Неточные совпадения
Накануне погребения, после обеда, мне захотелось спать, и я пошел в комнату Натальи Савишны, рассчитывая поместиться на ее постели, на
мягком пуховике, под
теплым стеганым одеялом. Когда я вошел, Наталья Савишна лежала на своей постели и, должно быть, спала; услыхав шум моих шагов, она приподнялась, откинула шерстяной платок, которым от мух была покрыта ее голова, и, поправляя чепец, уселась на край кровати.
Но вот наступает вечер. Заря запылала пожаром и обхватила полнеба. Солнце садится. Воздух вблизи как-то особенно прозрачен, словно стеклянный; вдали ложится
мягкий пар,
теплый на вид; вместе с росой падает алый блеск на поляны, еще недавно облитые потоками жидкого золота; от деревьев, от кустов, от высоких стогов сена побежали длинные тени… Солнце село; звезда зажглась и дрожит в огнистом море заката…
Покачиваясь, он толкал Самгина
теплым,
мягким плечом.
В конце концов было весьма приятно сидеть за столом в маленькой, уютной комнате, в
теплой, душистой тишине и слушать
мягкий, густой голос красивой женщины. Она была бы еще красивей, если б лицо ее обладало большей подвижностью, если б темные глаза ее были
мягче. Руки у нее тоже красивые и очень ловкие пальцы.
Подошел солидный,
тепло одетый, гладко причесанный и чрезвычайно, до блеска вымытый, даже полинявший человек с бесцветным и как будто стертым лицом, раздувая ноздри маленького носа, лениво двигая сизыми губами, он спросил
мягким голосом...
Стол для ужина занимал всю длину столовой, продолжался в гостиной, и, кроме того, у стен стояло еще несколько столиков, каждый накрыт для четверых. Холодный огонь электрических лампочек был предусмотрительно смягчен розетками из бумаги красного и оранжевого цвета, от этого
теплее блестело стекло и серебро на столе, а лица людей казались
мягче, моложе. Прислуживали два старика лакея во фраках и горбоносая, похожая на цыганку горничная. Елена Прозорова, стоя на стуле, весело командовала...
Он переживал волнение, новое для него. За окном бесшумно кипела густая, белая муть, в
мягком, бесцветном сумраке комнаты все вещи как будто задумались, поблекли; Варавка любил картины, фарфор, после ухода отца все в доме неузнаваемо изменилось, стало уютнее, красивее,
теплей. Стройная женщина с суховатым, гордым лицом явилась пред юношей неиспытанно близкой. Она говорила с ним, как с равным, подкупающе дружески, а голос ее звучал необычно мягко и внятно.
«В сущности, уют этих комнат холоден и жестковат. В Москве, у Варвары,
теплее,
мягче. Надобно ехать домой. Сегодня же. А то они поднимут разговор о завещании. Великодушный разговор, конечно. Да, домой…»
На Марсовом поле Самгин отстал от спутников и через несколько минут вышел на Невский. Здесь было и
теплее и все знакомо, понятно. Над сплошными вереницами людей плыл, хотя и возбужденный, но
мягкий, точно как будто праздничный говор. Люди шли в сторону Дворцовой площади, было много солидных, прилично, даже богато одетых мужчин, дам. Это несколько удивило Самгина; он подумал...
Там, среди других, была Анюта, светловолосая,
мягкая и
теплая, точно парное молоко. Серенькие ее глаза улыбались детски ласково и робко, и эта улыбка странно не совпадала с ее профессиональной опытностью. Очень забавная девица. В одну из ночей она, лежа с ним в постели, попросила...
Обаятельно звучал ее
мягкий, глубокий голос, хороша была улыбка красивого лица, и
тепло светились золотистые глаза.
Я любовался тем, что вижу, и дивился не тропической растительности, не
теплому,
мягкому и пахучему воздуху — это все было и в других местах, а этой стройности, прибранности леса, дороги, тропинок, садов, простоте одежд и патриархальному, почтенному виду стариков, строгому и задумчивому выражению их лиц, нежности и застенчивости в чертах молодых; дивился также я этим земляным и каменным работам, стоившим стольких трудов: это муравейник или в самом деле идиллическая страна, отрывок из жизни древних.
«Всего лучше купить вам борловую доху, — заговорил четвертый, — тогда вам ровно ничего не надо». — «Что это такое борловая доха?» — спросил я. «Это шкура с дикого козла, пушистая,
теплая,
мягкая: в ней никакой мороз не проберет».
С приближением к Дании воздух стал гораздо
мягче,
теплее, но туманы продолжались.
Шли узлов по девяти, при
мягком и
теплом ветре, который нежит нервы, как купанье.
Райский постоял над обрывом: было еще рано; солнце не вышло из-за гор, но лучи его уже золотили верхушки деревьев, вдали сияли поля, облитые росой, утренний ветерок веял
мягкой прохладой. Воздух быстро нагревался и обещал
теплый день.
Вольная, просторная, деятельная жизнь, и не без некоторого сибаритства: лежанья нежась в своей
теплой,
мягкой постельке, сливок и печений со сливками, — она очень нравится Вере Павловне.
Посадил на колени и, уткнувшись
теплой,
мягкой бородой в щеку мне, памятно рассказал...
Сегодня она казалась злою, но когда я спросил, отчего у нее такие длинные волосы, она сказала вчерашним
теплым и
мягким голосом...
Бывало — зайдет солнце, прольются в небесах огненные реки и — сгорят, ниспадет на бархатную зелень сада золотисто-красный пепел, потом всё вокруг ощутимо темнеет, ширится, пухнет, облитое
теплым сумраком, опускаются сытые солнцем листья, гнутся травы к земле, всё становится
мягче, пышнее, тихонько дышит разными запахами, ласковыми, как музыка, — и музыка плывет издали, с поля: играют зорю в лагерях.
…У порога, на сундуке, сидит бабушка, согнувшись, не двигаясь, не дыша; я стою пред ней и глажу ее
теплые,
мягкие, мокрые щеки, но она, видимо, не чувствует этого и бормочет угрюмо...
Она стояла среди комнаты, наклонясь надо мною, сбрасывая с меня одежду, повертывая меня, точно мяч; ее большое тело было окутано
теплым и
мягким красным платьем, широким, как мужицкий чапан, его застегивали большие черные пуговицы от плеча и — наискось — до подола. Никогда я не видел такого платья.
Привалов еще раз почувствовал на себе
теплый взгляд Половодовой и с особенным удовольствием пожал ее полную руку с розовыми
мягкими пальцами.
Здесь, как бы то ни было, все-таки
теплее, тоны у природы
мягче, и голодный, озябший человек находит для себя более подходящие естественные условия, чем по среднему или нижнему течению Тыми.
По этим данным, в Корсаковском посту, если брать средние температуры, лето, осень и весна
теплее, чем в Дуэ, почти на 2°, а зима
мягче почти на 5°.
Псаломщик разнес свечи, и они
теплыми,
мягкими, живыми огоньками, одна за другой, зажглись в тяжелом, мутном воздухе, нежно и прозрачно освещая женские лица.
Пока вам Вена не"приестся" — а это непременно наступит рано или поздно, — вы будете себя чувствовать в ней так беззаботно и удобно, как нигде, несмотря на то, что климат ее зимой не из самых
мягких. Зато осень и весна всегда почти ясные и
теплые и позволяют не менее, чем в Париже, жить на воздухе.
Человек вообще меряет свое положение сравнением. Всему этому кругу жилось недурно под
мягким режимом матери, и до вечерам в нашей кухне, жарко натопленной и густо насыщенной запахом жирного борща и
теплого хлеба, собиралась компания людей, в общем довольных судьбой… Трещал сверчок, тускло горел сальный каганчик «на припiчку», жужжало веретено, лились любопытные рассказы, пока кто-нибудь, сытый и разомлевший, не подымался с лавки и не говорил...
Абрамовна вышла из его комнаты с белым салатником, в котором растаял весь лед, приготовленный для компрессов. Возвращаясь с новым льдом через гостиную, она подошла к столу и задула догоравшую свечу. Свет был здесь не нужен. Он только мог мешать крепкому сну Ольги Сергеевны и Софи, приютившихся в
теплых уголках
мягкого плюшевого дивана.
Так заблудившийся в дремучем лесу в зимнюю стужу путник покойно вверяет себя первому встречному и следует за ним, с наслаждением предвкушая
теплую комнату и
мягкое ложе.
Глядя ему в глаза внимательно и ясно, она, по обыкновению, энергично пожала своей маленькой,
теплой и
мягкой рукой его холодную руку.
И в этом
мягком воздухе, полном странных весенних ароматов, в этой тишине, темноте, в этих преувеличенно ярких и точно
теплых звездах — чувствовалось тайное и страстное брожение, угадывалась жажда материнства и расточительное сладострастие земли, растений, деревьев — целого мира.
Там все уютно, все
тепло; там и свет не режет глаз, и тени ложатся
мягче, ровнее.
На портрете была изображена красивая полная шатенка, с необычайно добрым выражением карих глаз, и с чуть заметными складочками у красивых губ, указывающих на сильную волю — это была покойная мать Николая Павловича Зарудина, умершая, когда он еще был в корпусе, но память о которой была жива в его душе, и он с особою ясностью именно теперь припомнил ее
мягкий грудной голос, похожий на голос Талечки, и ее нежную,
теплую, ласкающую руку.
Дома мои влюбленные обыкновенно после ужина, когда весь дом укладывался спать, выходили сидеть на балкон. Ночи все это время были
теплые до духоты. Вихров обыкновенно брал с собой сигару и усаживался на
мягком диване, а Мари помещалась около него и, по большей частя, склоняла к нему на плечо свою голову. Разговоры в этих случаях происходили между ними самые задушевнейшие. Вихров откровенно рассказал Мари всю историю своей любви к Фатеевой, рассказал и об своих отношениях к Груше.
Павел стал осматривать комнату Еспера Иваныча, которую, видимо, убирало чье-то утонченное внимание. По стенам шли
мягкие без дерева диваны, пол был покрыт пушистым
теплым ковром; чтобы летнее солнце не жгло, на окна были опущены огромные маркизы; кроме того, небольшая непритворенная дверь вела на террасу и затем в сад, в котором виднелось множество цветов и растений.
Станция Лазарево. Блестящая пролетка с парой на отлете, кучер в синей рубашке и бархатной безрукавке, в круглой шапочке с павлиньими перьями.
Мягкое покачивание, блеск солнечного утра, запах конского пота и дегтя, в
теплом ветре — аромат желтой сурепицы с темных зеленей овсов. Волнение и ожидание в душе, Зала с блестящим паркетом. Накрытый чайный стол. Володя исчез. Мы с Мишей робко стояли у окна.
Стал ездить там, где мог пешком пройти, привык к
мягкой постели, к нежной, сладкой пище, к роскошному убранству в доме, привык заставлять делать других, что сам можешь сделать, — и нет радости отдыха после труда,
тепла после холода, нет крепкого сна и всё больше ослабляешь себя и не прибавляешь, а убавляешь радости и спокойствия и свободы.
Она была с ним как и всегда, словно бы ничего такого и не случилось, словно жизнь и не должна теперь ни на волос измениться; напротив, Сусанна как будто стала еще
теплее и
мягче, еще любовнее с ним, оттого что для нее была ужасна мысль потерять его навеки.
Наступила уже ночь, а с ее тишиной стало ощутительным то особенное явление, которое летом всегда замечается на Волге: вдруг, откуда-то с юга пахнет в лицо тебе струя
теплого, сильно нагретого воздуха, обвеет всего тебя своим нежащим,
мягким дыханием, то вдруг вслед за тем, с северо-востока резким холодком потянет и опять, спустя некоторое время,
теплая струя, и опять холодок, а в промежутках — ровная тишь и
мягкая ночная прохлада.
Комната действительно была и удобна, и
тепла, и уютна. Широкий,
мягкий диван, письменный стол, шкаф и полки с книгами составляли ее убранство.
Когда, например, кто-нибудь из товарищей предлагал Луке
теплую комнату и
мягкую постель, Лука зачастую отказывался и уходил спать на бульвар или в парк Петровский.
— Фу, пусто вам будь! — воскликнул майор, — вы, канальи, этак просто задавите! — И он, выскочив из кибитки, скомандовал к кабаку, купил ведро водки, распил ее со старыми товарищами и наказал им служить верой и правдой и слушаться начальства, дал старшему из своего скудного кошелька десять рублей и сел в повозку; но, садясь, он почувствовал в ногах у себя что-то
теплое и
мягкое, живое и слегка визжащее.
Здесь было так хорошо,
тепло, уютно; темно-пунцовый свет раскаленных угольев нерешительно и томно сливался на средине комнаты с серым светом сумерек, и в этом слиянии как бы на самой черте его колебалась тонущая в
мягких подушках дивана Глафира.
Она крепко пожала его руку своими красивыми, белыми, сильными пальцами. Ее рука была немногим меньше его руки — но гораздо
теплей и глаже, и
мягче, и жизненней.
И Володе, как нарочно, в эти минуты представляется
тепло и уют их квартиры на Офицерской. Счастливцы! Они спят теперь в
мягких постелях, под
теплыми одеялами, в сухих, натопленных комнатах.
Как часто в такие минуты он мысленно переносился в эту
теплую, освещенную
мягким светом висячей лампы, уютную, хорошо знакомую ему столовую с большими старинными часами на стене, с несколькими гравюрами и старым дубовым буфетом, где все в сборе за круглым столом, на котором поет свою песенку большой пузатый самовар, и, верно, вспоминают своего родного странника по морям.
Они гуляли и говорили о том, как странно освещено море; вода была сиреневого цвета, такого
мягкого и
теплого, и по ней от луны шла золотая полоса.
Теперь голос её звучал
теплее и
мягче, чем тогда, на дворе. Он взглянул на неё, — и лицо у неё было другое, нет складки между бровей, тёмные глаза улыбаются.
Наступил уже вечер,
мягкий и
теплый.