Неточные совпадения
Коцебу, в которой Ролла играл г. Поплёвин, Кору — девица Зяблова, прочие лица были и того
менее замечательны; однако же он прочел их
всех, добрался даже до цены партера и узнал, что афиша была напечатана в типографии губернского правления, потом переворотил на другую сторону: узнать, нет ли там чего-нибудь, но, не нашедши ничего, протер глаза, свернул опрятно и положил в свой ларчик, куда имел обыкновение складывать
все, что ни попадалось.
Хоть я и настаивал давеча, что в присутствии вашего брата не желаю и не могу изъяснить
всего, с чем пришел, тем не
менее я теперь же намерен обратиться к многоуважаемой вашей мамаше для необходимого объяснения по одному весьма капитальному и для меня обидному пункту.
Окончательным своим решением он продолжал
всего менее верить, и когда пробил час,
все вышло совсем не так, а как-то нечаянно, даже почти неожиданно.
Почему же он
всего менее их ожидал и
всего менее о них думал, несмотря на повторившееся даже сегодня известие, что они выезжают, едут, сейчас прибудут?
Ты до того себя разнежил, что, признаюсь, я
всего менее понимаю, как ты можешь быть при
всем этом хорошим и даже самоотверженным лекарем.
— Нет, не брежу… — Раскольников встал с дивана. Подымаясь к Разумихину, он не подумал о том, что с ним, стало быть, лицом к лицу сойтись должен. Теперь же, в одно мгновение, догадался он, уже на опыте, что
всего менее расположен, в эту минуту, сходиться лицом к лицу с кем бы то ни было в целом свете.
Вся желчь поднялась в нем. Он чуть не захлебнулся от злобы на себя самого, только что переступил порог Разумихина.
— Я
все слышал и
все видел, — сказал он, особенно упирая на последнее слово. — Это благородно, то есть я хотел сказать, гуманно! Вы желали избегнуть благодарности, я видел! И хотя, признаюсь вам, я не могу сочувствовать, по принципу, частной благотворительности, потому что она не только не искореняет зла радикально, но даже питает его еще более, тем не
менее не могу не признаться, что смотрел на ваш поступок с удовольствием, — да, да, мне это нравится.
Как бы только самим собой не быть, как бы
всего менее на себя походить!
Одним словом, я вывожу, что и
все, не то что великие, но и чуть-чуть из колеи выходящие люди, то есть чуть-чуть даже способные сказать что-нибудь новенькое, должны, по природе своей, быть непременно преступниками, — более или
менее, разумеется.
Постепенная осадка дна морского, осыпанье гор, наносный ил с прибавкой легких волканических взрывов —
все это совершилось
всего более в судьбе Агафьи Матвеевны, и никто,
всего менее она сама, не замечал это. Оно стало заметно только по обильным, неожиданным и бесконечным последствиям.
Ольга, как всякая женщина в первенствующей роли, то есть в роли мучительницы, конечно,
менее других и бессознательно, но не могла отказать себе в удовольствии немного поиграть им по-кошачьи; иногда у ней вырвется, как молния, как нежданный каприз, проблеск чувства, а потом, вдруг, опять она сосредоточится, уйдет в себя; но больше и чаще
всего она толкала его вперед, дальше, зная, что он сам не сделает ни шагу и останется неподвижен там, где она оставит его.
Какая-нибудь постройка, дела по своему или обломовскому имению, компанейские операции — ничто не делалось без ее ведома или участия. Ни одного письма не посылалось без прочтения ей, никакая мысль, а еще
менее исполнение, не проносилось мимо нее; она знала
все, и
все занимало ее, потому что занимало его.
— Я знаю, что любовь
менее взыскательна, нежели дружба, — сказал он, — она даже часто слепа, любят не за заслуги —
всё так.
Кроме страстного влечения, которое он внушал мне, присутствие его возбуждало во мне в не
менее сильной степени другое чувство — страх огорчить его, оскорбить чем-нибудь, не понравиться ему: может быть, потому, что лицо его имело надменное выражение, или потому, что, презирая свою наружность, я слишком много ценил в других преимущества красоты, или, что вернее
всего, потому, что это есть непременный признак любви, я чувствовал к нему столько же страху, сколько и любви.
Анна одна, ожидая его возвращения с холостого обеда, на который он поехал, ходила взад и вперед по его кабинету (комната, где
менее был слышен шум мостовой) и во
всех подробностях передумывала выражения вчерашней ссоры.
Ему и в голову не приходило подумать, чтобы разобрать
все подробности состояния больного, подумать о том, как лежало там, под одеялом, это тело, как, сгибаясь, уложены были эти исхудалые голени, кострецы, спина и нельзя ли как-нибудь лучше уложить их, сделать что-нибудь, чтобы было хоть не лучше, но
менее дурно.
Он нисколько не интересовался тем, что он сам говорил, еще
менее тем, что они говорили, и только желал одного — чтоб им и
всем было хорошо и приятно.
В конце мая, когда уже
всё более или
менее устроилось, она получила ответ мужа на свои жалобы о деревенских неустройствах. Он писал ей, прося прощения в том, что не обдумал
всего, и обещал приехать при первой возможности. Возможность эта не представилась, и до начала июня Дарья Александровна жила одна в деревне.
Нынче
менее, чем когда-нибудь, обратил он внимание на знакомую, привычную обстановку, на сцену, на этот шум, на
всё это знакомое, неинтересное, пестрое стадо зрителей в битком набитом театре.
— Но он видит это и знает. И разве ты думаешь, что он не
менее тебя тяготится этим? Ты мучишься, он мучится, и что же может выйти из этого? Тогда как развод развязывает
всё, — не без усилия высказал Степан Аркадьич главную мысль и значительно посмотрел на нее.
— Так вы нынче ждете Степана Аркадьича? — сказал Сергей Иванович, очевидно не желая продолжать разговор о Вареньке. — Трудно найти двух свояков,
менее похожих друг на друга, — сказал он с тонкою улыбкой. — Один подвижной, живущий только в обществе, как рыба в воде; другой, наш Костя, живой, быстрый, чуткий на
всё, но, как только в обществе, так или замрет или бьется бестолково, как рыба на земле.
Но, несмотря на то, что его любовь была известна
всему городу —
все более или
менее верно догадывались об его отношениях к Карениной, — большинство молодых людей завидовали ему именно в том, что было самое тяжелое в его любви, — в высоком положении Каренина и потому в выставленности этой связи для света.
Левин чувствовал
всё более и более, что
все его мысли о женитьбе, его мечты о том, как он устроит свою жизнь, что
всё это было ребячество и что это что-то такое, чего он не понимал до сих пор и теперь еще
менее понимает, хотя это и совершается над ним; в груди его
всё выше и выше поднимались содрогания, и непокорные слезы выступали ему на глаза.
Князь же, напротив, находил за границей
всё скверным, тяготился европейской жизнью, держался своих русских привычек и нарочно старался выказывать себя за границей
менее Европейцем, чем он был в действительности.
«Я, воспитанный в понятии Бога, христианином, наполнив
всю свою жизнь теми духовными благами, которые дало мне христианство, преисполненный
весь и живущий этими благами, я, как дети, не понимая их, разрушаю, то есть хочу разрушить то, чем я живу. А как только наступает важная минута жизни, как дети, когда им холодно и голодно, я иду к Нему, и еще
менее, чем дети, которых мать бранит за их детские шалости, я чувствую, что мои детские попытки с жиру беситься не зачитываются мне».
Ей показалось, что и она и
все они притворяются, и ей стало так скучно и неловко в этом обществе, что она сколько возможно
менее ездила к графине Лидии Ивановне.
После каждого доклада он чувствовал себя умнее, значительней и чувствовал, что чем более красиво рисует он
все то, что видел, — тем
менее страшным становится оно для него.
Он считал, что эта репутация стоит ему недорого, его отношение к людям принимало характер
все менее лестный для них, а роль покровителя выдумкам и заблуждениям людей очень увлекала Самгина.
Кошмарное знакомство становилось
все теснее и тяжелей. Поручик Петров сидел плечо в плечо с Климом Самгиным, хлопал его ладонью по колену, толкал его локтем, плечом, радовался чему-то, и Самгин убеждался, что рядом с ним — человек ненормальный, невменяемый. Его узенькие, монгольские глаза как-то неестественно прыгали в глазницах и сверкали, точно рыбья чешуя. Самгин вспомнил поручика Трифонова, тот был
менее опасен, простодушнее этого.
— Вы очень много посвящаете сил и времени абстракциям, — говорил Крэйтон и чистил ногти затейливой щеточкой. —
Все, что мы знаем, покоится на том, чего мы никогда не будем знать. Нужно остановиться на одной абстракции. Допустите, что это — бог, и предоставьте цветным расам, дикарям тратить воображение на различные, более или
менее наивные толкования его внешности, качеств и намерений. Нам пора привыкнуть к мысли, что мы — христиане, и мы действительно христиане, даже тогда, когда атеисты.
Все думалось о Маргарите, но эти думы, медленно теряя остроту, хотя и становились
менее обидными, но
все более непонятны.
Наблюдая за его действиями, Самгин подумал, что раньше
все это показалось бы ему смешным и не достойным человека, которому, вероятно, не
менее пятидесяти лет, а теперь вот, вспомнив полковника Васильева, он невольно и сочувственно улыбнулся дяде Мише.
Он говорил
все охотнее и
менее хрипло.
Макаров вел себя с Томилиным
все менее почтительно; а однажды, спускаясь по лестнице от него, сказал как будто нарочно громко...
Это повторялось на разные лады, и в этом не было ничего нового для Самгина. Не ново было для него и то, что
все эти люди уже ухитрились встать выше события, рассматривая его как не очень значительный эпизод трагедии глубочайшей. В комнате стало просторней,
менее знакомые ушли, остались только ближайшие приятели жены; Анфимьевна и горничная накрывали стол для чая; Дудорова кричала Эвзонову...
Он стал относиться к ней более настороженно, недоверчиво вслушивался в ее спокойные, насмешливые речи, тщательнее взвешивал их и
менее сочувственно принимал иронию ее суждений о текущей действительности; сами по себе ее суждения далеко не всегда вызывали его сочувствие, чаще
всего они удивляли.
Она и Варавка становились
все менее видимы Климу, казалось, что они и друг с другом играют в прятки; несколько раз в день Клим слышал вопросы, обращенные к нему или к Малаше, горничной...
Бердников
все время пил, подливая в шампанское коньяк, но не пьянел, только голос у него понизился, стал более тусклым, точно отсырев, да вздыхал толстяк
все чаще, тяжелей. Он продолжал показывать пестроту словесного своего оперения, но уже
менее весело и слишком явно стараясь рассмешить.
«
Все в мире стремится к более или
менее устойчивому равновесию, — напомнил он себе. — Действительности дан революционный толчок, она поколебалась, подвинулась вперед и теперь…»
Самгин ушел, удовлетворенный ее равнодушием к истории с кружком Пермякова. Эти маленькие волнения ненадолго и неглубоко волновали его; поток, в котором он плыл, становился
все уже, но — спокойнее, события принимали
все более однообразный характер, действительность устала поражать неожиданностями, становилась
менее трагичной, туземная жизнь текла так ровно, как будто ничто и никогда не возмущало ее.
— Я — оптимист. Я верю, что
все люди более или
менее, но всегда удачные творения величайшего артиста, которого именуем — бог!
Все, что говорил Прейс, было более или
менее знакомо из книг, доводы и выводы которых хотя и были убедительны, но — не нужны Самгину.
Память произвольно выдвинула фигуру Степана Кутузова, но сама нашла, что неуместно ставить этого человека впереди
всех других, и с неодолимой, только ей доступной быстротою отодвинула большевика в сторону, заместив его вереницей людей
менее антипатичных. Дунаев, Поярков, Иноков, товарищ Яков, суховатая Елизавета Спивак с холодным лицом и спокойным взглядом голубых глаз. Стратонов, Тагильский, Дьякон, Диомидов, Безбедов, брат Димитрий… Любаша… Маргарита, Марина…
Доктор, схватив шляпу, бросился вниз, Самгин пошел за ним, но так как Любомудров не повторил ему приглашения ехать с ним, Самгин прошел в сад, в беседку. Он вдруг подумал, что день Девятого января, несмотря на
весь его ужас, может быть
менее значителен по смыслу, чем сегодняшняя драка, что вот этот серый день более глубоко задевает лично его.
Он сознавал, что Марина занимает первое место в его жизни, что интерес к ней растет, становится настойчивей, глубже, а она —
все менее понятна.
«Короче, потому что быстро хожу», — сообразил он. Думалось о том, что в городе живет свыше миллиона людей, из них — шестьсот тысяч мужчин, расположено несколько полков солдат, а рабочих, кажется,
менее ста тысяч, вооружено из них, говорят, не больше пятисот. И эти пять сотен держат
весь город в страхе. Горестно думалось о том, что Клим Самгин, человек, которому ничего не нужно, который никому не сделал зла, быстро идет по улице и знает, что его могут убить. В любую минуту. Безнаказанно…
Она мешала Самгину обдумывать будущее, видеть себя в нем значительным человеком, который живет устойчиво, пользуется известностью, уважением; обладает хорошо вышколенной женою, умелой хозяйкой и скромной женщиной, которая однако способна говорить обо
всем более или
менее грамотно. Она обязана неплохо играть роль хозяйки маленького салона, где собирался бы кружок людей, серьезно занятых вопросами культуры, и где Клим Самгин дирижирует настроением, создает каноны, законодательствует.
Все такие речи были более или
менее знакомы и привычны; они не пугали, не раздражали, а в ответах Прейса было даже нечто утешительное.
Рассказывая, она крепко сжимала пальцы рук в кулачок и, покачиваясь, размеренно пристукивала кулачком по коленям своим. Голос ее звучал
все тише,
все менее оживленно, наконец она говорила как бы сквозь дрему и вызывала этим у Клима грустное чувство.
Уроки Томилина становились
все более скучны,
менее понятны, а сам учитель как-то неестественно разросся в ширину и осел к земле. Он переоделся в белую рубаху с вышитым воротом, на его голых, медного цвета ногах блестели туфли зеленого сафьяна. Когда Клим, не понимая чего-нибудь, заявлял об этом ему, Томилин, не сердясь, но с явным удивлением, останавливался среди комнаты и говорил почти всегда одно и то же...