Неточные совпадения
Оказалось, что Чичиков давно уже был влюблен, и виделись они в саду при лунном свете, что губернатор даже бы отдал за него дочку, потому что Чичиков богат, как жид, если бы причиною не была жена его, которую он бросил (откуда они узнали, что Чичиков женат, — это никому не было ведомо), и что жена, которая страдает от безнадежной любви, написала
письмо к губернатору самое трогательное, и что Чичиков, видя, что
отец и мать никогда не согласятся, решился на похищение.
Базаров начал было
письмо к
отцу, да разорвал его и бросил под стол.
Разговаривая однажды с
отцом, он узнал, что у Николая Петровича находилось несколько
писем, довольно интересных, писанных некогда матерью Одинцовой к покойной его жене, и не отстал от него до тех пор, пока не получил этих
писем, за которыми Николай Петрович принужден был рыться в двадцати различных ящиках и сундуках.
— Что я знаю о нем? Первый раз вижу, а он — косноязычен.
Отец его — квакер, приятель моего супруга, помогал духоборам устраиваться в Канаде. Лионель этот, — имя-то на цветок похоже, — тоже интересуется диссидентами, сектантами, книгу хочет писать. Я не очень люблю эдаких наблюдателей, соглядатаев. Да и неясно: что его больше интересует — сектантство или золото? Вот в Сибирь поехал. По
письмам он интереснее, чем в натуре.
Этот парень все более не нравился Самгину, весь не нравился. Можно было думать, что он рисуется своей грубостью и желает быть неприятным. Каждый раз, когда он начинал рассказывать о своей анекдотической жизни, Клим, послушав его две-три минуты, демонстративно уходил. Лидия написала
отцу, что она из Крыма проедет в Москву и что снова решила поступить в театральную школу. А во втором, коротеньком
письме Климу она сообщила, что Алина, порвав с Лютовым, выходит замуж за Туробоева.
И вот вечером, тотчас после того, как почтальон принес
письма, окно в кабинете Варавки-отца с треском распахнулось, и раздался сердитый крик...
В одном
письме мать доказывала необходимость съездить в Финляндию. Климу показалось, что
письмо написано в тоне обиды на
отца за то, что он болен, и, в то же время, с полным убеждением, что
отец должен был заболеть опасно. В конце
письма одна фраза заставила Клима усмехнуться...
Софья. Я получила сейчас радостное известие. Дядюшка, о котором столь долго мы ничего не знали, которого я люблю и почитаю, как
отца моего, на сих днях в Москву приехал. Вот
письмо, которое я от него теперь получила.
Я сидел погруженный в глубокую задумчивость, как вдруг Савельич прервал мои размышления. «Вот, сударь, — сказал он, подавая мне исписанный лист бумаги, — посмотри, доносчик ли я на своего барина и стараюсь ли я помутить сына с
отцом». Я взял из рук его бумагу: это был ответ Савельича на полученное им
письмо. Вот он от слова до слова...
Получив
письмо от генерала, он довольно искусным образом выпроводил Василису Егоровну, сказав ей, будто бы
отец Герасим получил из Оренбурга какие-то чудные известия, которые содержит в великой тайне.
Мысль потерять
отца своего тягостно терзала его сердце, а положение бедного больного, которое угадывал он из
письма своей няни, ужасало его. Он воображал
отца, оставленного в глухой деревне, на руках глупой старухи и дворни, угрожаемого каким-то бедствием и угасающего без помощи в мучениях телесных и душевных. Владимир упрекал себя в преступном небрежении. Долго не получал он от
отца писем и не подумал о нем осведомиться, полагая его в разъездах или хозяйственных заботах.
Вдруг в окошко тихонько протянулась рука, кто-то положил на пяльцы
письмо и скрылся, прежде чем Марья Кириловна успела образумиться. В это самое время слуга к ней вошел и позвал ее к Кирилу Петровичу. Она с трепетом спрятала
письмо за косынку и поспешила к
отцу в кабинет.
Несколько дней спустя после своего приезда молодой Дубровский хотел заняться делами, но
отец его был не в состоянии дать ему нужные объяснения; у Андрея Гавриловича не было поверенного. Разбирая его бумаги, нашел он только первое
письмо заседателя и черновой ответ на оное; из того не мог он получить ясное понятие о тяжбе и решился ожидать последствий, надеясь на правоту самого дела.
— Я должна сообщить еще одно показание, немедленно… немедленно!.. Вот бумага,
письмо… возьмите, прочтите скорее, скорее! Это
письмо этого изверга, вот этого, этого! — она указывала на Митю. — Это он убил
отца, вы увидите сейчас, он мне пишет, как он убьет
отца! А тот больной, больной, тот в белой горячке! Я уже три дня вижу, что он в горячке!
Да, но он кричал по трактирам, что убьет
отца, а за два дня, в тот вечер, когда написал свое пьяное
письмо, был тих и поссорился в трактире лишь с одним только купеческим приказчиком, „потому-де, что Карамазов не мог не поссориться“.
Но прочтите, прочтите внимательно, пожалуйста внимательнее, и вы увидите, что он в
письме все описал, все заранее: как убьет
отца и где у того деньги лежат.
Заметьте, он выдал документ, и существует
письмо его, в котором он от остального почти отрекается и этими шестью тысячами препирание с
отцом по наследству оканчивает.
А вот именно потому, что найден труп убитого
отца, потому что свидетель видел подсудимого в саду, вооруженного и убегающего, и сам был повержен им, стало быть, и совершилось все по написанному, а потому и
письмо не смешное, а роковое.
А за день до того, как убил
отца, и написал мне это
письмо, написал пьяный, я сейчас тогда увидела, написал из злобы и зная, наверно зная, что я никому не покажу этого
письма, даже если б он и убил.
Опекуну она не давала сунуть носа в ее дела и, не признавая никаких документов, бумаг, записей и актов, поддерживала порядок, бывший при последних владельцах, и отзывалась в ответ на
письма опекуна, что все акты, записи и документы записаны у ней на совести, и она отдаст отчет внуку, когда он вырастет, а до тех пор, по словесному завещанию
отца и матери его, она полная хозяйка.
Тот тонко и лукаво улыбался, выслушав просьбу
отца, и сказал, что на другой день удовлетворит ее, и сдержал слово, прислал записку самой Беловодовой, с учтивым и почтительным
письмом.
Полозова говорила в
письме к подруге, что много обязана была мужу Веры Павловны. Чтобы объяснить это, надобно сказать, что за человек был ее
отец.
Отвечая (в
письме к Амфилохию) на ухищренный вопрос аномеев [Аномеи — ариане, веровавшие в происхождение Бога-Сына из «ничего» и опровергавшие единосущее и единоподобие Сына с
Отцом (Полный православный богословский энциклопедический словарь.
Солдат и говорит: «Ну, пойдем, проводи меня к Матрене, я ей
письмо от
отца привез».
Граф спросил
письмо,
отец мой сказал о своем честном слове лично доставить его; граф обещал спросить у государя и на другой день письменно сообщил, что государь поручил ему взять
письмо для немедленного доставления.
Когда мой
отец взошел, Наполеон взял запечатанное
письмо, лежавшее на столе, подал ему и сказал, откланиваясь: «Я полагаюсь на ваше честное слово». На конверте было написано: «A mon frère l'Empereur Alexandre». [Брату моему императору Александру (фр.).]
Отец мой обыкновенно писал мне несколько строк раз в неделю, он не ускорил ни одним днем ответа и не отдалил его, даже начало
письма было как всегда.
Надобно было положить этому конец. Я решился выступить прямо на сцену и написал моему
отцу длинное, спокойное, искреннее
письмо. Я говорил ему о моей любви и, предвидя его ответ, прибавлял, что я вовсе его не тороплю, что я даю ему время вглядеться, мимолетное это чувство или нет, и прошу его об одном, чтоб он и Сенатор взошли в положение несчастной девушки, чтоб они вспомнили, что они имеют на нее столько же права, сколько и сама княгиня.
Между рекомендательными
письмами, которые мне дал мой
отец, когда я ехал в Петербург, было одно, которое я десять раз брал в руки, перевертывал и прятал опять в стол, откладывая визит свой до другого дня.
Письмо это было к семидесятилетней знатной, богатой даме; дружба ее с моим
отцом шла с незапамятных времен; он познакомился с ней, когда она была при дворе Екатерины II, потом они встретились в Париже, вместе ездили туда и сюда, наконец оба приехали домой на отдых, лет тридцать тому назад.
Письмо моего
отца заставило меня схватить будущее в мои руки.
Вечером я написал
письмо к моему
отцу.
Винценгероде, узнав о
письме, объявил моему
отцу, что он его немедленно отправит с двумя драгунами к государю в Петербург.
В 1851 году я был проездом в Берне. Прямо из почтовой кареты я отправился к Фогтову
отцу с
письмом сына. Он был в университете. Меня встретила его жена, радушная, веселая, чрезвычайно умная старушка; она меня приняла как друга своего сына и тотчас повела показывать его портрет. Мужа она не ждала ранее шести часов; мне его очень хотелось видеть, я возвратился, но он уже уехал на какую-то консультацию к больному.
Она пришла в ужас, когда узнала, что
письмо унес
отец.
— Если вы говорите, — начала она нетвердым голосом, — если вы сами верите, что эта… ваша женщина… безумная, то мне ведь дела нет до ее безумных фантазий… Прошу вас, Лев Николаич, взять эти три
письма и бросить ей от меня! И если она, — вскричала вдруг Аглая, — если она осмелится еще раз мне прислать одну строчку, то скажите ей, что я пожалуюсь
отцу и что ее сведут в смирительный дом…
Засим, прекратя сие
письмо, еще посылаю тебе, любезная дочка моя Авдотья Марковна, заочное родительское благословение, навеки нерушимое, ото всего моего сердца желаю тебе доброго здравия и всякого рода благополучия, а засим остаюсь любящий тебя
отец твой Марко Смолокуров.
Только что ушли Марко Данилыч с Дуней от Дорониных, воротился с почты Дмитрий Петрович. Прочитали
письмо меркуловское и разочли, что ему надо быть дня через три, через четыре. Такой срок Лизавете Зиновьевне показался чересчур длинным, и навернулись у ней на глазах слезы. Заметил это
отец и шутливо спросил...
Равнодушно прочитала отцовское
письмо Дуня. Тому лишь порадовалась, что можно ей дольше гостить в Луповицах. Что за дело ей до разъездов
отца, до Параши, до Аксиньи Захаровны, до всех, даже до Груни. Иные теперь мысли, иные стремленья. Злорадно, однако ж, подумала она о по́стриге Фленушки…
Сим самонужнейшим с нарочитою штафетой
письмом спешу почтеннейше вашей милости донести, что в препорученных делах тружусь со всяким моим усердием паче всякие меры, только в деньгах объявляется велика недостача, и о том я уж два раза отписывал вам,
отец наш и великий благодетель, Марко Данилыч.
Вексель в три тысячи рублей, выданный Марку Данилычу Сивковым, Дуня послала по почте. В
письме к Поликарпу Андреичу, извещая о кончине
отца, просила она, чтобы он, взяв половину денег в благодарность за данный ей приют, другую половину вручил бы
отцу Прохору.
Только что вошла Дуня в отцовский дом,
письма ей подали. Они только что получены были Герасимом Силычем, и он, с часу на час ожидая хозяйку, удержал их у себя. Оба
письма были из Луповиц: одно от
отца Прохора, другое от Вареньки.
Поликарп Андреич вдвоем остался с
отцом Прохором. Долго рассуждали они, как быть с Дуней. Наконец решили так: только что исправит она свои покупки, отправить ее к
отцу с Акулиной Егоровной, а меж тем послать
письмо к Марку Данилычу и отписать, где теперь она находится и в какой день намерена в дорогу выехать.
Отец Прохор с матушкой решили написать промелькнувшей в доме их гостье благодарное
письмо — благо знали, как надписывать
письма к Смолокурову.
Послала к
отцу письмо, слезно моля взять ее домой поскорее.
— Уехала? По
письму, должно быть.
Письмо к ней недавно было послано от домашних с эстафетой.
Отец у нее при смерти, — молвила Аграфена Петровна.
Кликнул
отец Прохор Степанидушку и велел принести Дунино
письмо, писанное к попадье из губернского города с благодарностями за привет и ласки. Когда Степанидушка принесла
письмо,
отец Прохор, внимательно рассмотрев оба, сказал...
Затем, прекратя сие
письмо, с достаточным уважением и нижайшею покорностью остаюсь, милостивейший
отец и благодетель наш, всегда верный ваш приказчик Корней Евстигнеев».
Разумеется,
отец (он был еще холостой) принял ее под свое покровительство, написал тетенькам грозное
письмо, и затея не состоялась.
Я помню, однажды
отец получил от предводителя
письмо с приглашением на выборы, и на конверте было написано: «его превосходительству» (
отец в молодости служил в Петербурге и дослужился до коллежского советника, но многие из его бывших товарищей пошли далеко и занимали видные места). Догадкам и удивлению конца не было.
Отец с неделю носил конверт в кармане и всем показывал.
В течение целого дня они почти никогда не видались;
отец сидел безвыходно в своем кабинете и перечитывал старые газеты; мать в своей спальне писала деловые
письма, считала деньги, совещалась с должностными людьми и т. д.