Неточные совпадения
Под двумя из них видна
была беседка с плоским зеленым куполом, деревянными голубыми колоннами и надписью: «
Храм уединенного размышления»; пониже пруд, покрытый зеленью, что, впрочем, не
в диковинку
в аглицких садах русских помещиков.
Вы слышали от отцов и дедов,
в какой чести у всех
была земля наша: и грекам дала знать себя, и с Царьграда брала червонцы, и города
были пышные, и
храмы, и князья, князья русского рода, свои князья, а не католические недоверки.
и пр.; изображается закон
в виде божества во
храме, коего стражи
суть истина и правосудие.
Мы желаем показать, что
в отношении российской словесности тот, кто путь ко
храму славы проложил,
есть первый виновник
в приобретении славы, хотя бы он войти во
храм не мог.
На другой картине два старика
ели арбуз; из-за арбуза виднелся
в отдалении греческий портик с надписью: «
Храм Удовлетворенья».
«А что, если всем этим прославленным безумцам не чужд геростратизм? — задумался он. — Может
быть, многие разрушают
храмы только для того, чтоб на развалинах их утвердить свое имя? Конечно,
есть и разрушающие
храмы для того, чтоб — как Христос —
в три дня создать его. Но — не создают».
Началась обедня, домашние певчие
пели на крылосе, Кирила Петрович сам подтягивал, молился, не смотря ни направо, ни налево, и с гордым смирением поклонился
в землю, когда дьякон громогласно упомянул и о зиждителе
храма сего.
Мы быстро двигались вперед мимо знакомых уже прекрасных бухт, холмов, скал, лесков. Я занялся тем же, чем и
в первый раз, то
есть мысленно уставлял все эти пригорки и рощи
храмами, дачами, беседками и статуями, а воды залива — пароходами и чащей мачт; берега населял европейцами: мне уж виделись дорожки парка, скачущие амазонки; а ближе к городу снились фактории, русская, американская, английская…
От нечего делать я развлекал себя мыслью, что увижу наконец, после двухлетних странствий, первый русский, хотя и провинциальный, город. Но и то не совсем русский, хотя
в нем и русские
храмы, русские домы, русские чиновники и купцы, но зато как голо все! Где это видано на Руси, чтоб не
было ни одного садика и палисадника, чтоб зелень, если не яблонь и груш, так хоть берез и акаций, не осеняла домов и заборов? А этот узкоглазый, плосконосый народ разве русский? Когда я ехал по дороге к городу, мне
Не думайте, чтобы
храм был в самом деле
храм, по нашим понятиям,
в архитектурном отношении что-нибудь господствующее не только над окрестностью, но и над домами, — нет, это, по-нашему, изба, побольше других, с несколько возвышенною кровлею, или какая-нибудь посеревшая от времени большая беседка
в старом заглохшем саду. Немудрено, что Кемпфер насчитал такое множество
храмов: по высотам их действительно много; но их, без трубы...
"
Была в то время, — так начинает он свое повествование, —
в одном из городских
храмов картина, изображавшая мучения грешников
в присутствии врага рода человеческого.
От греха же и от диавола не только
в миру, но и во
храме не убережешься, а стало
быть, и нечего греху потакать».
Повела матушка меня одного (не помню, где
был тогда брат) во
храм Господень,
в Страстную неделю
в понедельник к обедне.
Когда же церковь хоронила тело его, уже чтя его как святого, то вдруг при возгласе диакона: «Оглашенные, изыдите!» — гроб с лежащим
в нем телом мученика сорвался с места и
был извергнут из
храма, и так до трех раз.
Она столько вносила перемены с собой, что с ее приходом как будто падал другой свет на предметы; простая комната превращалась
в какой-то
храм, и Вера, как бы ни запрятывалась
в угол, всегда
была на первом плане, точно поставленная на пьедестал и освещенная огнями или лунным светом.
Он бы написал Рафаэлеву Мадонну
в эти минуты счастья, если б она не
была уже написана, изваял бы Милосскую Венеру, Аполлона Бельведерского, создал бы снова
храм Петра!
Так
был описан
в одной из ненапечатанных «Поэм о Москве» этот
храм обжорства...
Но здесь ей надели повязку для того, должно
быть, чтобы она не видела роскоши соседнего
храма Бахуса, поклонники которого оттуда время от времени поднимались волей рока
в храм Фемиды.
Л. Н. Толстой, посещавший клуб
в период шестидесятых годов, назвал его
в «Анне Карениной» — «
храм праздности». Он тоже вспоминает «говорильню», но уже не ту, что
была в пушкинские времена.
Строились
храмы и Фемиде, долженствовавшей взвешивать грехи поклонников Бахуса. Она изображалась
в храмах всего мира с повязкой на глазах. Так
было в Париже, Лондоне, Нью-Йорке, Калькутте, Тамбове и Можайске.
С самого начала судебной реформы
в кремлевском
храме правосудия, здании судебных установлений, со дня введения судебной реформы
в 1864–1866 годы стояла она. Статуя такая, как и подобает ей
быть во всем мире: весы, меч карающий и толстенные томы законов. Одного только не оказалось у богини, самого главного атрибута — повязки на глазах.
Всем магазином командовал управляющий Сергей Кириллович, сам же Елисеев приезжал
в Москву только на один день: он
был занят устройством такого же
храма Бахуса
в Петербурге, на Невском, где
был его главный, еще отцовский магазин.
Кругом высились горы с причудливыми гребнями и утесы, похожие на человеческие фигуры, которым кто-то как будто приказал охранять сопки. Другие скалы походили на животных, птиц или просто казались длинной колоннадой. Утесы, выходящие
в долину, увешанные гирляндами ползучих растений, листва которых приняла уже осеннюю окраску,
были похожи на портики
храмов, развалины замков и т.д.
Тысячи статуй
в этих
храмах и повсюду
в городе, — статуи, из которых одной
было бы довольно, чтобы сделать музей, где стояла бы она, первым музеем целого мира.
В раю не
было храма и жертвенника, ибо весь рай
был храмом.
Соответственно этому и
в «новом Иерусалиме, сходящем с неба», «
храма уже не
будет, но сам Бог
будет, ибо Господь Бог Вседержитель
храм его и Агнец» (Откр. 21: 22; ср. 22, 3).
Помню, как однажды,
в Чистый Четверг, зайдя
в храм, увидел я (тогда «депутат» [С. Н. Булгаков
был избран депутатом II Государственной Думы от Орловской губернии как беспартийный «христианский социалист».
Также воцаряется «мерзость запустения, реченная пророком» [Мф. 24:15.], и
в Иерусалимском
храме, где разрушается ветхозаветный жертвенник (
будет ли еще когда-либо,
в конце времен, сделана попытка его восстановления?).
Но как бы восхищенный и
в энтузиазме покоится он
в уединении, никуда не склоняясь и даже не обращаясь вокруг себя, стоя твердо и как бы сделавширь неподвижностью (στάσις); и о прекрасном не думает он, находясь уже выше прекрасного, выше хора добродетелей, подобный человеку, который проник
в самое внутреннее святилище и оставил позади себя
в храме изображения богов, и, лишь выходя из святилища, впервые встречает их, после внутреннего созерцания и обращения с тем, что не
есть ни образ, ни вид, но сама божественная сущность; образы же, следовательно,
были бы предметами созерцания второго порядка.
В тот же день проект
был утвержден и Витберг назначен строителем
храма и директором комиссии о постройке. Александр не знал, что вместе с лавровым венком он надевает и терновый на голову артиста.
Но это еще мало, надобно
было самую гору превратить
в нижнюю часть
храма, поле до реки обнять колоннадой и на этой базе, построенной с трех сторон самой природой, поставить второй и третий
храмы, представлявшие удивительное единство.
В стенах
храма,
в его сводах и колоннах,
в его портале и фасаде,
в его фундаменте и куполе должно
быть отпечатлено божество, обитающее
в нем, так, как извивы мозга отпечатлеваются на костяном черепе.
Можно ли
было найти лучше место для
храма в память 1812 года как дальнейшую точку, до которой достигнул неприятель?
Удивительный человек, он всю жизнь работал над своим проектом. Десять лет подсудимости он занимался только им; гонимый бедностью и нуждой
в ссылке, он всякий день посвящал несколько часов своему
храму. Он жил
в нем, он не верил, что его не
будут строить: воспоминания, утешения, слава — все
было в этом портфеле артиста.
Сцена эта может показаться очень натянутой, очень театральной, а между тем через двадцать шесть лег я тронут до слез, вспоминая ее, она
была свято искренна, это доказала вся жизнь наша. Но, видно, одинакая судьба поражает все обеты, данные на этом месте; Александр
был тоже искренен, положивши первый камень
храма, который, как Иосиф II сказал, и притом ошибочно, при закладке какого-то города
в Новороссии, — сделался последним.
Витберг купил для работ рощу у купца Лобанова; прежде чем началась рубка, Витберг увидел другую рощу, тоже Лобанова, ближе к реке, и предложил ему променять проданную для
храма на эту. Купец согласился. Роща
была вырублена, лес сплавлен. Впоследствии занадобилась другая роща, и Витберг снова купил первую. Вот знаменитое обвинение
в двойной покупке одной и той же рощи. Бедный Лобанов
был посажен
в острог за это дело и умер там.
Самое построение
храмов было всегда так полно мистических обрядов, иносказаний, таинственных посвящений, что средневековые строители считали себя чем-то особенным, каким-то духовенством, преемниками строителей Соломонова
храма и составляли между собой тайные артели каменщиков, перешедшие впоследствии
в масонство.
Второе дело
было перед моими глазами. Витберг скупал именья для
храма. Его мысль состояла
в том, чтоб помещичьи крестьяне, купленные с землею для
храма, обязывались выставлять известное число работников — этим способом они приобретали полную волю себе
в деревне. Забавно, что наши сенаторы-помещики находили
в этой мере какое-то невольничество!
Проект
был гениален, страшен, безумен — оттого-то Александр его выбрал, оттого-то его и следовало исполнить. Говорят, что гора не могла вынести этого
храма. Я не верю этому. Особенно если мы вспомним все новые средства инженеров
в Америке и Англии, эти туннели
в восемь минут езды, цепные мосты и проч.
Над ним, венчая его, оканчивая и заключая,
был третий
храм в виде ротонды. Этот
храм, ярко освещенный,
был храм духа невозмущаемого покоя, вечности, выражавшейся кольцеобразным его планом. Тут не
было ни образов, ни изваяний, только снаружи он
был окружен венком архангелов и накрыт колоссальным куполом.
Храм этот
был освещен лампами
в этрурийских высоких канделябрах, дневной свет скудно падал
в него из второго
храма, проходя сквозь прозрачный образ рождества.
Красота развалин не
есть красота прошлого, это красота настоящего,
в прошлом развалин не
было, это
были недавно построенные замки, дворцы,
храмы и акведуки со всеми свойствами новизны.
Дед водил меня
в церковь: по субботам — ко всенощной, по праздникам — к поздней обедне. Я и во
храме разделял, когда какому богу молятся: всё, что читают священник и дьячок, — это дедову богу, а певчие
поют всегда бабушкину.
С ним хорошо
было молчать — сидеть у окна, тесно прижавшись к нему, и молчать целый час, глядя, как
в красном вечернем небе вокруг золотых луковиц Успенского
храма вьются-мечутся черные галки, взмывают высоко вверх, падают вниз и, вдруг покрыв угасающее небо черною сетью, исчезают куда-то, оставив за собою пустоту.
Он требует, чтоб мужичок выходил на барщину
в чистой рубашке, чтоб дома у него
было все как следует, и хлеба доставало до нового, чтоб и рабочий скот, и инструмент
были исправные, чтоб он, по крайней мере, через каждые две недели посещал
храм Божий (приход за четыре версты) и смотрел бы весело.
Отец задумывался. «Словно вихрем все унесло! — мелькало у него
в голове. — Спят дорогие покойники на погосте под сению
храма, ими воздвигнутого, даже памятников настоящих над могилами их не поставлено. Пройдет еще годков десять — и те крохотненькие пирамидки из кирпича, которые с самого начала
были наскоро сложены, разрушатся сами собой. Только Спас Милостивый и
будет охранять обнаженные могильные насыпи».
С помощью этой немудрой французской фразы ловкий протопоп успел устроить свою карьеру и прославить
храм,
в котором
был настоятелем.
За сбором
в Россию
был послан, деньги на построенье соборного
храма, утварь всякую церковную, облаченья, иконы древние собирал от христолюбцев для митрополии…
Великая всенародная культура
есть прежде всего великий всенародный культ, всенародный
храм,
в котором и из которого все творится.
Во имя мистической покорности воздвигали люди средневековья готические
храмы, устремленные ввысь, шли
в крестовый поход освобождать Гроб Господень,
пели песни и писали философские трактаты, создавали чудесный, полный красоты культ, любили прекрасную даму.