Неточные совпадения
Лакей этот, Егор, которого прежде не замечал Левин,
оказался очень умным и хорошим, а главное,
добрым человеком.
— Дядя мой,
оказывается. Это — недавно открылось. Он — не совсем дядя, а был женат на сестре моей матери, но он любит семейственность, родовой быт и желает, чтоб я считалась его племянницей. Я — могу! Он —
добрый и полезный старикан.
Несколько часов продолжалось это возмущение воды при безветрии и наконец стихло. По осмотре фрегата он
оказался весь избит. Трюм был наполнен водой, подмочившей провизию, амуницию и все частное
добро офицеров и матросов. А главное, не было более руля, который, оторвавшись вместе с частью фальшкиля, проплыл, в числе прочих обломков, мимо фрегата — «продолжать берег», по выражению адмирала.
Так как в сумму дохода вошли также кормовые и пособия от казны и деньги, полученные по почте, и так как доход ссыльного составляется главным образом из заработков, которые дает ему казна, платя ему подчас умышленно высокую цену, то
добрая половина дохода
оказывается фикцией и долг в казну на самом деле выше, чем он показан.
Между тем сосчитали церковные деньги;
оказалось, что на колокол собрано больше тысячи рублей, из которых
добрых две трети внесены были усердием Сатира.
— Раидина Надежда Савельевна звала. Пустошоночка у нее залишняя
оказалась, продать охотится. А мы от
добрых делов не прочь.
В такие минуты меня охватывает стыд за себя и за ту науку, которой я служу, за ту мелкость и убогость, с какою она осуждена проявлять себя в жизни. В деревне ко мне однажды обратился за помощью мужик с одышкою. Все левое легкое у него
оказалось сплошь пораженным крупозным воспалением. Я изумился, как мог он
добрести до меня, и сказал ему, чтобы он немедленно по приходе домой лег и не вставал.
Оказывается, на конюшне секут «шалунишку» буфетчика, человека с большими бакенбардами, недавно еще в долгополом сюртуке прислуживавшего за столом… Лицо у Мардария Аполлоновича
доброе. «Самое лютое негодование не устояло бы против его ясного и кроткого взора…» А на выезде из деревни рассказчик встречает и самого «шалунишку»: он идет по улице, лущит семечки и на вопрос, за что его наказали, отвечает просто...
Я слышал, как ее нянька Параша, всегда очень ласковая и
добрая женщина, вытряхивая бурачок, говорила: «Ну, барышня, опять набрала зеленухи!» — и потом наполняла ее бурачок ягодами из своего кузова; у меня же
оказалась претензия, что я умею брать ягоды и что моя клубника лучше Евсеичевой: это, конечно, было несправедливо.
Он мысленно пробежал свое детство и юношество до поездки в Петербург; вспомнил, как, будучи ребенком, он повторял за матерью молитвы, как она твердила ему об ангеле-хранителе, который стоит на страже души человеческой и вечно враждует с нечистым; как она, указывая ему на звезды, говорила, что это очи божиих ангелов, которые смотрят на мир и считают
добрые и злые дела людей; как небожители плачут, когда в итоге
окажется больше злых, нежели
добрых дел, и как радуются, когда
добрые дела превышают злые.
Но у нас всегда там
оказывается или наше «
добро», или наше «зло».
Плоды с древа познания
добра и зла
оказались горьки, и горечь эта перешла в самое возникновение сознания.
Всегда
оказывается несколько путей
добра, и надо выбрать между ними.
И злое, вкладываемое людьми в государство, которое призвано ограничить проявление злой воли,
оказывается превышающим
доброе.
Возможно, что наше различение «
добра» и «зла»
окажется неразличением.
Зло же может
оказаться новой, еще неосознанной формой
добра.
Иногда «злые», «богоборцы» и «атеисты» могут
оказаться более угодны Богу, чем «
добрые», «благочестивые» и «верующие».
Похоть и есть выход из скуки через зло, когда
добро не
оказывается таким выходом.
Добро может
оказаться новой прикровенной формой зла.
Мораль Царства Божьего
оказывается непохожей на мораль мира падшего, находящегося по сю сторону
добра и зла.
При онтологическом и энергетическом понимании
добра моральное
добро совсем не
оказывается целью жизни.
Добрый властитель Москвы по поводу таких толков имел наконец серьезное объяснение с обер-полицеймейстером; причем
оказалось, что обер-полицеймейстер совершенно не знал ничего этого и, возвратясь от генерал-губернатора, вызвал к себе полицеймейстера, в районе которого случилось это событие, но тот также ничего не ведал, и в конце концов обнаружилось, что все это устроил без всякого предписания со стороны начальства толстенький частный пристав, которому обер-полицеймейстер за сию проделку предложил подать в отставку; но важеватый друг актеров, однако, вывернулся: он как-то долез до генерал-губернатора, встал перед ним на колени, расплакался и повторял только: «Ваше сиятельство!
Я ехал недовольный, измученный, расстроенный. В М***, где были у меня дела по имению, ничто мне не удалось. Дела
оказались запущенными; мои требования встречали или прямой отпор, или такую уклончивость, которая не предвещала ничего
доброго. Предвиделось судебное разбирательство, разъезды, расходы. Обладание правом представлялось чем-то сомнительным, почти тягостным.
Тот по-прежнему принял его в кабинете, но
оказалось, что полковник обедает не в пять, а в шесть часов, и таким образом до обеда оставался еще
добрый час.
— Но помилуйте, если он человек без предрассудков! Знаете, Лизавета Николаевна, это всё не мое дело; я совершенно тут в стороне, и вы это сами знаете; но я ведь вам все-таки желаю
добра… Если не удалась наша «ладья», если
оказалось, что это всего только старый, гнилой баркас, годный на слом…
Ежели он человек салонов, то всякая часть его одежды блестит и покроем свидетельствует, что в постройке ее участвовали первые мастера Парижа; если он un homme declasse, [деклассированный человек] то на каждой части его туалета
оказывается пятно, что заставляет его нюхать и рубашку, и жилет, и штаны, дабы не поразить
добрых знакомых запахом благополучия.
С тех пор, однако ж, как двукратно княгиня Чебылкина съездила с дочерью в столицу, восторги немного поохладились:
оказывается, «qu'on n'y est jamais chez soi», [что там никогда не чувствуешь себя дома (франц.)] что «мы отвыкли от этого шума», что «le prince Курылкин, jeune homme tout-à-fait charmant, — mais que ça reste entre nous — m'a fait tellement la cour, [Князь Курылкин, совершенно очаровательный молодой человек — но пусть это останется между нами — так ухаживал за мной (франц.).] что просто совестно! — но все-таки какое же сравнение наш милый, наш
добрый, наш тихий Крутогорск!»
А я не мог понять, как же этого не может понять имена Толстой: в чем же трагедия всех рисуемых им искателей, как не в том, что они
оказываются неспособными жить «в
добре», твердо убедившись умом, что счастье — только в
добре?
В склонности верить в то, что нам выдается за истину, заключается и
добро и зло. Именно эта склонность делает возможным поступательное движение общества, и именно она делает это поступательное движение столь медленным и мучительным: каждое поколение благодаря ей без усилия получает достающееся ему по наследству знание, приобретенное тяжелым трудом прежде живших людей, и каждое поколение благодаря ей
оказывается порабощенным ошибками и заблуждениями своих предшественников.
Мы с вами знавали ее в Славнобубенске пустою и несколько эксцентричною болтуньей; но тем-то мне и горше, что даже эта пустельга делает дело насколько может и умеет делать, что даже и она нашла себе его, а я, грешная, остаюсь только при одних исканиях да
добрых порываньях, от которых в результате все-таки нуль
оказывается.
Что же касается до больницы, то она заменялась тем, что
добрая княжна лично ходила по избам, где
оказывались больные, и подавала им помощь по лечебнику Енгалычева.
Это было самое счастливое время моей жизни, потому что у Мальхен
оказалось накопленных сто рублей, да, кроме того, Дарья Семеновна подарила ей две серебряные ложки. Нашлись и другие
добрые люди: некоторые из гостей — а в этом числе и вы, господин Глумов! — сложились и купили мне готовую пару платья. Мы не роскошествовали, но жили в таком согласии, что через месяц после свадьбы у нас родилась дочь.
Карл V, Иоанн IV, Александр I, познав всю тщету и зло власти,
оказывались от нее, потому что видели уже всё зло ее и были не в силах спокойно пользоваться насилием как
добрым делом, как они делали это прежде.
Опасения
доброго Александра Ивановича меня удивили, и
оказалось, что они были совершенно напрасны. Почти те же предостережения выслушал я от В. Л. Пушкина, к которому заезжал проститься и сказать, что увижу его племянника. Со слезами на глазах дядя просил расцеловать его.
— Еще молодым офицером я страстно полюбил твою мать и женился на ней против воли своих родителей, которые не ждали никакого
добра от брака с женщиной другой религии. Они
оказались правы: брак был в высшей степени несчастным и кончился разводом по моему требованию. Я на это имел неоспоримое право, закон отдал сына мне. Более я не могу тебе сказать, потому что не хочу обвинять мать перед сыном. Удовольствуйся этим.
Что Арон аполитичен, это сразу настроило Лельку против него. И,
оказывается, ему совсем все равно, придет ли социализм или нет. Она вспомнила усмешку в его губах, когда он излагал в своем кружке возражения Энгельса Дюрингу. Чего
доброго, он, может быть, даже — идеалист!
Странно как видеть это: жила она жизнью недвижимой, а вот —
оказалось, что все знали её, и много говорено о ней по дороге на кладбище сожалительного и
доброго.
Ох, не к
добру это, ваше благородие!“ Я его обругал, а потом
оказалось, что солдат был прав.
Глаза Таси заискрились, когда она заговорила о своем"призвании". Рубцов слушал ее, не поднимая головы, и все подкручивал бороду. Голосок ее так и лез ему в душу… Девчурочка эта недаром встретилась с ним. Нравится ему в ней все… Вот только"театральство"это… Да пройдет!.. А кто знает: оно-то самое, быть может, и делает ее такой"трепещущей". Сердца
доброго, в бедности, тяготится теперь тем, что и поддержка, какую давал родственник,
оказалась не из очень-то чистого источника.
И
добро бы мы этих наук не знали, а то ведь наизусть от первой страницы до последней во всех подробностях проштудировали — и все
оказывается мало!
То несознаваемое, чем крепок Левин,
оказывается христианским богом, с «законами
добра, явленным миру откровением».
Весьма вероятно, что при других условиях жизни, в другом обществе, Онегин был бы истинно
добрым малым, Печорин и Рудин делали бы великие подвиги, а Бельтов
оказался бы действительно превосходным человеком.
То-то вот,
доброе никогда не пропадает: рано ли, поздно ли, завсегда
окажется…
Сколько верст я прошла — я не знала, не знала и в какую сторону шла. Наконец, после нескольких дней пути я окончательно выбилась из сил, мои башмаки разорвались, ноги распухли и были в крови, я вся была как разбитая. По счастью, я пришла в небольшой поселок — он
оказался, как я узнала потом, по иркутскому тракту. Меня приняли
добрые люди и дали мне приют в избе. За это я стала им работать.
— Вот я распалился этим комочком без всякой филантропии и высших социальных идей, и целый край будет кормиться около этого комочка! Так-то-с, батюшка! А засим прощайте! Желаю
доброго успеха!.. И знайте, что без игрецкого задора — все
окажется мертвечиной!
Вчера Я расспрашивал Топпи о его прежней жизни, когда он впервые вочеловечился: Мне хотелось лучше узнать, что чувствует кукла, когда у нее лопается головка или обрывается нить, которая приводит ее в движение? Мы закурили по трубочке и за кружкой пива, как два
добрых немца, занялись немного философией.
Оказалось, однако, что эта тупая голова почти все уже забыла, и Мои вопросы приводили ее в стыдливое смущение.
Во всей этой беседе г-жа Петицкая, как мы видим, не принимала никакого участия и сидела даже вдали от прочих, погруженная в свои собственные невеселые мысли: возвращаясь в Москву, она вряд ли не питала весьма сильной надежды встретить Николя Оглоблина, снова завлечь и женить на себе; но теперь, значит, надежды ее совершенно рушились, а между тем продолжать жить приживалкою, как ни
добра была к ней княгиня, у г-жи Петицкой недоставало никакого терпения, во-первых, потому, что г-жа Петицкая жаждала еще любви, но устроить для себя что-нибудь в этом роде, живя с княгинею в одном доме, она видела, что нет никакой возможности, в силу того, что княгиня
оказалась до такой степени в этом отношении пуристкою, что при ней неловко даже было просто пококетничать с мужчиной.
Еще бы! Но и увы! Только было начавший проясняться Петр опять был ввергнут в ту мрачно-сверкающую, звездно-лунную казачье-скачущую шапочно-доносную нощь и, что еще хуже, этот Петр, который починил старику челн, значит, как будто бы сделал
доброе дело,
оказался тем самым злодеем Кочубеем и Гетманом. И опять встал под гигантский — в новый месяц! — вопросительный знак: «Кто?» Когда Петр — то всегда: кто? Петр, это когда никак нельзя догадаться.
Добрая Марья Филипповна тотчас же указала мне место; но встреча с мистером Астлеем меня выручила, и я поневоле
оказался принадлежащим к их обществу.
Голосище — труба, пригоршни — с
добрую чашку для щей. Смыл он несколько сажи —
оказалось под нею скуластое медно-красное лицо.