Неточные совпадения
Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на
берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному
песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…
Парень не торопясь поймал багор, положил его вдоль борта, молча помог хромому влезть в лодку и сильными ударами весел быстро пригнал ее к
берегу. Вывалившись на
песок, мужик, мокрый и скользкий, разводя руки, отчаянно каялся...
В лесу, на холме, он выбрал место, откуда хорошо видны были все дачи,
берег реки, мельница, дорога в небольшое село Никоново, расположенное недалеко от Варавкиных дач, сел на
песок под березами и развернул книжку Брюнетьера «Символисты и декаденты». Но читать мешало солнце, а еще более — необходимость видеть, что творится там, внизу.
На
берегу, около обломков лодки, сидел человек в фуражке с выцветшим околышем, в странной одежде, похожей на женскую кофту, в штанах с лампасами, подкатанных выше колен; прижав ко груди каравай хлеба, он резал его ножом, а рядом с ним, на
песке, лежал большой, темно-зеленый арбуз.
В сотне шагов от Самгина насыпь разрезана рекой, река перекрыта железной клеткой моста, из-под него быстро вытекает река, сверкая, точно ртуть, река не широкая, болотистая, один ее
берег густо зарос камышом, осокой, на другом размыт
песок, и на всем видимом протяжении
берега моются, ходят и плавают в воде солдаты, моют лошадей, в трех местах — ловят рыбу бреднем, натирают груди, ноги, спины друг другу теплым, жирным илом реки.
С одной стороны черной полосы воды возвышались рыжие бугры
песка, с другой неподвижно торчала щетина кустов. Алина указала рукою на
берег...
Он сказал это так убедительно, с таким вдохновенным лицом, что все бесшумно подвинулись к
берегу и, казалось, даже розовато-золотая вода приостановила медленное свое течение. Глубоко пронзая
песок деревяшкой, мужик заковылял к мельнице. Алина, вздрогнув, испуганно прошептала...
Рыбачьи лодки, повытащенные на
берег, образовали на белом
песке длинный ряд темных килей, напоминающих хребты громадных рыб. Никто не отваживался заняться промыслом в такую погоду. На единственной улице деревушки редко можно было увидеть человека, покинувшего дом; холодный вихрь, несшийся с береговых холмов в пустоту горизонта, делал открытый воздух суровой пыткой. Все трубы Каперны дымились с утра до вечера, трепля дым по крутым крышам.
Они отошли в кусты. Им следовало бы теперь повернуть к лодке, но Грэй медлил, рассматривая даль низкого
берега, где над зеленью и
песком лился утренний дым труб Каперны. В этом дыме он снова увидел девушку.
Море уже отзывалось землей, несло на себе ее следы; бешено кидаясь на
берега, оно оставляет рыб, ракушки и уносит
песок, землю и прочее.
Что за заливцы, уголки, приюты прохлады и лени, образуют узор
берегов в проливе! Вон там идет глубоко в холм ущелье, темное, как коридор, лесистое и такое узкое, что, кажется, ежеминутно грозит раздавить далеко запрятавшуюся туда деревеньку. Тут маленькая, обстановленная деревьями бухта, сонное затишье, где всегда темно и прохладно, где самый сильный ветер чуть-чуть рябит волны; там беспечно отдыхает вытащенная на
берег лодка, уткнувшись одним концом в воду, другим в
песок.
Шкуна «Восток», с своим, как стрелы, тонким и стройным рангоутом, покачивалась, стоя на якоре, между крутыми, но зелеными
берегами Амура, а мы гуляли по прибрежному
песку, чертили на нем прутиком фигуры, лениво посматривали на шкуну и праздно ждали, когда скажут нам трогаться в путь, сделать последний шаг огромного пройденного пути: остается всего каких-нибудь пятьсот верст до Аяна, первого пристанища на
берегах Сибири.
Дорога, первые 12 миль, идет по
берегу, то у подошвы утесов, то
песками, или по ребрам скал, все по шоссе; дорога невеселая, хотя море постоянно в виду, а над головой теснятся утесы, усеянные кустарниками, но все это мрачно, голо.
Остальной
берег между скалами весь пустой, низменный, просто куча
песку, и на нем растет тощий ряд кокосовых пальм.
Было близко сумерек, когда я, с человеком и со всем багажом, по
песку, между кустов тальника, подъехал на двух тройках, в телегах, к берестяной юрте, одиноко стоящей на правом
берегу Лены.
Вечером зажгли огни под деревьями; матросы группами теснились около них; в палатке пили чай, оттуда слышались пение, крики. В песчаный
берег яростно бил бурун: иногда подойдешь близко, заговоришься, вал хлестнет по ногам и бахромой рассыплется по
песку. Вдали светлел от луны океан, точно ртуть, а в заливе, между скал, лежал густой мрак.
На
песке у самого
берега поставлена батарея, направо от нее верфь, еще младенец, с остовом нового судна, дальше целый лагерь палаток, две-три юрты, и между ними кочки болот.
Бичи пишет, что в его время было так много черепах здесь, что они покрывали
берег, приходя класть яйца в
песок.
«Тут!» — сказали они. «Что тут?» — «Пешкьюем надо». — «Где же Лена?» — спрашиваю я. Якуты, как и смотритель, указали назад, на
пески и луга. Я посмотрел на
берег: там ровно ничего. Кустов дивно, правда, между ними бродит стадо коров да два-три барана, которых я давно не видал. За Лену их недавно послано несколько для разведения между русскими поселенцами и якутами. Еще на
берегу же стоял пастушеский шалаш из ветвей.
По вершинам кое-где белеет снег или
песок; ближайший к морю
берег низмен, песчан, пуст; зелень — скудная трава; местами кусты; кое-где лепятся деревеньки; у
берегов уныло скользят изредка лодки: верно, добывают дневное пропитание, ловят рыбу, трепангов, моллюсков.
Наибольшая глубина его равна 10 м. Этот медленный процесс заполнения озера
песком и илом продолжается и теперь. Вследствие мелководья оно очень бурное. Небольшое волнение уже достигает дна, поэтому прибой создается не только у
берегов, но и посредине.
Здесь по речкам, в болоте и на
берегу моря на
песке мы застали кое-каких перелетных птиц.
Около полудня мы с Дерсу дошли до озера. Грозный вид имело теперь пресное море. Вода в нем кипела, как в котле. После долгого пути по травяным болотам вид свободной водяной стихии доставлял большое удовольствие. Я сел на
песок и стал глядеть в воду. Что-то особенно привлекательное есть в прибое. Можно целыми часами смотреть, как бьется вода о
берег.
Через 2 часа темное небо начало синеть. Можно было уже рассмотреть противоположный
берег и бурелом на реке, нанесенный водою. Мы пошли на то место, где видели зверя. На
песке около воды были ясно видны отпечатки большой кошачьей лапы. Очевидно, тигр долго бродил около бивака с намерением чем-нибудь поживиться, но собаки почуяли его и забились в палатку.
С северо — востока, от
берегов большой реки, с северо — запада, от прибережья большого моря, — у них так много таких сильных машин, — возили глину, она связывала
песок, проводили каналы, устраивали орошение, явилась зелень, явилось и больше влаги в воздухе; шли вперед шаг за шагом, по нескольку верст, иногда по одной версте в год, как и теперь все идут больше на юг, что ж тут особенного?
Более доходной статьей, чем ветошничество, было воровство дров и теса в лесных складах по
берегу Оки или на
Песках, — остров, где во время ярмарки торгуют железом из наскоро сбитых балаганов.
По
берегу моря, по
песку, у самой воды, бегали грациозные кулички-песочники; они тоже готовились к перелету.
Когда мы подошли к реке, было уже около 2 часов пополудни. Со стороны моря дул сильный ветер. Волны с шумом бились о
берег и с пеной разбегались по
песку. От реки в море тянулась отмель. Я без опаски пошел по ней и вдруг почувствовал тяжесть в ногах. Хотел было я отступить назад, но, к ужасу своему, почувствовал, что не могу двинуться с места. Я медленно погружался в воду.
Зыбуны на
берегу моря, по словам Черепанова и Чжан Бао, явление довольно обычное. Морской прибой взрыхляет
песок и делает его опасным для пешеходов. Когда же волнение успокаивается, тогда по нему свободно может пройти не только человек, но и лошадь с полным вьюком. Делать нечего, пришлось остановиться и в буквальном смысле ждать у моря погоды.
От Дубков до устья Найбы остается только 4 версты, на пространстве которых селиться уже нельзя, так как у устья заболочина, а по
берегу моря
песок и растительность песчано-морская: шиповник с очень крупными ягодами, волосянец и проч. Дорога продолжается до моря, но можно проехать и по реке, на аинской лодке.
Бежит, стрелой летит пароход.
Берега то и дело меняются. Вот они крытые густой изумрудной зеленью, вот они обнаженные давними оползнями, разукрашенные белыми, зеленоватыми, бурыми и ясно-красными лентами опоки. Впереди желтеют
пески левого
берега и
пески отмелей; видится, будто бы водный путь прегражден, будто не будет выхода ни направо, ни нáлево. Но вот выдвинулся крутой мыс, снизу доверху облепленный деревянными домиками, а под ним широкая, синеводная Сура, славная своими жирными, янтарными стерлядями.
— Пожалуй, пойдем, — согласилась Таифа, и старицы побрели по сыпучим наметанным у
берега Оки
пескам к Гребновской пристани.
Смолкли рабочие, нахмурясь, кругом озирались, а больше на желтый сыпучий
песок кунавинского
берега; не идет ли в самом деле посуленный дядей Архипом архангел. Беда, однако, не грянула.
Схватив концы кодо́лов, ловцы потянули нá
берег невод. Минут через десять мотня подошла; ее вытянули на
песок: там трепетало с десяток красноперых окуней, небольшой, с бледно-розовым брюшком лещ, две юркие щуки, четыре налима, десятка два ершей да штук пятьдесят серебристой плотвы. Улов незавидный. Кроме того, были в мотне пара раков да одна лягушка…
Совсем выбились из сил, ходя по сыпучему
песку; наконец какой-то добрый человек показал им на баржи, что стояли далеко от
берега, чуть не на самом стрежне реки.
Встал и медленными шагами пошел к речке, что протекала возле погоста. Зачерпнул ведра, принес к могиле и полил зеленый дерн и любимые покойницей алые цветики, пышно распустившие теперь нежные пахучие свои головки на ее могилке… Опять сходил на речку, принес ведра белоснежного кремнистого
песку берегóвого и, посыпав им кругом могилы, тихо побрел задами в деревню.
А там, за темно-синими струями реки, за желтыми
песками мелей и лугового
берега, привольно раскинулась необозримая даль, крытая зелеными пожнями, сверкающими на солнце озерами, заводями, полóями [Полóй — более или менее обширная яма вблизи лугового
берега большой реки.
В самом деле место тут каменистое. Белоснежным кварцевым
песком и разноцветными гальками усыпаны отлогие
берега речек, а на полях и по болотам там и сям торчат из земли огромные валуны гранита. То осколки Скандинавских гор, на плававших льдинах занесенные сюда в давние времена образования земной коры. За Волгой иное толкуют про эти каменные громады: последние-де русские богатыри, побив силу татарскую, похвалялись здесь бой держать с силой небесною и за гордыню оборочены в камни.
По сыпучему
песку лугового
берега, насупротив города, раскинулся длинный, непрерывный ряд слобод, и в них, середи обширных деревенских строений, гордо высятся двух — и трехэтажные каменные дома.
Однажды, сидя еще на
берегу, он стал дразнить моего старшего брата и младшего Рыхлинского, выводивших последними из воды. Скамеек на
берегу не было, и, чтобы надеть сапоги, приходилось скакать на одной ноге, обмыв другую в реке. Мосье Гюгенет в этот день расшалился, и, едва они выходили из воды, он кидал в них
песком. Мальчикам приходилось опять лезть в воду и обмываться. Он повторил это много раз, хохоча и дурачась, пока они не догадались разойтись далеко в стороны, захватив сапоги и белье.
Когда это кончилось, мосье Гюгенет сам беспечно бросился в воду и принялся нырять и плавать, как утка. Затем, порядочно задышавшийся и усталый, он вышел на
берег и только было стал залезать в рубаху, как оба мальчика обсыпали его, в свою очередь,
песком.
Белая тут была не широка, потому что речка Уршак и довольно многоводная река Уфа в нее еще не впадали; она понравилась мне более, чем под городом:
песков было менее, русло сжатее, а
берега гораздо живописнее.
Такие же камешки и
пески встретили меня на другом
берегу реки, но я уже мало обратил на них внимания, — у меня впереди рисовалась Сергеевка, моя Сергеевка, с ее озером, рекою Белою и лесами.
В 1805 году Крестовский остров, ныне второстепенное место публичных гуляний, далеко не отличающееся никаким особенным изяществом, был, напротив того, сборным пунктом для самой блестящей петербургской публики, которая под звуки двух или трех военных оркестров, гуляла по широкой, очень широкой, усыпанной красноватым
песком и обставленной зелеными деревянными диванчиками, дороге, шедшей по
берегу зеркальной Невы, в виду расположенных на противоположном
берегу изящных дач камергера Зиновьева, графа Лаваля и Дмитрия Львовича Нарышкина, тогдашнего обер-егермейстера.
А Петр все молчал, приподняв кверху слепые глаза, и все будто прислушивался к чему-то. В его душе подымались, как расколыхавшиеся волны, самые разнообразные ощущения. Прилив неведомой жизни подхватывал его, как подхватывает волна на морском
берегу долго и мирно стоявшую на
песке лодку… На лице виднелось удивление, вопрос, и еще какое-то особенное возбуждение проходило по нем быстрыми тенями. Слепые глаза казались глубокими и темными.
Ров шириной сажен в тридцать, с обрывистыми
берегами, отвесной стеной, где глиняной, где песчаной, с изрытым неровным дном, откуда долгое время брали
песок и глину для нужд столицы.
Еще в 1871 году, когда я шел в бурлацкой лямке, немало мы схоронили в прибрежных
песках Волги умерших рядом с нами товарищей, бурлаков, а придя в Рыбинск и работая конец лета на пристани, в артели крючников, которые умирали тут же, среди нас, на
берегу десятками и трупы которых по ночам отвозили в переполненных лодках хоронить на песчаный остров, — я немало повидал холерных ужасов.
Но песочник нигде больше не живет, как по песчаным
берегам озер, прудов и предпочтительно по
берегам больших и средних рек; около них, на голом
песке, выводит своих детей и держится с молодыми до отлета; итак, мудрено его причислить к полевой дичи.
Несмотря на огромное различие в обилии и силе вод, и те и другие реки имеют один уже характер: русло их всегда песчано, всегда углублено; сбывая летом, вода обнажает луговую сторону, и река катит свои волны в широко разметанных желтых
песках, перебиваемых косами разноцветной гальки: следовательно, настоящие
берега их голы, бесплодны и, по-моему, не представляют ничего приятного, отрадного взору человеческому.
Мне часто случалось видеть из-за крутого
берега всю выводку с отцом и матерью, бегающую по
песку.