Неточные совпадения
Так я все веду речь эту не к тому, чтобы
начать войну с бусурменами: мы обещали султану мир, и нам бы великий был
грех, потому что мы клялись по закону нашему.
Потупился, задумался,
В тележке сидя, поп
И молвил: — Православные!
Роптать на Бога
грех,
Несу мой крест с терпением,
Живу… а как? Послушайте!
Скажу вам правду-истину,
А вы крестьянским разумом
Смекайте! —
«
Начинай...
— Я вспоминаю затем, чтобы загладить, искупить свой
грех, Катюша, —
начал он и хотел было сказать о том, что он женится на ней, но он встретил ее взгляд и прочел в нем что-то такое страшное и грубое, отталкивающее, что не мог договорить.
А он там гулял: увидал, что я стреляю, и
начал кричать, чтоб я перестал, что это
грех, и тому подобные глупости.
— Что это ты не уймешься, Савелий? —
начала бабушка выговаривать ему. — Долго ли до
греха? Ведь ты так когда-нибудь ударишь, что и дух вон, а проку все не будет.
Ева не до конца была погублена
грехом, в ней появилось два борющихся
начала, и Промысл Божий, ограждая избранный род, поведет к их окончательному разделению рождением Богоматери.
Вместе с
грехом в мир вошла и смерть, как
начало враждебное бытию, его разрушающее.
История непосредственно примыкает этим к райскому
началу человеческого бытия, и постольку она остается неподвластна влиянию первородного
греха; от него зависит способ и обстановка осуществления исторической задачи, но не самая задача.
Протяжным голосом и несколько нараспев
начал он меня увещевать; толковал о
грехе утаивать истину пред лицами, назначенными царем, и о бесполезности такой неоткровенности, взяв во внимание всеслышащее ухо божие; он не забыл даже сослаться на вечные тексты, что «нет власти, аще не от бога» и «кесарю — кесарево».
Но совершенно верна была его мысль, что нельзя рассматривать то, что он называл «отвлеченными
началами», как зло,
грех и заблуждение.
По мнению Вл. Соловьева, есть два отрицательных
начала — смерть и
грех и два положительных желания — желание бессмертия и желание правды.
Этот день наступил в субботу, в
начале зимы; было морозно и ветрено, с крыш сыпался снег. Все из дома вышли на двор, дед и бабушка с тремя внучатами еще раньше уехали на кладбище служить панихиду; меня оставили дома в наказание за какие-то
грехи.
По свидетельству Невельского, гиляки считают большим
грехом земледелие: кто
начнет рыть землю или посадит что-нибудь, тот непременно умрет.
Стряпка Аграфена ужасно любит лошадей и страшно мучается, когда на дворе
начинают тиранить какую-нибудь новокупку, как сейчас. Главное, воротился Лиодор на
грех: забьет он виноходца, когда расстервенится. Не одну лошадь уходил, безголовый.
— Свое-то маленькое бросил, Галактион Михеич, а за большим чужим погнался. С бритоусыми и табашниками
начал знаться, с жидами и немцами смесился… Они-то, как волки, пришли к нам, а ты в ихнюю стаю забежал… Ох, нехорошо, Галактион Михеич! Ох, велики наши
грехи, и конца им нет!.. Зачем подружию милую обидел? Чадо милое, не лютуй, не злобься, не впадайся в ненужную ярость, ибо великий ответ дадим на великом судилище христове…
В эти дни у Василья Борисыча женины побои немного зажили, и
начал он ходить не только по избе в подклети, но и по двору, выходя, однако, наружу только по ночам, чтобы,
грехом, с женой не столкнуться где.
И было у них намеренье Настю сватать; только она, зная за собой тайный
грех, не захотела того и отцу сказала напрямки, что уйдет в кельи жить, а не удастся, так себя опозорит и родительский дом:
начнет гулять со всяким встречным.
— Ну, это ина статья, — заговорили бурлаки совсем другим уже голосом и разом сняли перед хозяином картузы и шапки. — Что ж ты, ваше степенство, с самого
начала так не сказал? А то и нас на
грех, и себя на досаду навел. Тебе бы с первого слова сказать, никто бы тебе супротивного слова не молвил.
— Ну, вот видишь ли, матушка, —
начала Виринея. — Хворала ведь она, на волю не выходила, мы ее, почитай, недели с три и в глаза не видывали, какая есть Марья Гавриловна. А на другой день после твоего отъезда оздоровела она, матушка, все болести как рукой сняло, веселая такая стала да проворная, ходит, а сама попрыгивает: песни мирские даже пела. Вот грех-то какой!..
И при мне в Дерпте у Дондуковых (они были в родстве с Пещуровыми) кто-то прочел вслух письмо Добролюбова — тогда уже известного критика, где он горько сожалеет о том, что вовремя не занялся иностранными языками, с
грехом пополам читает французские книги, а по-немецки
начинает заново учиться.
Можно ли осмыслить происхождение зла, осветить первородный
грех, в котором дано
начало всемирной истории?
Грех есть источник всех категорий, над которыми рефлектирует гносеология, не понимая первоисточника всего того, с чем имели дело, так как
начинает с вторичного.
Свобода творения в
начале мировой истории была сознана формально и потерялась в
грехе; в конце мировой истории она должна быть сознана материально и обретена в совершившемся искуплении.
Непосредственно, первично ощущаемый всеми людьми и во все времена первородный
грех не мог иметь своего
начала во времени и в этом мире.
Силой божественной любви Христос возвращает миру и человечеству утраченную в
грехе свободу, освобождает человечество из плена, восстанавливает идеальный план творения, усыновляет человека Богу, утверждает
начало богочеловечности, как оно дано в идее космоса.
— Нет, мой дорогой, ничего я не боюсь, если понадобится. Только зачем же людей в
грех вводить? Ты, может быть, не знаешь… Ведь я там… в Переброде… погрозилась со зла да со стыда… А теперь чуть что случится, сейчас на нас скажут: скот ли
начнет падать, или хата у кого загорится, — все мы будем виноваты. Бабушка, — обратилась она к Мануйлихе, возвышая голос, — правду ведь я говорю?
— Перестань, перестань, Саша, — заговорила она торопливо, — что ты это накликаешь на свою голову! Нет, нет! что бы ни было, если случится этакой
грех, пусть я одна страдаю. Ты молод, только что
начинаешь жить, будут у тебя и друзья, женишься — молодая жена заменит тебе и мать, и все… Нет! Пусть благословит тебя бог, как я тебя благословляю.
— Не сглазь, брат: долго ли до
греха? — прибавил он и
начал есть щи.
И вместе с тем этика закона есть вечное
начало, которое признает и христианский мир, ибо в нем
грех и зло не побеждены.
Совершенно нелепо защищать авторитарный строй во всем, охранять иерархическое
начало власти и не допускать ни в чем свободы на основании учения о первородном
грехе.
— Но, кроме того, ваше преосвященство, как я вот слышал (это Крапчик
начал говорить тихо), слышал, что после радений между хлыстами начинается этот, так называемый, их ужасный свальный
грех!
Охваченная всем этим, Сусанна Николаевна просто
начала молиться по-русски, шепча молитвы и даже крестясь; то же самое делал и Антип Ильич, только креститься в нерусском храме он считал
грехом.
Ответ от Сверстова он очень скоро получил, в коем тот писал ему: «Гряди, и я бы сам пошел за тобой, но
начинаю уж хворать и на прощанье хочу побранить тебя за то, что ты, по слухам, сильно сбрендил в деле Тулузова, который, говорят, теперь совершенно оправдан, и это останется
грехом на твоей душе».
Так ведь я не то чтобы за
грех почитал, а настращан уж очень: мужик, мол, ты, а коли мужик пить
начал — так тут ему и капут.
Наплакавшись вдоволь, молодые девушки кончили тем, что помирились, и Наталья Федоровна
начала утешать Катю, представляла ей, что разум должен руководить чувством и что отчаяние есть позорная слабость и тяжкий смертный
грех.
— Дайте мне, ваше сиятельство, с мыслями собраться… Как и речь свою
начать, не придумаю… К приезду-то вашему да к беседе этой я уже с полгода, как к исповеди готовилась, даже слегла в постель, истомившися, думала перед вами во всех моих прежних
грехах покаяться, да и в сторону… а тут ноне еще
грех прибавился, так и не соображу…
— Вот что, Михаил Андреевич, скажу я вам, —
начал граф, когда Шумский вошел в его кабинет и остановился перед письменным столом, за которым сидел Аракчеев. — Вам, действительно, здесь трудно найти себе занятие, а без дела жить скучно. В мире для вас все потеряно, но есть еще место, где вы можете быть полезным, если не ближним, то, по крайней мере, самому себе. Ваша жизнь полна горьких заблуждений; пора бы подумать вам о своем спасении и загладить
грехи вашей юности молитвою и покаянием.
— Да ведь мне-то обидно: лежал я здесь и о смертном часе сокрушался, а ты подошла — у меня все нутро точно перевернулось… Какой же я после этого человек есть, что душа у меня коромыслом? И весь-то
грех в мир идет единственно через вас, баб, значит… Как оно зачалось, так, видно, и кончится. Адам
начал, а антихрист кончит. Правильно я говорю?.. И с этакою-то нечистою душой должен я скоро предстать туда, где и ангелы не смеют взирати… Этакая нечисть, погань, скверность, — вот што я такое!
К весне солдат купил место у самого базара и
начал строиться, а в лавчонку посадил Домнушку, которая в первое время не знала, куда ей девать глаза. И совестно ей было, и мужа она боялась. Эта выставка у всех на виду для нее была настоящею казнью, особенно по праздникам, когда на базар набирался народ со всех трех концов, и чуткое ухо Домнушки ловило смешки и шутки над ее старыми
грехами. Особенно доставалось ей от отчаянной заводской поденщицы Марьки.
Закон
начинает борьбу со злом и
грехом, искупление завершает эту борьбу, в творчестве же свободном и дерзновенном призван человек творить мир новый и небывалый, продолжать творенье Божье.
И в культуре своей,
начиная с техники и хозяйства и кончая науками и искусствами, человек как бы искупал свой
грех и творчество его не было теургично.
Чтобы бороться воинственно со злом и неправдой, чтобы революционизировать жизнь, создавать жизнь новую, для этого нужно признать самостоятельный источник зла и порабощения в мире [В христианстве было разработано учение о
грехе, его последствиях и избавлении от него, но совсем не было раскрыто учение о зле как
начале самобытном.
— Ну-с, так это исходный пункт. Простить — это первое условие, но с тем, чтоб впредь в тот же
грех не впадать, — это второе условие. Итак, будем говорить откровенно.
Начнем с народа. Как земец, я живу с народом, наблюдаю за ним и знаю его. И убеждение, которое я вынес из моих наблюдений, таково: народ наш представляет собой образец здорового организма, который никакие обольщения не заставят сойти с прямого пути. Согласны?
Вообще Володя был воспитываем в правилах субординации и доверия к папашиному авторитету, а о старых
грехах почтенного родителя не было и помину, потому что на старости лет он и сам
начал сознавать, что вольтерьянизм и вольнодумство не что иное, как дворянская забава.
Ну, и подлинно повенчали нас в церкви; оно, конечно, поп посолонь венчал — так у нас и уговор был — а все-таки я свое
начало исполнил: воротился домой, семь земных поклонов положил и прощенья у всех испросил: «Простите, мол, святии отцы и братья, яко по нужде аз грешный в еретической церкви повенчался». [Там же. (Прим. Салтыкова-Щедрина.)] Были тут наши старцы; они с меня духом этот
грех сняли.
— Ну, ну, пошутить-то ведь не
грех. Не все же серьезничать; шутка тоже, в свое время, не лишняя. Жизнь она смазывает.
Начнут колеса скрипеть — возьмешь и смажешь. Так-то, голубчик. Христос с тобой! Главное — здоровье береги!
—
Грех было бы мне винить тебя, Борис Федорыч. Не говорю уже о себе; а сколько ты другим добра сделал! И моим ребятам без тебя, пожалуй, плохо пришлось бы. Недаром и любят тебя в народе. Все на тебя надежду полагают; вся земля
начинает смотреть на тебя!
Ей
начало казаться то, что она оскорбила память отца, снизойдя до разговора с его убийцей, то, что раскаяние этого человека было глубоко и искренно, что было бы
грехом отвергнуть его окончательно.
И,
начиная с Каина вплоть до самого глубоко подлого человека наших дней, все, избравшие путь зла, слышат в глубине души голос осуждения, укора, голос, не дающий им покоя, который вечно твердит им: зачем вы свернули с истинного пути? Вы могли, вы можете сделать усилие. Вы — деятели свободные, и в вашей власти было и есть коснеть в
грехах или освобождаться от них.
— Есть у меня к вам, Яков Васильич, некоторая просьбица, —
начал он каким-то несмелым голосом. — Это вот-с, — продолжал он, вынимая из шифоньерки довольно толстую тетрадь, — мои стихотворные
грехи. Тут есть элегии, оды небольшие, в эротическом, наконец, роде. Нельзя ли вам из этого хлама что-нибудь сунуть в какой-нибудь журналец и напечатать? А мне бы это на старости лет было очень приятно!