Неточные совпадения
«Я соблазнитель, волокита! Недостает только, чтоб я, как этот скверный старый селадон, с маслеными глазами и красным
носом, воткнул украденный у женщины розан в петлицу и шептал на ухо приятелю
о своей победе, чтоб… чтоб… Ах, Боже мой, куда я зашел! Вот где пропасть! И Ольга не летает высоко над ней, она на дне ее… за что, за что…»
Николай Петрович попал в мировые посредники и трудится изо всех сил; он беспрестанно разъезжает по
своему участку; произносит длинные речи (он придерживается того мнения, что мужичков надо «вразумлять», то есть частым повторением одних и тех же слов доводить их до истомы) и все-таки, говоря правду, не удовлетворяет вполне ни дворян образованных, говорящих то с шиком, то с меланхолией
о манципации (произнося ан в
нос), ни необразованных дворян, бесцеремонно бранящих «евту мунципацию».
Он нарочно станет думать
о своих петербургских связях,
о приятелях,
о художниках, об академии,
о Беловодовой — переберет два-три случая в памяти, два-три лица, а четвертое лицо выйдет — Вера. Возьмет бумагу, карандаш, сделает два-три штриха — выходит ее лоб,
нос, губы. Хочет выглянуть из окна в сад, в поле, а глядит на ее окно: «Поднимает ли белая ручка лиловую занавеску», как говорит справедливо Марк. И почем он знает? Как будто кто-нибудь подглядел да сказал ему!
Одновременно с этими двумя домами, тоже из зависти, чтобы «утереть
нос» Ваське Голицыну и казнокраду Троекурову, князь Гагарин выстроил на Тверской
свой дом. Это был казнокрад похуже, пожалуй, Троекурова, как поется
о нем в песне...
Он поднял ружье и стал целиться, но в это время тигр перестал реветь и шагом пошел на увал в кусты. Надо было воздержаться от выстрела, но Дерсу не сделал этого. В тот момент, когда тигр был уже на вершине увала, Дерсу спустил курок. Тигр бросился в заросли. После этого Дерсу продолжал
свой путь. Дня через четыре ему случилось возвращаться той же дорогой. Проходя около увала, он увидел на дереве трех ворон, из которых одна чистила
нос о ветку.
Звонок повторился с новой силой, и когда Лука приотворил дверь, чтобы посмотреть на
своего неприятеля, он даже немного попятился назад: в дверях стоял низенький толстый седой старик с желтым калмыцким лицом, приплюснутым
носом и узкими черными, как агат, глазами. Облепленный грязью татарский азям и смятая войлочная шляпа свидетельствовали
о том, что гость заявился прямо с дороги.
Эти строгие теоретические рассуждения разлетались прахом при ближайшем знакомстве с делом. Конечно, и пшеничники виноваты, а с другой стороны, выдвигалась масса таких причин, которые уже не зависели от пшеничников. Первое дело,
своя собственная темнота одолевала, тот душевный глад,
о котором говорит писание. Пришли волки в овечьей шкуре и воспользовались мглой… По закону разорили целый край. И как все просто: комар
носу не подточит.
Сделав около стола
свое дело, он пошел в сторону и, скрестив на груди руки, выставив вперед одну ногу, уставился
своими насмешливыми глазами на
о. Христофора. В его позе было что-то вызывающее, надменное и презрительное и в то же время в высшей степени жалкое и комическое, потому что чем внушительнее становилась его поза, тем ярче выступали на первый план его короткие брючки, куцый пиджак, карикатурный
нос и вся его птичья, ощипанная фигурка.
Над головой моей тюкал
носом о дно
своей клетки безголосый соловей, мрачный и задумчивый.
Даже ярмарочные купцы, проезжая на возах
своего гнилого товара, не складают тогда в головах барышей и прибытков и не клюют
носом, предаваясь соблазнительным мечтам
о ловком банкротстве, а едут молча смотря то на поле, волнующееся под легким набегом теплого ветерка, то на задумчиво стоящие деревья, то на тонкий парок, поднимающийся с сонного озерца или речки.
В то время еще обращали некоторое внимание на нравственную сторону жизни господ жертвователей, но простодушнейший Артасьев, вероятно, и не слыхавший ничего
о Тулузове, а если и слыхавший, так давно это забывший, и имея в голове одну только мысль, что как бы никак расширить гимназическое помещение, не представил никакого затруднения для Тулузова; напротив, когда тот явился к нему и изъяснил причину
своего визита, Иван Петрович распростер перед ним руки; большой и красноватый
нос его затрясся, а на добрых серых глазах выступили даже слезы.
Аграфена приехала в скиты осенью по первопутку, и в течение двух лет мать Енафа никуда не позволяла ей
носу показать. Этот искус продолжался вплоть до поездки в Самосадку на похороны Василисы Корниловны. Вернувшись оттуда, мать Енафа особенно приналегла на
свою черноризицу: она подготовляла ее к Петрову дню, чтобы показать
своим беспоповцам на могилке
о. Спиридония. Аглаида выучила наизусть «канун по единоумершем», со всеми поклонами и церемониями древлего благочестия.
Когда старая Ганна Ковалиха узнала
о возвращении разбитой семьи Горбатых, она ужасно всполошилась. Грозный призрак жениха-туляка для Федорки опять явился перед ней, и она опять оплакивала
свою «крашанку», как мертвую. Пока еще, конечно, ничего не было, и сват Тит еще
носу не показывал в хату к Ковалям, ни в кабак к Рачителихе, но все равно — сваты где-нибудь встретятся и еще раз пропьют Федорку.
Провинция странная вещь, господа! и вы, которые никогда не выставляли из Петербурга
своего носа, никогда ни
о чем не помышляли, кроме паев в золотых приисках и акций в промышленных предприятиях, не ропщите на это!
— Смотрим в окно, — идет Леонид, угрюмый, мрачный, видно, все время с покойниками беседовал. Инкубы, суккубы… Мы все делаем мрачные рожи. Он входит. Повесив
носы, заговариваем
о похоронах,
о мертвецах,
о том, как факельщики шли вокруг гроба покойного Ивана Иваныча… Леонид взглянет: «А я сейчас был на Монте Тиберио, как там великолепно!» Мы, мрачно хмуря брови, —
свое…
Складом
своим, особенно
носом, он совершенно похож на пиголицу, или озимую курочку,
о которой будет говорено в отделении полевой, или степной, дичи.
Однако мысль
о том, что если уж не побить, так хоть
нос откусить
своей «натуральной супруге» и тем отомстить ей за все ее царапанья и обиды, крепко засела ему в голову. Он возымел пламенное желание при первом удобном случае привести эту мысль в исполнение. Лидинька же, ничего не подозревая
о его затаенных коварных умыслах, продолжала по-прежнему держать при себе этого «натурального мужа» на посылках и побегушках, чем-то вроде комнатной собачонки.
Известно, что почти все русские дворянские фамилии убеждены в существовании исключительных, породистых особенностей, им одним свойственных: нам не однажды довелось слышать толки «между
своими»
о «подсаласкинских»
носах и «перепреевских» затылках.
И ему вдруг делается стыдно
своего малодушного страха, когда вслед за этой мелькнувшей мыслью, охватившей смертельной тоской его молодую душу,
нос «Коршуна», бывший на гребне переднего вала, уже стремительно опустился вниз, а корма вздернулась кверху, и водяная гора сзади, так напугавшая юношу, падает обессиленная, с бешенством разбиваясь
о кормовой подзор, и «Коршун» продолжает нырять в этих водяных глыбах, то вскакивая на них, то опускаясь, обдаваемый брызгами волн, и отряхиваясь, словно гигантская птица, от воды.
Сухощавый, небольшого роста пожилой человек в стареньком теплом пальто и старой походной фуражке, проведший большую часть
своей полувековой труженической жизни в плаваниях, всегда ревнивый и добросовестный в исполнении
своего долга и аккуратный педант, какими обыкновенно бывали прежние штурмана, внимательно посмотрел на горизонт, взглянул на бежавшие по небу кучевые темные облака, потянул как будто воздух
своим длинноватым красным
носом с желтым пятном, напоминавшим
о том, как Степан Ильич отморозил себе лицо в снежный шторм у берегов Камчатки еще в то время, когда красота
носа могла иметь для него значение, и проговорил...
Не прошло и пяти минут с момента вызова всех наверх, как «Коршун» весь покрылся парусами и, словно гигантская белоснежная птица, бесшумно понесся, слегка накренившись и с тихим гулом рассекая
своим острым
носом воду, которая рассыпалась алмазной пылью, разбиваясь
о его «скулы».
Полюбил меня Карганов и в тот же вечер пришел к нам в палатку с двумя бутылками прекрасного кахетинского, много говорил
о своих боевых делах,
о знаменитом Бакланове, который его любил, и, между прочим, рассказал, как у него из-под
носа убежал знаменитый абрек Хаджи-Мурат, которого он под строгим конвоем вел в Тифлис.
Узнав
о цели нашего приезда, Ошмянский сначала не понял и присел. Но когда мы объяснили ему, что мы странствующие дворяне, предпринявшие подвиг самосохранения, и с этою целью предлагающие
свои услуги всем евреям, желающим обратиться на истинный путь, и когда Глумов как бы невзначай махнул у него под
носом синей ассигнацией, то он выпрямился и радостно замахал руками. Ассигнация же в это время исчезла без остатка.
Спи, Аленушка, сейчас сказка начинается. Вон уже в окно смотрит высокий месяц; вон косой заяц проковылял на
своих валенках; волчьи глаза засветились желтыми огоньками; медведь Мишка сосет
свою лапу. Подлетел к самому окну старый Воробей, стучит
носом о стекло и спрашивает: скоро ли? Все тут, все в сборе, и все ждут Аленушкиной сказки.
Только один раз ее пожалели и приласкали. Это был пропойца-мужик, возвращавшийся из кабака. Он всех любил и всех жалел и что-то говорил себе под
нос о добрых людях и
своих надеждах на добрых людей; пожалел он и собаку, грязную и некрасивую, на которую случайно упал его пьяный и бесцельный взгляд.
Он никуда не ходил, но иногда к нему являлся Сухобаев; уже выбранный городским головой, он кубарем вертелся в
своих разраставшихся делах, стал ещё тоньше, острее, посапывал, широко раздувая ноздри хрящеватого
носа, и не жаловался уже на людей, а говорил
о них приглушённым голосом, часто облизывая губы, — слушать его непримиримые, угрожающие слова было неприятно и тяжело.
Так просто и странно. Он ожидал большого рассказа, чего-то страшного, а она рассказала кратко, нехотя, хмуря брови и брезгливо шмыгая
носом. Ему хотелось спросить любила ли она мужа, счастливо ли жила, вообще хотелось, чтобы она сказала ещё что-то
о себе,
о своём сердце, — он не посмел и спросил...
— И представь же ты себе, Наташа! — заключил он, заметив, что уже начинает рассветать и его канарейка, проснувшись, стала чистить
о жердочку
свой носик, — и представь себе, моя добрая старушка, что ведь ни в чем он меня, Туганов, не опровергал и во всем со мною согласился, находя и сам, что у нас, как покойница Марфа Андревна говорила, и хвост долог, и
нос долог, и мы стоим как кулики на болоте да перекачиваемся:
нос вытащим — хвост завязнет, а хвост вытащим —
нос завязнет; но горячности, какой требует такое положение, не обличил…
8-го ноября. В день святых и небесных сил воеводы и архистратига Михаила прислан мне пребольшущий
нос, дабы не токмо об учреждении общества трезвости не злоумышлял, но и проповедовать
о сем не смел, имея в виду и сие, и оное, и всякое, и овакое, опричь единой пользы человеческой… Да не полно ли мне, наконец, все это писать? Довольно сплошной срам-то
свой все записывать!
Таким образом, Кукишев добился осуществления и второй
своей «идеи» и начал уж помышлять
о том, какую бы такую новую «идею» выдумать, чтобы господам Люлькиным в
нос бросилось. И, разумеется, выдумал.
И все-таки не важничает, не тычет в
нос заграницей, говорит сильно на «
о», напоминает ей
своим тоном детство.
Еле кивнув привставшим со
своих мест девочкам, он взобрался на кафедру и готовился уже приступить к вызову учениц, как вдруг взор его упал на злополучный листок. Осторожно, худыми, кривыми пальцами, словно это была редкостная драгоценность, Церни взял его и, приблизив к самому
носу, начал читать —
о ужас! — вслух…
— А конечно! — спокойно ответил Гаврик и громко втянул
носом воздух. Потом он начинал рассказывать Илье
о своих планах в будущем.
Через четверть часа он уже по-прежнему слонялся по острогу с видом совершенного безделья и как будто искал, не заговорят ли где-нибудь
о чем-нибудь полюбопытнее, чтоб приткнуть туда и
свой нос и послушать.
Дрянной трактирчик на Петербургской стороне. «Пахло пригорелым маслом. Гадко было. Над головой моей тюкал
носом о дно
своей клетки безголосый соловей, мрачный и задумчивый» («Подросток»).
С чувством неизъяснимого страха бросился он к столу, придвинул зеркало, чтобы как-нибудь не поставить
нос криво. Руки его дрожали. Осторожно и осмотрительно наложил он его на прежнее место.
О, ужас!
Нос не приклеивался!.. Он поднес его ко рту, нагрел его слегка
своим дыханием и опять поднес к гладкому месту, находившемуся между двух щек; но
нос никаким образом не держался.
Иван Яковлевич замолчал. Мысль
о том, что полицейские отыщут у него
нос и обвинят его, привела его в совершенное беспамятство. Уже ему мерещился алый воротник, красиво вышитый серебром, шпага… и он дрожал всем телом. Наконец достал он
свое исподнее платье и сапоги, натащил на себя всю эту дрянь и, сопровождаемый нелегкими увещаниями Прасковьи Осиповны, завернул
нос в тряпку и вышел на улицу.
Гнусный —
о, какой гнусный! — смех был ответом Патрику. Я перестал слушать. Я снова лег, прикрывшись рваной курткой, и стал курить табак, собранный из окурков в гавани. Он производил крепкое действие — в горле как будто поворачивалась пила. Я согревал
свой озябший
нос, пуская дым через ноздри.
— Гришка! не ворчать под
нос! выпорю!.. — закричал он вдруг на
своего камердинера, как будто совершенно не слыхав того, что я сказал
о задержках в дороге.
— Не
о тебе речь, Никита Иванович, про других прочих… Ты в иноземных государствах пребывал, в Дании, в Швеции, потом при Павлуше состоять начал, его мне блюдешь… Другие, другие… — как-то даже выкрикнула Екатерина… Или — может сами такими же делами занимались, тоже как с собаками со
своими крепостными людьми обращались… и обращаются… Так пусть это позабудут… Жестокость, криводушие и лихоимство надо теперь оставить… Я не потерплю… Без пахатника нет и бархатника… Пусть зарубят это себе на
носу.
Видно было, что Захар
о чем-то заботился; он не переставал потирать лоб, хмурил брови, чесал переносицу
своего орлиного
носа — словом, был, как говорится, не в
своей тарелке.
Долго еще патер сидел у Долинского и грел перед его камином
свои толстые, упругие ляжки; много еще рассказывал он об оде,
о плавающих душах,
о сверхъестественных явлениях, и
о том, что сверхъестественное не есть противоестественное, а есть только непонятное, и что понимание
свое можно расширить и уяснить до бесконечности, что душу и думы человека можно видеть так же, как его
нос и подбородок.
Мало-помалу присоединяются к их обществу все, окончившие довольно важные домашние занятия, как то: поговорившие с
своим доктором
о погоде и
о небольшом прыщике, вскочившем на
носу, узнавшие
о здоровье лошадей и детей
своих, впрочем показывающих большие дарования, прочитавшие афишу и важную статью в газетах
о приезжающих и отъезжающих, наконец выпивших чашку кофию и чаю; к ним присоединяются и те, которых завидная судьба наделила благословенным званием чиновников по особым поручениям.
Кочкарев.
О, ни за что не воротится. Я ставлю голову, если который-нибудь из них двух покажет
нос свой здесь.
Между тем полицейский служитель, клюнув два раза
носом, вышел из
своей дремоты и стал любоваться огненным снопом, ползущим по реке, и ловкими движениями рыбака. Вскоре он вспомнил
о своем пленнике и оторвался от зрелища, так сильно его занимавшего. Осмотрелся, приложил руку над глазами, чтобы лучше видеть — никого на водах кроме рыбака в челноке.
Он пошёл быстро, обдумывая на ходу, что надо сказать сыну, придумал что-то очень строгое и достаточно ласковое, но, тихо отворив дверь в комнату Ильи, всё забыл. Сын стоял на коленях, на стуле, упираясь локтями
о подоконник, он смотрел в багрово-дымное небо; сумрак наполнял маленькую комнату бурой пылью; на стене, в большой клетке, возился дрозд: собираясь спать, чистил
свой жёлтый
нос.
Пётр кивнул головою, глядя на жену; неуклюже согнув спину, она смотрела под ноги себе, на маленький холмик, по которому Никита сосредоточенно шлёпал лопатой. Смахивая пальцами слёзы со щёк так судорожно быстро, точно боялась обжечь пальцы
о свой распухший, красный
нос, она шептала...
Пускай говорят! ты все-таки всем существом
своим сознаешь, что дела у тебя по горло и что, если б ты даже желал последовать совету
о несовании
носа, никак это невозможно выполнить, потому что дело само так и подступает к твоему
носу.
Старичок расспрашивал Владимира Сергеича об его имении,
о состоянии его лесных и других дач, об усовершенствованиях, которые он уже ввел или только намеревался ввести в
своем хозяйстве; сообщил ему несколько
своих собственных наблюдений, посоветовал, между прочим, для истребления луговых кочек обсыпать их кругом овсом, что будто бы побуждает свиней срывать их
своими носами, и т. п.
Андроника совсем расходились; говорил
о. Андроник страшным басом, любил громко хохотать, время от времени извлекал откуда-то из глубины
своих карманов небольшую серебряную табакерку и громогласно набивал
свой большой, обросший волосами
нос нюхательным табаком, который он называл «антихристовым порошком».