Неточные совпадения
Не вроде тех, какие у нас, «в прекрасном далеко», через
час по ложке прописывают 27, а такое, чтоб сразу совсем тошно сделалось.
Разумеется, однако ж, если б меня спросили, могу ли я хоть на один
час поручиться, чтоб такой-то бесшабашный советник, будучи предоставлен самому себе, чего-нибудь
не накуролесил, то я ответил бы: нет,
не могу!
Где власть? где, спрашиваю вас, власть? Намеднись прихожу за справкой в департамент Расхищений и Раздач 34 — был уж второй
час — спрашиваю: начальник отделения такой-то здесь? — Они, говорят, в три
часа приходят. — А столоначальник здесь? — И они, говорят, раньше как через
час не придут. — Кто же, спрашиваю, у вас дела-то делает? — Так, поверите ли, даже сторожа смеются!
Целый
час я говорю с вами, русский мальчик, и ничего
не слышу, кроме загадочных слов, которых ни на один язык нельзя перевести.
Он рано встает утром,
не спит после обеда,
не сидит по целым
часам в ватерклозете, и с Бедекером в руках с утра до вечера нюхает, смотрит, слушает, глотает.
Да и эта самая Альфонсинка, которую он собрался «изуродовать» и которая теперь, развалившись в коляске, летит по Невскому, — и она совсем
не об том думает, как она будет через
час nocer [кутить] у Бореля, а об том, сколько еще нужно времени, чтоб «отработаться» и потом удрать в Париж, где она начнет nocer уж взаправду, как истинно доброй и бравой кокотке надлежит…
Может быть, в них и спрятано где-нибудь что-нибудь подходящее, да заглядывать-то туда
не хочется, потому что, покуда отыскиваешь это подходящее (а спросите-ка"дамочку", знает ли она даже, что для нее"подходящее"?), непременно сто раз
час своего рождения проклянешь.
Однако ж старики в первое время все-таки тянулись за так называемой избранной публикой, то есть обедали
не в
час и
не за табльдотом, а в шесть и a la carte, [по карточке, порционно] одевались в коротенькие клетчатые визитки, которые совершенно открывали их убогие оконечности, подсаживались к молодым бонапартистам и жаловались, что доктор
не позволяет пить шампанское, выслушивали гривуазные анекдоты и сами пытались рассказать что-то неуклюжее, засматривались на бонапартисток и при этом слюнявили переда своих рубашек и проч.
Даже формы правления
не веселят нас, потому что и на этот счет крепко-накрепко нам сказано: делу — время, а потехе —
час.
Но, разумеется, стояла бы до тех пор, пока, с размножением новоявленных башкирских припущенников, опыт
не указал бы, что наступил
час открыть на твоей вершине харчевню с арфистками.
Не далее как
час тому назад я говорил моему другу, графу Мамелфину: да сделаем же хоть что-нибудь для России…
— Вы
не отвечаете? очень рад! Будемте продолжать. Я рассуждаю так: Мак-Магон — бесспорно добрый человек, но ведь он
не ангел! Каждый божий день, чуть
не каждый
час, во всех газетах ему дают косвенным образом понять, что он дурак!!! — разве это естественно? Нет, как хотите, а когда-нибудь он рассердится, и тогда…
Суконным языком он произнес суконную речь, которая продолжалась
не меньше трех
часов и каждый период которой вызывал в слушателе только одну мысль: никого, братец, ты разглагольствиями своими
не удивишь!
Буржуа
не может без злости вспомнить, что пруссаки выпили все вино, хранившееся в его погребах, выкурили все его сигары, выкрали из его шкапов платье, посуду и серебро и даже
часы с каминов.
Говоря по совести, ни с какой Селиной он вчера
не ужинал, а пришел вечером в десять
часов домой, съел кусочек грюйеру 64 и щелкнул языком.
Часов около шести компания вновь соединялась в следующем по порядку ресторане и спрашивала обед. Если и пили мы всласть, хотя присутствие Старосмысловых несколько стесняло нас. Дня с четыре они шли наравне с нами, но на пятый Федор Сергеич объявил, что у него болит живот, и спросил вместо обеда полбифштекса на двоих. Очевидно, в его душу начинало закрадываться сомнение насчет прогонов, и надо сказать правду, никого так
не огорчало это вынужденное воздержание, как Блохина.
Часа четыре сряду я провозился на кровати,
не смыкаючи очей, все думал, как мне поступить с Старосмысловым: предоставить ли его самому себе или же и с своей стороны посодействовать его возрождению?
И по целым
часам ведут они между собой бесконечно тяжкий разговор: как тут быть? — и ни до чего
не могут договориться…
Заходит больше средний русский человек, и
не в обычный парижский обеденный
час, а так, между двумя и тремя
часами.
Нас ехало в купе всего четыре человека, по одному в каждом углу. Может быть, это были всё соотечественники, но знакомиться нам
не приходилось, потому что наступала ночь, а утром в Кёльне предстояло опять менять вагоны.
Часа с полтора шла обычная дорожная возня, причем мой vis-Ю-vis [сидевший напротив спутник]
не утерпел-таки сказать: «а у нас-то что делается — чудеса!» — фразу, как будто сделавшуюся форменным приветствием при встрече русских в последнее время. И затем все окунулось в безмолвие.
Утром проснулся, еще семи
часов не было. Выхожу в коридор — "мальчик"сидит и папироску курит. Вынимаю третий двугривенный.
Неточные совпадения
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский
не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на
часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; //
Не тут-то было: как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же, как была.
Онегин вновь
часы считает, // Вновь
не дождется дню конца. // Но десять бьет; он выезжает, // Он полетел, он у крыльца, // Он с трепетом к княгине входит; // Татьяну он одну находит, // И вместе несколько минут // Они сидят. Слова нейдут // Из уст Онегина. Угрюмый, // Неловкий, он едва-едва // Ей отвечает. Голова // Его полна упрямой думой. // Упрямо смотрит он: она // Сидит покойна и вольна.
Так он писал темно и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало //
Не вижу я; да что нам в том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж
час. // Онегин, верно, ждет уж нас».
Она его
не подымает // И,
не сводя с него очей, // От жадных уст
не отымает // Бесчувственной руки своей… // О чем теперь ее мечтанье? // Проходит долгое молчанье, // И тихо наконец она: // «Довольно; встаньте. Я должна // Вам объясниться откровенно. // Онегин, помните ль тот
час, // Когда в саду, в аллее нас // Судьба свела, и так смиренно // Урок ваш выслушала я? // Сегодня очередь моя.
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? //
Часы бегут: она забыла, // Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «Как быть? Татьяна
не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора; а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и то же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».