Неточные совпадения
Частями стал выказываться господский дом и наконец глянул весь
в том месте, где цепь
изб прервалась и наместо их
остался пустырем огород или капустник, обнесенный низкою, местами изломанною городьбою.
Какую-то особенную ветхость заметил он на всех деревенских строениях: бревно на
избах было темно и старо; многие крыши сквозили, как решето; на иных
оставался только конек вверху да жерди по сторонам
в виде ребр.
На расстоянии трех миль во все стороны не
оставалось ни одной
избы в порядке: все валилось и дряхлело, все пораспивалось, и
осталась бедность да лохмотья; как после пожара или чумы, выветрился весь край.
Я велел скотнице, старому кучеру и двум старым девкам выбраться оттуда
в избу: долее опасно бы было
оставаться».
Мельник побежал будить жену, предложил мне сам, наконец, переночевать
в избе; но я предпочел
остаться на открытом воздухе.
В одной
избе оставались бабушка и трое внучат.
— Где Матренка? — слышится
в другом месте, — ведь Матренка-то
в избе осталась!
В деревне мы встали по квартирам, но гольд не хотел идти
в избу и, по обыкновению,
остался ночевать под открытым небом. Вечером я соскучился по нему и пошел его искать.
В селе Никольском,
в праздник, народ пошел к обедне. На барском дворе
остались скотница, староста и конюх. Скотница пошла к колодцу за водой. Колодезь был на самом дворе. Она вытащила бадью, да не удержала. Бадья сорвалась, ударилась о стенку колодца и оторвала веревку. Скотница вернулась
в избу и говорит старосте...
Сахалине брюшного тифа, хотя я обошел там все
избы и бывал
в лазаретах; некоторые врачи уверяли меня, что этой формы на острове нет вовсе, и она
осталась у меня под большим сомнением.
— Здорово же ты, парень, врешь! — крикнул на всю
избу Миней. — Не
в подъем человеку вранье твое. Как заврешься, под тобой, парень, и лавка не устоит, — слышь, потрескивает. Поберегись. Убавляй, не бойсь, много еще
останется.
До Лыкова считают не больше двенадцати верст; но так как лошадей берегут, то этот небольшой переезд берет не менее двух часов. Тем не менее мы приезжаем на место, по крайней мере, за час до всенощной и останавливаемся
в избе у мужичка, где происходит процесс переодевания. К Гуслицыным мы поедем уже по окончании службы и
останемся там гостить два дня.
И окно, и дверь, и дымволок [Дымволок, или дымник, — отверстие
в потолке или
в стене черной
избы для выхода дыма.] заменяются одним отверстием
в зимнице, оно прорублено вровень с землей,
в аршин вышины, со створками, над которыми
остается оконце для дымовой тяги.
На третьем или четвертом году после свадьбы отец уехал по службе
в уезд и ночевал
в угарной
избе. Наутро его вынесли без памяти
в одном белье и положили на снег. Он очнулся, но половина его тела оказалась парализованной. К матери его доставили почти без движения, и, несмотря на все меры, он
остался на всю жизнь калекой…
В карете
оставаться было сыро, и мы немедленно вошли
в избу, уже освещенную горящей лучиной.
Пересыхающая во многих местах речка Берля, запруженная навозною плотиной, без чего летом не
осталось бы и капли воды, загнившая, покрытая какой-то пеной, была очень некрасива, к тому же берега ее были завалены целыми горами навоза, над которыми тянулись ряды крестьянских
изб; кое-где торчали высокие коромыслы колодцев, но вода и
в них была мутна и солодковата.
На этот крик Парасковья показалась
в дверях
избы с огромной горящей лучиной
в руке, и она была вовсе не толстобокая, а, напротив, стройная и красивая баба
в ситцевом сарафане и
в красном платке на голове. Gnadige Frau и доктор вошли
в избу. Парасковья поспешила горящую лучину воткнуть
в светец. Сверстов прежде всего начал разоблачать свою супругу, которая была заметно утомлена длинной дорогой, и когда она
осталась в одном только ваточном капоте, то сейчас же опустилась на лавку.
— Нет, слава Богу, холеры пока здесь не слыхать, да так уж, стало быть, приказано, что кто поедет по этой улице, то и прощай! Сейчас подхватят тебя
в избу и давай курить каким-то снадобьем, так что другой еле-еле жив
останется!
Разбойники с своими конвойными вышли вниз
в избу, а вместо их другие конвойные ввели Елизавету Петрову. Она весело и улыбаясь вошла
в комнату, занимаемую Вихровым; одета она была
в нанковую поддевку,
в башмаки; на голове у ней был новый, нарядный платок. Собой она была очень красивая брюнетка и стройна станом. Вихров велел солдату выйти и
остался с ней наедине, чтобы она была откровеннее.
Старуха сейчас же приняла свой прежний суровый вид и
осталась за занавеской. Выскочившая навстречу гостю Таисья сделала рукой какой-то таинственный знак и повела Мухина за занавеску, а Нюрочку оставила
в избе у стола. Вид этой
избы, полной далеких детских воспоминаний, заставил сильно забиться сердце Петра Елисеича. Войдя за занавеску, он поклонился и хотел обнять мать.
— Вместе поедем, сват… Я
избу поставлю, а ты, этово-тово, другую
избу рядом. Я Федьку отделю, а Макар пусть
в большаках
остается. Замотался он
в лесообъездчиках-то…
Мать Енафа и инок Кирилл положили «начал» перед образами и раскланялись на все четыре стороны, хотя
в избе, кроме больной,
оставалась одна Нюрочка. Потом мать Енафа перевернула больную вниз лицом и покрыла шелковою пеленой с нашитым на ней из желтого позумента большим восьмиконечным раскольничьим крестом.
Отчаянная свалка прекратилась только с появлением на поле битвы Петра Елисеича. Народ бросился врассыпную, а
в кругу
остались лежавшие пластом Терешка-казак и Макар Горбатый. Их так замертво и снесли
в ближайшую
избу.
Одним словом, бабы приготовили глухой отпор замыслам грозного батюшки-свекра. Ждали только Артема, чтобы объяснить все. Артем приехал с Мурмоса около Дмитриевой субботы, когда уже порошил снег. Макар тоже навернулся домой, — капканы на волков исправлял. Но бабьи замыслы пока
остались в голове, потому что появился
в горбатовском дому новый человек: кержак Мосей с Самосадки. Его зазвал Артем и устроил
в передней
избе.
Она только что сейчас воротилась
в избу,
в которой
оставались ее вещи на лавке, подле самого того места, которое занял Степан Трофимович, — между прочим, портфель, на который, он помнил это, войдя, посмотрел с любопытством, и не очень большой клеенчатый мешок.
Первый случай был
в Черноборском уезде.
В селе Березине произошел пожар; причина пожара заключалась
в поджоге, признаки которого были слишком очевидны, чтобы дать место хотя малейшему сомнению.
Оставалось раскрыть, кто был виновником поджога, и был ли он умышленный или неумышленный. Среди разысканий моих по этому предмету являются ко мне мужик и баба, оба очень молодые, и обвиняют себя
в поджоге
избы. При этом рассказывают мне и все малейшие подробности поджога с изумительною ясностию и полнотою.
Когда ужинали
в избе лесника, потемнело за окнами, чугунными шарами покатился по небу гром, заблистали молнии, и хлынул проливной дождь. Ехать домой нельзя было. Да я, впрочем, и раньше уж решил
остаться тут ночевать.
В опустелых
избах остались только те, кто ходить не мог. Здесь темень; только изредка можно было слышать дряхлый кашель недвижимой старухи да безнадежный плач понапрасно надрывавших себя грудных детей, покинутых без присмотра
в лубочных зыбках.
Воспользовавшись тем, что подгулявшие дворовые люди все были
в застольной
избе и
в доме
оставались лишь княгиня, княжна и Таня Берестова, неизвестный злодей проник
в дом и ударом топора размозжил череп княгине Вассе Семеновне, уже спавшей
в постели, потом проник
в спальню княжны, на ее пороге встретился с Таней, которую буквально задушил руками, сперва надругавшись над ней.
Благодаря преданности дворни, любившей свою госпожу за кроткое обращение и сытую жизнь, и, кроме того, по обычаю русских людей, не любивших «выносить сора из
избы», многое из интимной жизни княжны
осталось неузнанным, и сами дворовые люди говорили о многом, происходящем
в доме, пониженным шепотом.
— Угорел я, Фролушка, сызнова-то жить, — отвечал Кривушок. — На что мне новую
избу, коли и жить-то мне
осталось, может, без году неделю… С собой не возьмешь. А касаемо одежи, так оно и совсем не пристало: всю жисть проходил
в заплатах…
Родион Потапыч сидел
в передней
избе, которая делилась капитальной стеной на две комнаты —
в первой была русская печь, а вторая
оставалась чистой горницей.
Так Феня и
осталась на Фотьянке. Баушка Лукерья несколько дней точно не замечала ее: придет
в избу, делает какое-нибудь свое старушечье дело, а на Феню и не взглянет.
Буде милость твоя
избу поправит — много довольны вашей милостью
останемся; а нет, так и
в старенькой своей век как-нибудь доживем.
В конце зимы другие двадцать человек отправились туда же и с наступившею весною посеяли двадцать десятин ярового хлеба, загородили плетнями дворы и хлевы, сбили глиняные печи и опять воротились
в Симбирскую губернию; но это не были крестьяне, назначаемые к переводу; те
оставались дома и готовились к переходу на новые места: продавали лишний скот, хлеб, дворы,
избы, всякую лишнюю рухлядь.
Минуты через две
в избе не
осталось никого, кроме Юрия, Алексея и сенной девушки, которая, заливаясь горькими слезами и вычитая все добродетели своей боярышни, вопила голосом.
Меж тем молодые давно уже скрылись, гости стали уходить один после другого, и вскоре
в избе остались только хозяин, сваха, дружка и Кирша. Приказчик, по тогдашнему русскому обычаю, которому не следовал его боярин, старавшийся во всем подражать полякам, предложил Кирше отдохнуть, и через несколько минут
в избе все стихло, как
в глубокую полночь.
Осталась Дуняша
в родной
избе со старой бабушкою Маремьяной да с котом Игнашкой.
Бревенчатый потолок и стены передней части
избы, предназначавшейся для посетителей,
оставались в совершенной темноте (прилавок разделял
избу пополам).
Все это куда бы еще ни шло, если бы челнок приносил существенную пользу дому и поддерживал семейство; но дело
в том, что
в промежуток десяти-двенадцати лет парень успел отвыкнуть от родной
избы; он
остается равнодушным к интересам своего семейства; увлекаемый дурным сообществом, он скорей употребит заработанные деньги на бражничество; другая часть денег уходит на волокитство, которое сильнейшим образом развито на фабриках благодаря ежеминутному столкновению парней с женщинами и девками, взросшими точно так же под влиянием дурных примеров.
Миновав огород, миновав проулок, Ваня повернул за угол. Он недолго
оставался перед
избами. Каждая лишняя минута, проведенная на площадке, отравляла радостное чувство, с каким он спешил на родину. Мы уже объяснили
в другом месте нашего рассказа, почему родина дороже простолюдину, чем людям, принадлежащим высшим сословиям.
Прибыль на волос не изменит материального быта русского мужика: с умножением средств охотно
остается он
в той же курной
избе,
в том же полушубке; дети бегают по-прежнему босиком, жена по-прежнему не моет горшков.
Эта же молодая и попрощалась-то совсем не так, как другие девки: как повалилась спервака отцу
в ноги, так тут и
осталась, и не то чтобы причитала, как водится по обычаю, — слова не вымолвит, только убивается; взвыла на весь двор, на всю
избу, ухватила старика своего за ноги, насилу отняли: водой отливали!
В избе остались сноха, Глеб, Василий и Анна, которая стояла уже на коленях и, обняв ноги покойника, жалобно причитывала.
У них никогда не доставало духу
оставаться на завалинке, и стоило показаться на Оке большой лодке, как обе спешили уйти
в избу.
Несколько лет тому назад простой случай открыл одного такого охотника, десятки же других
остаются неуличенными. Двое рабочих, возвращаясь с приисков, пришли
в ближайшее село и попросились переночевать
в доме зажиточного крестьянина. Дома была одна маленькая девочка, которая не пустила их без старших
в избу, а проводила
в баню.
Черная
изба осталась почти такою, как была и десять лет назад; только
в ней понаделали вокруг стен таких столов, как
в кухнях.
В чистые две горницы хозяин не водил его; сказал, что там он живет с сыном; работники летом спят
в сарае, а зимой
в избе. Теркин посовестился попросить провести и туда.
Когда казак вышел из
избы, проезжий скинул с себя сюртук и
остался в коротком зеленом спензере с золотыми погончиками и с черным воротником; потом, вынув из бокового кармана рожок с порохом, пару небольших пистолетов, осмотрел со вниманием их затравки и подсыпал на полки нового пороха. Помолчав несколько времени, он спросил хозяйку, нет ли у них
в деревне французов.
— Изволил
остаться в Москве, — отвечал слуга, спрыгнув с телеги, которая остановилась против
избы.
Старик пошел
в избу к смотрителю, а товарищ его
остался у кибитки.