Неточные совпадения
Я лежал на диване, устремив глаза в потолок и заложив руки
под затылок, когда Вернер взошел в мою комнату. Он сел в кресла,
поставил трость в угол, зевнул и объявил, что на дворе становится жарко. Я отвечал, что меня беспокоят мухи, — и мы оба замолчали.
— Батюшки! — причитал кучер, — как тут усмотреть! Коли б я гнал али б не кричал ему, а то ехал не поспешно, равномерно. Все видели: люди ложь, и я то ж. Пьяный свечки не
поставит — известно!.. Вижу его, улицу переходит, шатается, чуть не валится, — крикнул одноважды, да в другой, да в третий, да и придержал лошадей; а он прямехонько им
под ноги так и пал! Уж нарочно, что ль, он аль уж очень был нетверез… Лошади-то молодые, пужливые, — дернули, а он вскричал — они пуще… вот и беда.
Лишь сани
под него подвесть,
Подрывшись наперёд ему
под основанье,
А там уже, изладя на катках,
Я во́ротом, куда хочу, всё зданье
Поставлю, будто на руках.
Чтоб сложиться такому характеру, может быть, нужны были и такие смешанные элементы, из каких сложился Штольц. Деятели издавна отливались у нас в пять, шесть стереотипных форм, лениво, вполглаза глядя вокруг, прикладывали руку к общественной машине и с дремотой двигали ее по обычной колее,
ставя ногу в оставленный предшественником след. Но вот глаза очнулись от дремоты, послышались бойкие, широкие шаги, живые голоса… Сколько Штольцев должно явиться
под русскими именами!
Зарок такой
поставивши,
Под утро как убитые
Заснули мужики…
Да сказать Держиморде, чтобы не слишком давал воли кулакам своим; он, для порядка, всем
ставит фонари
под глазами — и правому и виноватому.
Потом подъехали к реке,
поставили лошадей
под березками и пошли в купальню. Кучер Терентий, привязав к дереву отмахивающихся от оводов лошадей, лег, приминая траву, в тени березы и курил тютюн, а из купальни доносился до него неумолкавший детский веселый визг.
«Я должен объявить свое решение, что, обдумав то тяжелое положение, в которое она
поставила семью, все другие выходы будут хуже для обеих сторон, чем внешнее statu quo, [прежнее положение] и что таковое я согласен соблюдать, но
под строгим условием исполнения с ее стороны моей воли, то есть прекращения отношений с любовником».
— Это дядя, — промолвила Фенечка, склоняя к нему свое лицо и слегка его встряхивая, между тем как Дуняша тихонько
ставила на окно зажженную курительную свечку, подложивши
под нее грош.
Она несла большую чашку какао и,
поставив ее перед Павлом Петровичем, вся застыдилась: горячая кровь разлилась алою волной
под тонкою кожицей ее миловидного лица.
Тетушка Анны Сергеевны, княжна Х……я, худенькая и маленькая женщина с сжатым в кулачок лицом и неподвижными злыми глазами
под седою накладкой, вошла и, едва поклонившись гостям, опустилась в широкое бархатное кресло, на которое никто, кроме ее, не имел права садиться. Катя
поставила ей скамейку
под ноги: старуха не поблагодарила ее, даже не взглянула на нее, только пошевелила руками
под желтою шалью, покрывавшею почти все ее тщедушное тело. Княжна любила желтый цвет: у ней и на чепце были ярко-желтые ленты.
— Посвети барину, — сказал он ей, — а я ваши дрожки
под навес
поставлю.
Солдата вывели на панель,
поставили, как доску, к стене дома, темная рука надела на голову его шапку, но солдат, сняв шапку, вытер ею лицо и сунул ее
под мышку.
Пошли. В столовой Туробоев жестом фокусника снял со стола бутылку вина, но Спивак взяла ее из руки Туробоева и
поставила на пол. Клима внезапно ожег злой вопрос: почему жизнь швыряет ему
под ноги таких женщин, как продажная Маргарита или Нехаева? Он вошел в комнату брата последним и через несколько минут прервал спокойную беседу Кутузова и Туробоева, торопливо говоря то, что ему давно хотелось сказать...
Самгин отказался. Поручик Трифонов застыл,
поставив ногу на ступень вагона. Было очень тихо, только снег скрипел
под ногами людей, гудела проволока телеграфа и сопел поручик. Вдруг тишину всколыхнул, разрезал высокий, сочный голос, четко выписав на ней отчаянные слова...
Еще две-три встречи с дьяконом, и Клим
поставил его в ряд с проповедником о трех пальцах, с человеком, которому нравится, когда «режут правду», с хромым ловцом сома, с дворником, который нарочно сметал пыль и сор улицы
под ноги арестантов, и озорниковатым старичком-каменщиком.
Слуги между тем продолжали
ставить перед каждым гостем красные лакированные подставки, величиной со скамеечки, что дамы
ставят у нас
под ноги.
Когда мы садились в катер, вдруг пришли сказать нам, что гости уж едут, что часть общества опередила нас. А мы еще не отвалили! Как засуетились наши молодые люди! Только что мы выгребли из Пассига, велели
поставить паруса и понеслись.
Под берегом было довольно тихо, и катер шел покойно, но мы видели вдали, как кувыркалась в волнах крытая барка с гостями.
Португальцы
поставили носилки на траву. «Bella vischta, signor!» — сказали они. В самом деле, прекрасный вид! Описывать его смешно. Уж лучше снять фотографию: та, по крайней мере, передаст все подробности. Мы были на одном из уступов горы, на половине ее высоты… и того нет:
под ногами нашими целое море зелени, внизу город, точно игрушка; там чуть-чуть видно, как ползают люди и животные, а дальше вовсе не игрушка — океан; на рейде опять игрушки — корабли, в том числе и наш.
«И дельно: не
ставь снедь
под лавку!» — заметил Иван Григорьев.
Малаец прятался
под навесом юта, потом, увидев дверь моей каюты отворенною,
поставил туда сначала одну ногу, затем другую и спину, а голова была еще наруже.
В одной юрте она и так отличилась: якуты не имеют ни полок, ни поставцов, как русские, и
ставят свои чашки и блюда
под лавкой.
Когда плывут на лодке и хотят плыть скорее, то возьмут, на середине лодки, вставят в дыру большой шест, к шесту этому приделана поперек перекладина. К этой перекладине прикрепят холстинный парус, к низу паруса привяжут веревку и держат ее в руках. Потом
поставят паруса против ветра. И тогда ветер надует парус так крепко, что лодка нагибается набок, веревка рвется из рук, и лодка поплывет по ветру так скоро, что
под носом лодки забурчит вода, и берега точно бегут назад мимо лодки.
— Да как же, — сказал он. — Мы не
поставили в ответе: «виновна, но без намерения лишить жизни». Мне сейчас секретарь говорил, — прокурор подводит ее
под 15 лет каторги.
Конвойный поднял обутые в коты без подверток ноги и
поставил и вытянул их
под козла.
«Женщины! вами вдохновлен этот труд, — проворно писал он, — вам и посвящается! Примите благосклонно. Если его встретит вражда, лукавые толки, недоразумения — вы поймете и оцените, что водило моими чувствами, моей фантазией и пером! Отдаю и свое создание, и себя самого
под вашу могущественную защиту и покровительство! От вас только и ожидаю… „наград“, — написал он и, зачеркнув,
поставил: „Снисхождения“.
В ожидании какого-нибудь серьезного труда, какой могла дать ей жизнь со временем, по ее уму и силам, она положила не избегать никакого дела, какое представится около нее, как бы оно просто и мелко ни было, — находя, что,
под презрением к мелкому, обыденному делу и
под мнимым ожиданием или изобретением какого-то нового, еще небывалого труда и дела, кроется у большей части просто лень или неспособность, или, наконец, больное и смешное самолюбие —
ставить самих себя выше своего ума и сил.
А Марк в это время все допытывался, кто прячется
под плетнем. Он вытащил оттуда незнакомца,
поставил на ноги и всматривался в него, тот прятался и не давался узнавать себя.
Купцы
под розгами клялись, что никогда таким товаром торговать не будут, а кимряки после жестокой порки дали зарок, что не только они сами, а своим детям, внукам и правнукам закажут
под страхом отцовского проклятия
ставить бумажные подошвы.
Наконец цирюльник приходил, зажигал свой факел.
Под банкой — шишка кровавого цвета. «Хирург» берет грязный и заржавленный штуцер, плотно прижимает к возвышению, просекает кожу, вновь проделывает манипуляцию с факелом, опять
ставит банку, и через три — пять минут она полна крови.
Сначала мальчика
ставили на год в судомойки. Потом, если найдут его понятливым, переводят в кухню — ознакомить с подачей кушаний. Здесь его обучают названиям кушаний… В полгода мальчик навострится
под опытным руководством поваров, и тогда на него надевают белую рубаху.
Картина, достойная описания: маленькая комната, грязный стол с пустыми бутылками, освещенный жестяной лампой; налево громадная русская печь (помещение строилось
под кухню), а на полу вповалку спало более десяти человек обоего пола, вперемежку, так тесно, что некуда было
поставить ногу, чтобы добраться до стола.
— Вер-рно! Верно, что говорит Василий Константиныч! Так как мы
поставляем ящики в Охотный, так уж нагляделись… И какие там миазмы, и сколько их… Заглянешь в бочку — так они кишмя кишат… Так и ползают по солонине… А уж насчет бахтериев — так и шмыгают
под ногами, рыжие, хвостатые… Так и шмыгают, того и гляди наступишь.
Это был А. А. Стахович, известный коннозаводчик и автор интересных мемуаров, поклонник Пушкина и друг Гоголя. В своем имении «Пальне»
под Ельцом он
поставил в парке памятник Пушкину: бюст на гранитном пьедестале.
На другом конце стола прилизанный, с английским пробором на лысеющей голове скаковой «джентльмен», поклонник «карт, женщин и лошадей», весь занят игрой. Он соображает, следит за каждой картой, рассматривает каждую полоску ее крапа, когда она еще лежит в ящике
под рукой банкомета, и
ставит то мелко, то вдруг большой куш и почти всегда выигрывает.
Когда все необходимые бивачные работы были закончены, я приказал
поставить свой комарник и забился
под спасительный полог.
Отсюда и такое исповедание веры, которое, собственно говоря, есть чистый атеизм, эмоционально окрашенный религиозностью, —
под этим исповеданием легко могут подписаться и Геккель, и Оствальд, и «союз монистов» [«Союз монистов» был основан в 1906 г. Э. Геккелем; «Союз»
ставил своей целью борьбу с религией и пропаганду материализма.
Не много Ты унизил его пред ангелами; славою и честью увенчал его, и
поставил его над делами рук Твоих, все покорил
под ноги его» (Пс. 8:5–7).
Словом, вера не обрекает на спячку или бездействие за ненадобностью, не берет
под подозрение философствующий разум, но
ставит ему свою задачу, создает особый стимул для деятельности.
И во всей России — от Берингова пролива до Таурогена — людей пытают; там, где опасно пытать розгами, пытают нестерпимым жаром, жаждой, соленой пищей; в Москве полиция
ставила какого-то подсудимого босого, градусов в десять мороза, на чугунный пол — он занемог и умер в больнице, бывшей
под начальством князя Мещерского, рассказывавшего с негодованием об этом.
Разумеется, мой отец не
ставил его ни в грош, он был тих, добр, неловок, литератор и бедный человек, — стало, по всем условиям стоял за цензом; но его судорожную смешливость он очень хорошо заметил. В силу чего он заставлял его смеяться до того, что все остальные начинали,
под его влиянием, тоже как-то неестественно хохотать. Виновник глумления, немного улыбаясь, глядел тогда на нас, как человек смотрит на возню щенят.
Это помешало мне проводить мать в церковь к венцу, я мог только выйти за ворота и видел, как она
под руку с Максимовым, наклоня голову, осторожно
ставит ноги на кирпич тротуара, на зеленые травы, высунувшиеся из щелей его, — точно она шла по остриям гвоздей.
Я отвел ему маленькую комнату, в которой
поставил кровать, деревянный стол и два табурета. Последние ему, видимо, совсем были не нужны, так как он предпочитал сидеть на полу или чаще на кровати, поджав
под себя ноги по-турецки. В этом виде он напоминал бурхана из буддийской кумирни. Ложась спать, он по старой привычке поверх сенного тюфяка и ватного одеяла каждый раз подстилал
под себя козью шкурку.
Глаза умершего были открыты и запорошены снегом. Из осмотра места вокруг усопшего мои спутники выяснили, что когда китаец почувствовал себя дурно, то решил стать на бивак, снял котомку и хотел было
ставить палатку, но силы оставили его; он сел
под дерево и так скончался. Маньчжур Чи-Ши-у, Сунцай и Дерсу остались хоронить китайца, а мы пошли дальше.
Впрочем, незваные гости ушли в огород, где у попа была устроена
под черемухами беседка, и там расположились сами по себе. Ермилыч выкрал у зазевавшейся стряпухи самовар и сам
поставил его.
— А между тем обидно, Тарас Семеныч.
Поставьте себя на мое место. Ведь еврей такой же человек. Среди евреев есть и дураки и хорошие люди. Одним словом, предрассудок. А что верно, так это то, что мы люди рабочие и из ничего создаем капиталы. Опять-таки: никто не мешает работать другим. А если вы не хотите брать богатства, которое лежит вот тут,
под носом… Упорно не хотите. И средства есть и энергия, а только не хотите.
Под это слово подлетел быстроногий, чистотелый любимовец и ловко
поставил закуску на стол.
Сноп именинный вносили в комнаты,
ставили его в передний угол
под образá, и на том месте красовался он до первого воскресенья.
Избу поновил, два новых венца
под нее подвел, проконопатил, покрыл новым тесом, переложил печи, ухитил двор, холостые строенья кои исправил, кои заново
поставил, словом — все в такой привел вид, что чистый, просторный чубаловский дом опять стал лучшим по деревне и по всей окольности.
Меж тем в гостиной на особый столик закуску
поставили, и Зиновий Алексеич, взяв гостя
под руку, подвел к ней и молвил...