Неточные совпадения
Вдовы Клико или Моэта
Благословенное вино
В бутылке мерзлой
для поэта
На стол тотчас принесено.
Оно сверкает Ипокреной;
Оно своей игрой и пеной
(Подобием того-сего)
Меня пленяло: за него
Последний бедный лепт, бывало,
Давал я. Помните ль, друзья?
Его волшебная струя
Рождала глупостей
не мало,
А сколько
шуток и стихов,
И споров, и веселых снов!
Татьяна вслушаться желает
В беседы, в общий разговор;
Но всех в гостиной занимает
Такой бессвязный, пошлый вздор;
Всё в них так бледно, равнодушно;
Они клевещут даже скучно;
В бесплодной сухости речей,
Расспросов, сплетен и вестей
Не вспыхнет мысли в целы сутки,
Хоть невзначай, хоть наобум
Не улыбнется томный ум,
Не дрогнет сердце, хоть
для шутки.
И даже глупости смешной
В тебе
не встретишь, свет пустой.
Она ушла, прежде чем он успел ответить ей. Конечно, она шутила, это Клим видел по лицу ее. Но и в форме
шутки ее слова взволновали его. Откуда, из каких наблюдений могла родиться у нее такая оскорбительная мысль? Клим долго, напряженно искал в себе: являлось ли у него сожаление, о котором догадывается Лидия?
Не нашел и решил объясниться с нею. Но в течение двух дней он
не выбрал времени
для объяснения, а на третий пошел к Макарову, отягченный намерением,
не совсем ясным ему.
— Отличаясь малой воспитанностью и резкостью характера, допустил он единожды такую
шутку,
не выгодную
для себя. Пригласил владыку Макария на обед и, предлагая ему кабанью голову, сказал: «Примите, ядите, ваше преосвященство!» А владыка,
не будь плох, и говорит: «Продолжайте, ваше превосходительство!»
Я вот думал давеча, собираясь к тебе,
для шутки предстать в виде отставного действительного статского советника, служившего на Кавказе, со звездой Льва и Солнца на фраке, но решительно побоялся, потому ты избил бы меня только за то, как я смел прицепить на фрак Льва и Солнце, а
не прицепил по крайней мере Полярную звезду али Сириуса.
— Это была
шутка… Я
не вижу, почему вас это может интересовать. Я взял
для шутки… и чтобы потом отдать…
«Если неправда, зачем она сказала это?
для шутки — жестокая
шутка! Женщина
не станет шутить над любовью к себе, хотя бы и
не разделяла ее. Стало быть —
не верит мне… и тому, что я чувствую к ней, как я терзаюсь!»
Но мысль о деле, если только она
не проходила через доклад, как, бывало, русский язык через грамматику, а сказанная среди
шуток и безделья,
для него как-то ясна, лишь бы
не доходило дело до бумаг.
Не думайте, что это нелепое предположение сделано мною
для шутки; вовсе нет, это совершенно сообразно духу русского самодержавия.
Для нее мистицизм был
не шутка,
не мечтательность, а опять-таки дети, и она защищала их, защищая свою религию.
Разумеется, такой голос должен был вызвать против себя оппозицию, или он был бы совершенно прав, говоря, что прошедшее России пусто, настоящее невыносимо, а будущего
для нее вовсе нет, что это «пробел разумения, грозный урок, данный народам, — до чего отчуждение и рабство могут довести». Это было покаяние и обвинение; знать вперед, чем примириться, —
не дело раскаяния,
не дело протеста, или сознание в вине —
шутка и искупление — неискренно.
Не сердитесь за эти строки вздору, я
не буду продолжать их; они почти невольно сорвались с пера, когда мне представились наши московские обеды; на минуту я забыл и невозможность записывать
шутки, и то, что очерки эти живы только
для меня да
для немногих, очень немногих оставшихся. Мне бывает страшно, когда я считаю — давно ли перед всеми было так много, так много дороги!..
Не понимаю, почему людям в таком же, как я, положении
не приходит такая же мысль в голову, хоть бы только
для шутки?
— Сущность та же, хотя, может быть, и разные амплуа. Увидите, если этот господин
не способен укокошить десять душ, собственно
для одной «
шутки», точь-в-точь как он сам нам прочел давеча в объяснении. Теперь мне эти слова его спать
не дадут.
— Непригоже вам, Харитина Харитоновна, отецкой дочери, такие слова выговаривать, а мне непригоже их слушать. И
для ради
шутки даже
не годится.
«Надо будет повидать татарина, — подумал Марко Данилыч, укладывая дорогие подарки, купленные
для Дуни. — Дорого запросит, собака!.. Хлябин говорит, меньше тысячи целковых нельзя!..
Шутка сказать!.. На улице
не подымешь!.. Лучше б на эту тысячу еще что-нибудь Дунюшке купить. Ну, да так уж и быть — пойду искать Махметку».
— Увольте, господа! — взывал он, — устал, мочи моей нет!
Шутка сказать, осьмое трехлетие в предводителях служу!
Не гожусь я
для нынешних кляузных дел. Все жил благородно, и вдруг теперь клуязничать начну!
К нам — позитивистам — он относился с снисходительной
шуткой, но
не прощал нам нашего научно-положительного взгляда на эволюцию общества. Выводы социологии
не были
для него обязательны, и он к этой доктрине относился вроде того, как смотрел на нее и яснополянский вероучитель.
Судьба чуть
не заставила капитана тяжело расплатиться за эту жестокость. Банькевич подхватил его рассказ и послал донос, изложив довольно точно самые факты, только, конечно, лишив их юмористической окраски. Время было особенное, и капитану пришлось пережить несколько тяжелых минут. Только вид бедного старика, расплакавшегося, как ребенок, в комиссии, убедил даже жандарма, что такого вояку можно было вербовать разве
для жестокой
шутки и над ним, и над самим делом.
Я
не преминул попросить у матери объяснения, почему она меня
не пустила, — и получил в ответ, что «нечего мне делать в толпе мужиков и
не для чего слышать их грубые и непристойные
шутки, прибаутки и брань между собою».
— И куда это Лиза девает свои деньги? Ведь ей дают каждый год девятьсот рублей: это
не шутка для одной женщины.
— А на перепутье у Марьи Карповны остановился. Ведь мимо их приходилось: больше
для лошади, нежели
для себя: ей дал отдохнуть.
Шутка ли по нынешней жаре двенадцать верст махнуть! Там кстати и закусил. Хорошо, что
не послушался:
не остался, как ни удерживали, а то бы гроза захватила там на целый день.
Я знала, что я лучше, красивее всех его возлюбленных, — и что же, за что это предпочтение; наконец, если хочет этого, то оставь уж меня совершенно, но он напротив, так что я
не вытерпела наконец и сказала ему раз навсегда, что я буду женой его только по одному виду и
для света, а он на это только смеялся, и действительно, как видно, смотрел на эти слова мои как на
шутку; сколько в это время я перенесла унижения и страданий — и сказать
не могу, и около же этого времени я в первый раз увидала Постена.
Во всем этом, разумеется, она многого
не понимала, но, тем
не менее, все это заметно возвысило понятия ее: выйти, например, замуж за какого-нибудь господина «анхвицера», как сама она выражалась
для шутки, она уже
не хотела, а всегда мечтала иметь мужем умного и образованного человека, а тут в лице Вихрова встретила еще и литератора.
К весне солдат купил место у самого базара и начал строиться, а в лавчонку посадил Домнушку, которая в первое время
не знала, куда ей девать глаза. И совестно ей было, и мужа она боялась. Эта выставка у всех на виду
для нее была настоящею казнью, особенно по праздникам, когда на базар набирался народ со всех трех концов, и чуткое ухо Домнушки ловило смешки и
шутки над ее старыми грехами. Особенно доставалось ей от отчаянной заводской поденщицы Марьки.
— Да о самом главном, о типографии! Поверьте же, что я
не в
шутку, а серьезно хочу дело делать, — уверяла Лиза всё в возрастающей тревоге. — Если решим издавать, то где же печатать? Ведь это самый важный вопрос, потому что в Москву мы
для этого
не поедем, а в здешней типографии невозможно
для такого издания. Я давно решилась завести свою типографию, на ваше хоть имя, и мама, я знаю, позволит, если только на ваше имя…
Рассердился на меня
не на
шутку за то, что я выразился, якобы он, в удобное
для охоты время, командирует своего секретаря, под видом дел службы, собственно
для стреляния дичи к столу его сиятельства.
— Ого! Ну, — это
не шутка! Это дело! Павел-то будет рад, а? Это — хорошо, ненько! И
для Павла и
для всех!
Этот мир
не шутка,
не юдоль испытания и перехода в мир лучший, вечный, а этот мир, тот, в котором мы сейчас живем, это один из вечных миров, который прекрасен, радостен и который мы
не только можем, но должны нашими усилиями сделать прекраснее и радостнее
для живущих с нами и
для всех, которые после нас будут жить в нем.
— Вот видно, что ты иностранка (ничего
не могло быть обиднее
для Катеньки названия иностранки, с этой-то целью и употребила его Любочка), — перед этаким таинством, — продолжала она с важностью в голосе, — и ты меня нарочно расстраиваешь… ты бы должна понимать… это совсем
не шутка…
Право, как будто ты сам
не веришь в то, что
для нас предназначаешь; как будто смотришь на все это как на
шутку, на забавную выдумку, на какой-то смешной водевиль…
Майзель торжественно разостлал на траве макинтош и положил на нем свою громадную датскую собаку. Публика окружила место действия, а Сарматов
для храбрости выпил рюмку водки. Дамы со страху попрятались за спины мужчин, но это было совершенно напрасно: особенно страшного ничего
не случилось. Как Сарматов ни тряс своей головой, собака
не думала бежать, а только скалила свои вершковые зубы, когда он делал вид, что хочет взять макинтош. Публика хохотала, и начались бесконечные
шутки над трусившим Сарматовым.
Трафилось так, что лучше нарочно и первостатейный сочинитель
не придумает: благоволите вспомнить башмаки, или, лучше сказать, историю о башмаках, которые столь часто были предметом
шуток в наших собеседованиях, те башмаки, которые Филетер обещал принести Катерине Астафьевне в Крыму и двадцать лет купить их
не собрался, и буде вы себе теперь это привели на память, то представьте же, что майор, однако, весьма удачно сию небрежность свою поправил, и идучи, по освобождении своем, домой, первое, что сделал, то зашел в склад с кожевенным товаром и купил в оном
для доброй супруги своей давно ею жданные башмаки, кои на нее на мертвую и надеты, и в коих она и в гроб нами честно положена, так как, помните, сама
не раз ему говорила, что „придет-де та пора, что ты купишь мне башмаки, но уже будет поздно, и они меня
не порадуют“.
Не слушай, государь!
Известно, так дурачимся,
для шутки,
Промеж себя.
А вон другой —
для глупой
шутки, лапу
Лохматую в колючий куст просунув,
Зажмурясь, ждет, чтоб ферязь разорвать
И сделать в ней прореху, где
не надо.
Какое я сокровище храню
В груди моей. Ребенком прибежала
Снегурочка в зеленый лес — выходит
Девицею с душой счастливой, полной
Отрадных чувств и золотых надежд.
Снесу мой клад тропинкой неизвестной;
Одна лишь я по ней бродила, лешим
Протоптана она между болотом
И озером. Никто по ней
не ходит,
Лишь лешие,
для шутки, горьких пьяниц
Манят по ней, чтоб завести в трясину
Без выхода.
Следовательно, мы с тобой смело можем помолчать об этом и скрепя сердце ожидать, что выкроит провидение
для бедного человечества из всей теперешней кутерьмы, которая завязалась
не на
шутку.
И что меня еще более убеждает в том, что Русь вступила в фазу шандиизма, так это то, что сей Шанди говорил: „Если бы мне, как Санхе-Пансе, дали выбирать
для себя государство, то я выбрал бы себе
не коммерческое и
не богатое, а такое, в котором бы непрестанно как в
шутку, так и всерьез смеялись“.
О делах отец говорил Тасе постоянно. Его
не оставлял дух предприятий. Он все ищет чего-то:
не то места,
не то залогов
для подряда. Тася это знает… Вот уже несколько лет доедают они крохи в Москве, а отцу
не предложили и в
шутку никакого места… хотя бы в смотрители какие… Она слышала, что какой-то отставной генерал пошел в акциз простым надзирателем, кажется… Отчего же бы и отцу
не пойти?
Он даже начал дело с простой
шутки, думая, что люди,
не подорожившие своими средствами
для постройки флота, видевшие превосходство иностранцев в разных знаниях и искусствах, отрекшиеся, по воле царя, от своей величавой, неподвижной спеси, прогулявшиеся за границу или слышавшие подробные рассказы очевидцев о чужих землях, — что люди эти
не постоят уже за кафтан и бороду.
Надежда Антоновна. У вас
шутки… А каково мне, матери! Столько лет счастливой жизни, и вдруг… Прошлую зиму я ее вывозила всюду, ничего
для нее
не жалела, прожила все, что было отложено ей на приданое, и все даром. А нынче, вот ждала от мужа денег, и вдруг такое письмо. Я уж и
не знаю, чем мы жить будем. Как я скажу Лидиньке? Это ее убьет.
— Ах!
не оскорбляйтесь моими словами, Григорий Михайлыч; меня же вы оскорбить
не можете.
Не для того заговорил я с вами, и
не до
шуток мне теперь.
— Я у них… домовым управляющим, дворецким, — отвечал Бамбаев и ткнул пальцем в направлении избы. — А во французы я попал так,
для шутки. Что, брат, делать! Есть ведь нечего, последнего гроша лишился, так поневоле в петлю полезешь.
Не до амбиции.
Я
не знаю, жалко ли ей стало молодого безответного человека, терпевшего за любовь к ней насмешки, поняла ли она, что это
не минутное увлечение,
не шутка для него, а вопрос целой жизни —
не знаю, но суровая красавица
не только благосклонно кланялась и смотрела на Алексея Степаныча, но даже заговаривала с ним; робкие, несвязные ответы, прерывающийся от внутреннего волнения голос
не казались ей ни смешными, ни противными.
Обе сестрицы кинулись на шею Алексея Степаныча, просили прощенья, плакали, крестились и божились, что вперед этого никогда
не будет что они сами смерть как любят Софью Николавну и что только из жалости к его здоровью,
для того, чтобы он меньше хлопотал, они позволяли себе такие глупые
шутки.
Позднышев в «Крейцеровой сонате» говорит: «Любовь — это
не шутка, а великое дело». И мы видели:
для Толстого это действительно великое, серьезное и таинственное дело, дело творческой радости и единения, дело светлого «добывания жизни». Но в холодную пустоту и черный ужас превращается это великое дело, когда подходит к нему мертвец и живое, глубокое таинство превращает в легкое удовольствие жизни.
Он «
не знает различия в красоте между какою-нибудь сладострастною, зверскою
шуткой и каким угодно подвигом, хотя бы даже жертвой жизнью
для человечества».
«Нет, этот мир
не шутка,
не юдоль испытаний только и перехода в мир лучший, вечный, а это один из вечных миров, который прекрасен, радостен и который мы
не только можем, но должны сделать прекраснее и радостнее
для живущих с нами и
для всех, которые после нас будут жить в нем».
Отчего
не убить старушонку-процентщицу — так себе, «
для себя», чтоб только испытать страшную радость свободы? Какая разница между жертвою жизнью в пользу человечества и какою-нибудь сладострастною, зверскою
шуткою? Отчего невозможно
для одного и того же человека изнасиловать малолетнюю племянницу г-жи Ресслих и все силы свои положить на хлопоты о детях Мармеладовой?
Для чего какая-то черта между добром и злом, между идеалом Мадонны и идеалом содомским?
— Никого решительно
не было больше. Я ей написала письмо, завтра утром пошлю. Уж
не знаю… Пишу: вы
для шутки взяли мое кольцо, чтоб напугать меня, зная, как оно мне дорого. Пошутили, и будет. Будьте добры прислать назад.