Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали;
Но так как с заднего крыльца
Обыкновенно подавали
Ему донского жеребца,
Лишь только вдоль большой дороги
Заслышат их домашни дроги, —
Поступком оскорбясь таким,
Все дружбу прекратили с ним.
«Сосед наш неуч; сумасбродит;
Он фармазон; он
пьет одно
Стаканом красное
вино;
Он дамам к ручке не подходит;
Всё да да нет; не скажет да-с
Иль нет-с». Таков
был общий глас.
Освободясь от пробки влажной,
Бутылка хлопнула;
виноШипит; и вот с осанкой важной,
Куплетом мучимый давно,
Трике встает; пред ним собранье
Хранит глубокое молчанье.
Татьяна чуть жива; Трике,
К ней обратясь с листком в руке,
Запел, фальшивя. Плески, клики
Его приветствуют. Она
Певцу присесть принуждена;
Поэт же скромный, хоть великий,
Ее здоровье первый
пьетИ ей куплет передает.
Но уж дробит каменья молот,
И скоро звонкой мостовой
Покроется спасенный город,
Как будто кованой броней.
Однако в сей Одессе влажной
Еще
есть недостаток важный;
Чего б вы думали? — воды.
Потребны тяжкие труды…
Что ж? это небольшое горе,
Особенно, когда
виноБез пошлины привезено.
Но солнце южное, но море…
Чего ж вам более, друзья?
Благословенные края!
В пустыне, где один Евгений
Мог оценить его дары,
Господ соседственных селений
Ему не нравились пиры;
Бежал он их беседы шумной,
Их разговор благоразумный
О сенокосе, о
вине,
О псарне, о своей родне,
Конечно, не блистал ни чувством,
Ни поэтическим огнем,
Ни остротою, ни умом,
Ни общежития искусством;
Но разговор их милых жен
Гораздо меньше
был умен.
Обед давно уже кончился, и
вина были перепробованы, но гости всё еще сидели за столом.
Несмотря, однако ж, на такую размолвку, гость и хозяин поужинали вместе, хотя на этот раз не стояло на столе никаких
вин с затейливыми именами. Торчала одна только бутылка с каким-то кипрским, которое
было то, что называют кислятина во всех отношениях. После ужина Ноздрев сказал Чичикову, отведя его в боковую комнату, где
была приготовлена для него постель...
В это же время
был выгнан из училища за глупость или другую
вину бедный учитель, любитель тишины и похвального поведения.
Первый враг
есть близость губерний малороссийских, где, как известно, свободная продажа
вина.
С
винами была тоже история.
Без девчонки
было бы трудно сделать и это, потому что дороги расползались во все стороны, как пойманные раки, когда их высыплют из мешка, и Селифану довелось бы поколесить уже не по своей
вине.
Собакевич отвечал, что Чичиков, по его мнению, человек хороший, а что крестьян он ему продал на выбор и народ во всех отношениях живой; но что он не ручается за то, что случится вперед, что если они попримрут во время трудностей переселения в дороге, то не его
вина, и в том властен Бог, а горячек и разных смертоносных болезней
есть на свете немало, и бывают примеры, что вымирают-де целые деревни.
Полицеймейстер, кажется, не любил жалеть
вина; тостам не
было числа.
Впрочем, дамы
были вовсе не интересанки;
виною всему слово «миллионщик», — не сам миллионщик, а именно одно слово; ибо в одном звуке этого слова, мимо всякого денежного мешка, заключается что-то такое, которое действует и на людей подлецов, и на людей ни се ни то, и на людей хороших, — словом, на всех действует.
О чем бы разговор ни
был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе, он говорил и о лошадином заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал, что ему небезызвестны и судейские проделки;
было ли рассуждение о бильярдной игре — и в бильярдной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели, и о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со слезами на глазах; об выделке горячего
вина, и в горячем
вине знал он прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и о них он судил так, как будто бы сам
был и чиновником и надсмотрщиком.
Нигде так много не
пьют кахетинского
вина и минеральной воды, как здесь.
— Мы ведем жизнь довольно прозаическую, — сказал он, вздохнув, — пьющие утром воду — вялы, как все больные, а пьющие
вино повечеру — несносны, как все здоровые. Женские общества
есть; только от них небольшое утешение: они играют в вист, одеваются дурно и ужасно говорят по-французски. Нынешний год из Москвы одна только княгиня Лиговская с дочерью; но я с ними незнаком. Моя солдатская шинель — как печать отвержения. Участие, которое она возбуждает, тяжело, как милостыня.
Он
был храбр, говорил мало, но резко; никому не поверял своих душевных и семейных тайн;
вина почти вовсе не
пил, за молодыми казачками, — которых прелесть трудно постигнуть, не видав их, — он никогда не волочился. Говорили, однако, что жена полковника
была неравнодушна к его выразительным глазам; но он не шутя сердился, когда об этом намекали.
Я невольно вспомнил об одной московской барыне, которая утверждала, что Байрон
был больше ничего как пьяница. Впрочем, замечание штабс-капитана
было извинительнее: чтоб воздержаться от
вина, он, конечно, старался уверять себя, что все в мире несчастия происходят от пьянства.
— Не может
быть! — кричал капитан, — не может
быть! я зарядил оба пистолета; разве что из вашего пуля выкатилась… Это не моя
вина! — А вы не имеете права перезаряжать… никакого права… это совершенно против правил; я не позволю…
— Сам, сам; прощай! Потом еще кой-что расскажу, a теперь дело
есть. Там…
было одно время, что я подумал… Ну да что; потом!.. Зачем мне теперь напиваться. Ты меня и без
вина напоил. Пьян ведь я, Родька! Без
вина пьян теперь, ну да прощай; зайду, очень скоро.
«Это лихорадочный румянец», — подумал Свидригайлов, это — точно румянец от
вина, точно как будто ей дали
выпить целый стакан.
Одним словом, кончилось тем, что преступник присужден
был к каторжной работе второго разряда, на срок всего только восьми лет, во уважение явки с повинною и некоторых облегчающих
вину обстоятельств.
Вин во множественном числе и многоразличных сортов не
было, мадеры тоже: это
было преувеличено, но
вино было.
— Вздор! то
есть… я пьян, как олух, но не в том дело; я пьян не от
вина.
Вина, например, совсем не
пью.
— Я боюсь и пугаюсь? Пугаюсь вас? Скорее вам бояться меня, cher ami. [милый друг (фр.).] И какая, однако ж, дичь… А впрочем, я охмелел, я это вижу; чуть
было опять не проговорился. К черту
вино! Эй, воды!
То
есть не подумайте, чтоб я опасался чего-нибудь там этакого: все это произведено
было в совершенном порядке и в полной точности: медицинское следствие обнаружило апоплексию, происшедшую от купания сейчас после плотного обеда, с выпитою чуть не бутылкой
вина, да и ничего другого и обнаружить оно не могло…
Это ничего, что я теперь пьян и вот уже целый стакан
вина выпил, я правду говорю; уверяю вас, что этот взгляд мне снился; шелест платья ее я уже, наконец, не мог выносить.
В
вине — правда, и правда-то вот вся и высказалась, «то
есть вся-то грязь его завистливого, грубого сердца высказалась»!
Я бы, может, теперь в экспедицию на Северный полюс поехал, потому j’ai le vin mauvais, [я в пьяном виде нехорош (фр.).] и
пить мне противно, а кроме
вина ничего больше не остается.
Сам он не
выпил во все это время ни одной капли
вина и всего только спросил себе в вокзале чаю, да и то больше для порядка.
Еще полчаса тому, провожая домой Раскольникова, он
был хоть и излишне болтлив, что и сознавал, но совершенно бодр и почти свеж, несмотря на ужасное количество выпитого в этот вечер
вина.
Я семь лет прожил в деревне у Марфы Петровны, а потому, набросившись теперь на умного человека, как вы, — на умного и в высшей степени любопытного, просто рад поболтать, да, кроме того,
выпил эти полстакана
вина и уже капельку в голову ударило.
Свидригайлов
был, очевидно, в возбужденном состоянии, но всего только на капельку;
вина выпил он всего только полстакана.
В изобилии и роскошном избытке всего текли дни мои; лучшие, дорогие блюда и сладкие
вина были мне снедью.
Взял он его про запас, на торжественный случай, чтобы, если случится великая минута и
будет всем предстоять дело, достойное на передачу потомкам, то чтобы всякому, до единого, козаку досталось
выпить заповедного
вина, чтобы в великую минуту великое бы и чувство овладело человеком.
Не
было ремесла, которого бы не знал козак: накурить
вина, снарядить телегу, намолоть пороху, справить кузнецкую, слесарную работу и, в прибавку к тому, гулять напропалую,
пить и бражничать, как только может один русский, — все это
было ему по плечу.
— Не печалься, друзьяка! — отозвался куренной атаман Бородатый. — В том нет
вины твоей, что схватили тебя нагого. Беда может
быть со всяким человеком; но стыдно им, что выставили тебя на позор, не прикрывши прилично наготы твоей.
Знал Тарас, что как ни сильно само по себе старое доброе
вино и как ни способно оно укрепить дух человека, но если к нему да присоединится еще приличное слово, то вдвое крепче
будет сила и
вина и духа.
Кошевой велел удвоить даже порцию
вина, что иногда водилось в войске, если не
было трудных подвигов и движений.
Слышал он только, что
был пир, сильный, шумный пир: вся перебита вдребезги посуда; нигде не осталось
вина ни капли, расхитили гости и слуги все дорогие кубки и сосуды, — и смутный стоит хозяин дома, думая: «Лучше б и не
было того пира».
В возу
были всё баклаги и бочонки старого доброго
вина, которое долго лежало у Тараса в погребах.
Когда Обломов обедал дома, хозяйка помогала Анисье, то
есть указывала, словом или пальцем, пора ли или рано вынимать жаркое, надо ли к соусу прибавить немного красного
вина или сметаны, или что рыбу надо варить не так, а вот как…
Он
был прав, а вы не поверили, и в этом вся ваша
вина.
— А руки-то у нее
были белые, — продолжал значительно отуманенный
вином Обломов, — поцеловать не грех!
Он
был взяточник в душе, по теории, ухитрялся брать взятки, за неимением дел и просителей, с сослуживцев, с приятелей, Бог знает как и за что — заставлял, где и кого только мог, то хитростью, то назойливостью, угощать себя, требовал от всех незаслуженного уважения,
был придирчив. Его никогда не смущал стыд за поношенное платье, но он не чужд
был тревоги, если в перспективе дня не
было у него громадного обеда, с приличным количеством
вина и водки.
Она повествует ему о подвигах наших Ахиллов и Улиссов, об удали Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Алеши Поповича, о Полкане-богатыре, о Калечище прохожем, о том, как они странствовали по Руси, побивали несметные полчища басурманов, как состязались в том, кто одним духом
выпьет чару зелена
вина и не крякнет; потом говорила о злых разбойниках, о спящих царевнах, окаменелых городах и людях; наконец, переходила к нашей демонологии, к мертвецам, к чудовищам и к оборотням.
— Я как будто получше, посвежее, нежели как
был в городе, — сказал он, — глаза у меня не тусклые… Вот ячмень показался
было, да и пропал… Должно
быть, от здешнего воздуха; много хожу,
вина не
пью совсем, не лежу… Не надо и в Египет ехать.
Пекли исполинский пирог, который сами господа
ели еще на другой день; на третий и четвертый день остатки поступали в девичью; пирог доживал до пятницы, так что один совсем черствый конец, без всякой начинки, доставался, в виде особой милости, Антипу, который, перекрестясь, с треском неустрашимо разрушал эту любопытную окаменелость, наслаждаясь более сознанием, что это господский пирог, нежели самым пирогом, как археолог, с наслаждением пьющий дрянное
вино из черепка какой-нибудь тысячелетней посуды.
Обломов
выпил рюмку
вина и молчал.