Неточные совпадения
Решась кокетку ненавидеть,
Кипящий Ленский
не хотел
Пред поединком Ольгу видеть,
На солнце, на
часы смотрел,
Махнул рукою напоследок —
И очутился у соседок.
Он думал Оленьку смутить,
Своим приездом поразить;
Не тут-то было: как и прежде,
На встречу бедного певца
Прыгнула Оленька с крыльца,
Подобна ветреной надежде,
Резва, беспечна, весела,
Ну точно та же, как была.
Онегин вновь
часы считает,
Вновь
не дождется дню конца.
Но десять бьет; он выезжает,
Он полетел, он у крыльца,
Он с трепетом к княгине входит;
Татьяну он одну находит,
И вместе несколько минут
Они сидят. Слова нейдут
Из уст Онегина. Угрюмый,
Неловкий, он едва-едва
Ей отвечает. Голова
Его полна упрямой думой.
Упрямо смотрит он: она
Сидит покойна и вольна.
Так он писал темно и вяло
(Что романтизмом мы зовем,
Хоть романтизма тут нимало
Не вижу я; да что нам в том?)
И наконец перед зарею,
Склонясь усталой головою,
На модном слове идеал
Тихонько Ленский задремал;
Но только сонным обаяньем
Он позабылся, уж сосед
В безмолвный входит кабинет
И будит Ленского воззваньем:
«Пора вставать: седьмой уж
час.
Онегин, верно, ждет уж нас».
Она его
не подымает
И,
не сводя с него очей,
От жадных уст
не отымает
Бесчувственной руки своей…
О чем теперь ее мечтанье?
Проходит долгое молчанье,
И тихо наконец она:
«Довольно; встаньте. Я должна
Вам объясниться откровенно.
Онегин, помните ль тот
час,
Когда в саду, в аллее нас
Судьба свела, и так смиренно
Урок ваш выслушала я?
Сегодня очередь моя.
Ужель загадку разрешила?
Ужели слово найдено?
Часы бегут: она забыла,
Что дома ждут ее давно,
Где собралися два соседа
И где об ней идет беседа.
«Как быть? Татьяна
не дитя, —
Старушка молвила кряхтя. —
Ведь Оленька ее моложе.
Пристроить девушку, ей-ей,
Пора; а что мне делать с ней?
Всем наотрез одно и то же:
Нейду. И все грустит она
Да бродит по лесам одна».
Враги! Давно ли друг от друга
Их жажда крови отвела?
Давно ль они
часы досуга,
Трапезу, мысли и дела
Делили дружно? Ныне злобно,
Врагам наследственным подобно,
Как в страшном, непонятном сне,
Они друг другу в тишине
Готовят гибель хладнокровно…
Не засмеяться ль им, пока
Не обагрилась их рука,
Не разойтиться ль полюбовно?..
Но дико светская вражда
Боится ложного стыда.
«Онегин, я тогда моложе,
Я лучше, кажется, была,
И я любила вас; и что же?
Что в сердце вашем я нашла?
Какой ответ? одну суровость.
Не правда ль? Вам была
не новость
Смиренной девочки любовь?
И нынче — Боже! — стынет кровь,
Как только вспомню взгляд холодный
И эту проповедь… Но вас
Я
не виню: в тот страшный
часВы поступили благородно,
Вы были правы предо мной.
Я благодарна всей душой…
«Теперь сходитесь».
Хладнокровно,
Еще
не целя, два врага
Походкой твердой, тихо, ровно
Четыре перешли шага,
Четыре смертные ступени.
Свой пистолет тогда Евгений,
Не преставая наступать,
Стал первый тихо подымать.
Вот пять шагов еще ступили,
И Ленский, жмуря левый глаз,
Стал также целить — но как раз
Онегин выстрелил… Пробили
Часы урочные: поэт
Роняет молча пистолет.
Встает заря во мгле холодной;
На нивах шум работ умолк;
С своей волчихою голодной
Выходит на дорогу волк;
Его почуя, конь дорожный
Храпит — и путник осторожный
Несется в гору во весь дух;
На утренней заре пастух
Не гонит уж коров из хлева,
И в
час полуденный в кружок
Их
не зовет его рожок;
В избушке распевая, дева
Прядет, и, зимних друг ночей,
Трещит лучинка перед ней.
Ах, он любил, как в наши лета
Уже
не любят; как одна
Безумная душа поэта
Еще любить осуждена:
Всегда, везде одно мечтанье,
Одно привычное желанье,
Одна привычная печаль.
Ни охлаждающая даль,
Ни долгие лета разлуки,
Ни музам данные
часы,
Ни чужеземные красы,
Ни шум веселий, ни науки
Души
не изменили в нем,
Согретой девственным огнем.
Пролетки были поданы, и он поехал тот же
час к полковнику, который изумил его так, как еще никогда ему
не случалось изумляться.
Рука в руку,
не выпуская друг друга, они целые четверть
часа взбирались на лестницу, наконец одолели ее и взошли.
Тот же
час, отнесши в комнату фрак и панталоны, Петрушка сошел вниз, и оба пошли вместе,
не говоря друг другу ничего о цели путешествия и балагуря дорогою совершенно о постороннем.
— Так как моя бричка, — сказал Чичиков, —
не пришла еще в надлежащее состояние, то позвольте мне взять у вас коляску. Я бы завтра же, эдак около десяти
часов, к нему съездил.
— Это человек, который
не то что именьем помещика, — целым государством управит. Будь у меня государство, я бы его сей же
час сделал министром финансов.
Ноздрев, возвратившись, повел гостей осматривать все, что ни было у него на деревне, и в два
часа с небольшим показал решительно все, так что ничего уж больше
не осталось показывать.
Хозяин, казалось, сам чувствовал за собою этот грех и тот же
час спросил: «
Не побеспокоил ли я вас?» Но Чичиков поблагодарил, сказав, что еще
не произошло никакого беспокойства.
От такого предложения никто
не мог отказаться. Свидетели уже при одном наименованье рыбного ряда почувствовали аппетит; взялись все тот же
час за картузы и шапки, и присутствие кончилось. Когда проходили они канцелярию, Иван Антонович кувшинное рыло, учтиво поклонившись, сказал потихоньку Чичикову...
— Нет, я вас
не отпущу. В два
часа,
не более, вы будете удовлетворены во всем. Дело ваше я поручу теперь особенному человеку, который только что окончил университетский курс. Посидите у меня в библиотеке. Тут все, что для вас нужно: книги, бумага, перья, карандаши — все. Пользуйтесь, пользуйтесь всем — вы господин.
Чичиков, разумеется, подошел тот же
час к даме и,
не говоря уже о приличном приветствии, одним приятным наклоненьем головы набок много расположил ее в свою пользу.
Нужно знать, что в то же самое время начались строжайшие преследования всяких взяток; преследований он
не испугался и обратил их тот же
час в свою пользу, показав таким образом прямо русскую изобретательность, являющуюся только во время прижимок.
Но как ни исполнен автор благоговения к тем спасительным пользам, которые приносит французский язык России, как ни исполнен благоговения к похвальному обычаю нашего высшего общества, изъясняющегося на нем во все
часы дня, конечно, из глубокого чувства любви к отчизне, но при всем том никак
не решается внести фразу какого бы ни было чуждого языка в сию русскую свою поэму.
Чичиков, оставшись, все еще
не доверял словам, как
не прошло
часа после этого разговора, как была принесена шкатулка: бумаги, деньги — и всё в наилучшем порядке.
— Да чего вы скупитесь? — сказал Собакевич. — Право, недорого! Другой мошенник обманет вас, продаст вам дрянь, а
не души; а у меня что ядреный орех, все на отбор:
не мастеровой, так иной какой-нибудь здоровый мужик. Вы рассмотрите: вот, например, каретник Михеев! ведь больше никаких экипажей и
не делал, как только рессорные. И
не то, как бывает московская работа, что на один
час, — прочность такая, сам и обобьет, и лаком покроет!
Пестрый шлагбаум принял какой-то неопределенный цвет; усы у стоявшего на
часах солдата казались на лбу и гораздо выше глаз, а носа как будто
не было вовсе.
— Да я их отпирал, — сказал Петрушка, да и соврал. Впрочем, барин и сам знал, что он соврал, но уж
не хотел ничего возражать. После сделанной поездки он чувствовал сильную усталость. Потребовавши самый легкий ужин, состоявший только в поросенке, он тот же
час разделся и, забравшись под одеяло, заснул сильно, крепко, заснул чудным образом, как спят одни только те счастливцы, которые
не ведают ни геморроя, ни блох, ни слишком сильных умственных способностей.
Вовремя являлся, вовремя уходил;
не затруднял хозяина запросами в
часы неразговорчивости его; с удовольствием играл с ним в шахматы, с удовольствием молчал.
На это обыкновенно замечали другие чиновники: «Хорошо тебе, шпрехен зи дейч Иван Андрейч, у тебя дело почтовое: принять да отправить экспедицию; разве только надуешь, заперши присутствие
часом раньше, да возьмешь с опоздавшего купца за прием письма в неуказанное время или перешлешь иную посылку, которую
не следует пересылать, — тут, конечно, всякий будет святой.
Словом, ни одного
часа не приходилось ему оставаться дома, и в гостиницу приезжал он с тем только, чтобы заснуть.
Досада ли на то, что вот
не удалась задуманная назавтра сходка с своим братом в неприглядном тулупе, опоясанном кушаком, где-нибудь во царевом кабаке, или уже завязалась в новом месте какая зазнобушка сердечная и приходится оставлять вечернее стоянье у ворот и политичное держанье за белы ручки в тот
час, как нахлобучиваются на город сумерки, детина в красной рубахе бренчит на балалайке перед дворовой челядью и плетет тихие речи разночинный отработавшийся народ?
Гости слышали, как он заказывал повару обед; сообразив это, Чичиков, начинавший уже несколько чувствовать аппетит, увидел, что раньше пяти
часов они
не сядут за стол.
Приготовление к этой вечеринке заняло с лишком два
часа времени, и здесь в приезжем оказалась такая внимательность к туалету, какой даже
не везде видывано.
Как он ни горячился, называл их мошенниками, разбойниками, грабителями проезжающих, намекнул даже на Страшный суд, но кузнецов ничем
не пронял: они совершенно выдержали характер —
не только
не отступились от цены, но даже провозились за работой вместо двух
часов целых пять с половиною.
«Я ему подарю, — подумал он про себя, — карманные
часы: они ведь хорошие, серебряные
часы, а
не то чтобы какие-нибудь томпаковые или бронзовые; немножко поиспорчены, да ведь он себе переправит; он человек еще молодой, так ему нужны карманные
часы, чтобы понравиться своей невесте!
Собакевич, оставив без всякого внимания все эти мелочи, пристроился к осетру, и, покамест те пили, разговаривали и ели, он в четверть
часа с небольшим доехал его всего, так что когда полицеймейстер вспомнил было о нем и, сказавши: «А каково вам, господа, покажется вот это произведенье природы?» — подошел было к нему с вилкою вместе с другими, то увидел, что от произведенья природы оставался всего один хвост; а Собакевич пришипился так, как будто и
не он, и, подошедши к тарелке, которая была подальше прочих, тыкал вилкою в какую-то сушеную маленькую рыбку.
— Все, знаете, лучше расписку.
Не ровен
час, все может случиться.
Что Ноздрев лгун отъявленный, это было известно всем, и вовсе
не было в диковинку слышать от него решительную бессмыслицу; но смертный, право, трудно даже понять, как устроен этот смертный: как бы ни была пошла новость, но лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному, хотя бы именно для того только, чтобы сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо, хотя после скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь,
не стоящая никакого внимания!» — и вслед за тем сей же
час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!» И это непременно обойдет весь город, и все смертные, сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта и потом признают, что это
не стоит внимания и
не достойно, чтобы о нем говорить.
— Дурак! когда захочу продать, так продам. Еще пустился в рассужденья! Вот посмотрю я: если ты мне
не приведешь сейчас кузнецов да в два
часа не будет все готово, так я тебе такую дам потасовку… сам на себе лица
не увидишь! Пошел! ступай!
Вставши, он послал тот же
час узнать, заложена ли бричка и все ли готово; но донесли, что бричка еще была
не заложена и ничего
не было готово.
— Чичиков взглянул и увидел точно, что на нем
не было ни цепочки, ни
часов.
— Послушайте, Петр <Петрович>! Но ведь вы же молитесь, ходите в церковь,
не пропускаете, я знаю, ни утрени, ни вечерни. Вам хоть и
не хочется рано вставать, но ведь вы встаете и идете, — идете в четыре
часа утра, когда никто
не подымается.
— А вот теперь ступай приведи кузнеца, да чтоб в два
часа все было сделано. Слышишь? непременно в два
часа, а если
не будет, так я тебя, я тебя… в рог согну и узлом завяжу! — Герой наш был сильно рассержен.
Два
часа ночи…
не спится…
Максим Максимыч сел за воротами на скамейку, а я ушел в свою комнату. Признаться, я также с некоторым нетерпением ждал появления этого Печорина; хотя, по рассказу штабс-капитана, я составил себе о нем
не очень выгодное понятие, однако некоторые черты в его характере показались мне замечательными. Через
час инвалид принес кипящий самовар и чайник.
— Я вам расскажу всю истину, — отвечал Грушницкий, — только, пожалуйста,
не выдавайте меня; вот как это было: вчера один человек, которого я вам
не назову, приходит ко мне и рассказывает, что видел в десятом
часу вечера, как кто-то прокрался в дом к Лиговским. Надо вам заметить, что княгиня была здесь, а княжна дома. Вот мы с ним и отправились под окна, чтоб подстеречь счастливца.
«Сегодня в десятом
часу вечера приходи ко мне по большой лестнице; муж мой уехал в Пятигорск и завтра утром только вернется. Моих людей и горничных
не будет в доме: я им всем раздала билеты, также и людям княгини. Я жду тебя; приходи непременно».
Я схватил бумаги и поскорее унес их, боясь, чтоб штабс-капитан
не раскаялся. Скоро пришли нам объявить, что через
час тронется оказия; я велел закладывать. Штабс-капитан вошел в комнату в то время, когда я уже надевал шапку; он, казалось,
не готовился к отъезду; у него был какой-то принужденный, холодный вид.
Они ушли. Напрасно я им откликнулся: они б еще с
час проискали меня в саду. Тревога между тем сделалась ужасная. Из крепости прискакал казак. Все зашевелилось; стали искать черкесов во всех кустах — и, разумеется, ничего
не нашли. Но многие, вероятно, остались в твердом убеждении, что если б гарнизон показал более храбрости и поспешности, то по крайней мере десятка два хищников остались бы на месте.
— Умерла; только долго мучилась, и мы уж с нею измучились порядком. Около десяти
часов вечера она пришла в себя; мы сидели у постели; только что она открыла глаза, начала звать Печорина. «Я здесь, подле тебя, моя джанечка (то есть, по-нашему, душенька)», — отвечал он, взяв ее за руку. «Я умру!» — сказала она. Мы начали ее утешать, говорили, что лекарь обещал ее вылечить непременно; она покачала головкой и отвернулась к стене: ей
не хотелось умирать!..
Я сидел у княгини битый
час. Мери
не вышла, — больна. Вечером на бульваре ее
не было. Вновь составившаяся шайка, вооруженная лорнетами, приняла в самом деле грозный вид. Я рад, что княжна больна: они сделали бы ей какую-нибудь дерзость. У Грушницкого растрепанная прическа и отчаянный вид; он, кажется, в самом деле огорчен, особенно самолюбие его оскорблено; но ведь есть же люди, в которых даже отчаяние забавно!..