Неточные совпадения
Лица у них были полные и круглые, на иных даже были бородавки, кое-кто был и рябоват, волос они на голове не носили ни хохлами, ни буклями, ни на
манер «черт меня побери», как
говорят французы, — волосы у них были или низко подстрижены, или прилизаны, а черты лица больше закругленные и крепкие.
— Да как же, вот этого бедного Миколку вы ведь как, должно быть, терзали и мучили, психологически-то, на свой
манер, покамест он не сознался; день и ночь, должно быть, доказывали ему: «ты убийца, ты убийца…», — ну, а теперь, как он уж сознался, вы его опять по косточкам разминать начнете: «Врешь, дескать, не ты убийца! Не мог ты им быть! Не свои ты слова
говоришь!» Ну, так как же после этого должность не комическая?
Сначала княгиня замечала только, что Кити находится под сильным влиянием своего engouement, как она называла, к госпоже Шталь и в особенности к Вареньке. Она видела, что Кити не только подражает Вареньке в её деятельности, но невольно подражает ей в её
манере ходить,
говорить и мигать глазами. Но потом княгиня заметила, что в дочери, независимо от этого очарования, совершается какой-то серьезный душевный переворот.
Узнав все эти подробности, княгиня не нашла ничего предосудительного в сближении своей дочери с Варенькой, тем более что Варенька имела
манеры и воспитание самые хорошие: отлично
говорила по-французски и по-английски, а главное — передала от г-жи Шталь сожаление, что она по болезни лишена удовольствия познакомиться с княгиней.
Левин презрительно улыбнулся. «Знаю, — подумал он, — эту
манеру не одного его, но и всех городских жителей, которые, побывав раза два в десять лет в деревне и заметив два-три слова деревенские, употребляют их кстати и некстати, твердо уверенные, что они уже всё знают. Обидной, станет 30 сажен.
Говорит слова, а сам ничего не понимает».
Мы, люди старого века, мы полагаем, что без принсипов (Павел Петрович выговаривал это слово мягко, на французский
манер, Аркадий, напротив, произносил «прынцип», налегая на первый слог), без принсипов, принятых, как ты
говоришь, на веру, шагу ступить, дохнуть нельзя.
Металлическим тенорком и в
манере человека, привыкшего
говорить много, Корвин стал доказывать необходимость организации народных хоров, оркестров, певческих обществ.
— Не нахожу, что играет. Может быть, когда-то он усвоил все эти
манеры, подчиняясь моде, но теперь это подлинное его. Заметь — он порою
говорит наивно, неумно, а все-таки над ним не посмеешься, нет! Хорош старик! Личность!
Пришел Шемякин. Он показался Самгину еще более красивым, холеным, его сопровождал Дронов, как бы для того, чтоб подчеркнуть парадность фигуры Шемякина. Снимая перчатки
манерой премьера драмы, он весело
говорил...
И, взяв Прейса за плечо, подтолкнул его к двери, а Клим, оставшись в комнате, глядя в окно на железную крышу, почувствовал, что ему приятен небрежный тон, которым мужиковатый Кутузов
говорил с маленьким изящным евреем. Ему не нравились демократические
манеры, сапоги, неряшливо подстриженная борода Кутузова; его несколько возмутило отношение к Толстому, но он видел, что все это, хотя и не украшает Кутузова, но делает его завидно цельным человеком. Это — так.
«Всякого заинтересовала бы. Гедонизм. Чепуха какая-то. Очевидно — много читала.
Говорит в
манере героинь Лескова. О поручике вспомнила после всего и равнодушно. Другая бы ужасалась долго. И — сентиментально… Интеллигентские ужасы всегда и вообще сентиментальны… Я, кажется, не склонен ужасаться. Не умею. Это — достоинство или недостаток?»
Манере Туробоева
говорить Клим завидовал почти до ненависти к нему. Туробоев называл идеи «девицами духовного сословия», утверждал, что «гуманитарные идеи требуют чувства веры значительно больше, чем церковные, потому что гуманизм есть испорченная религия». Самгин огорчался: почему он не умеет так легко толковать прочитанные книги?
С какой холодной важностью и строгостью в лице, с каким достоинством
говорил губернатор, глядя полусурово, но с любопытством на нас, на новые для него лица,
манеры, прически, на шитые золотом и серебром мундиры, на наше открытое и свободное между собой обращение! Мы скрадывали невольные улыбки, глядя, как он старался поддержать свое истинно японское достоинство.
Испанцев в церквах совсем нет; испанок немного больше. Все метисы, тагалы да заезжие европейцы разных наций. Мы везде застали проповедь. Проповедники
говорили с жаром, но этот жар мне показался поддельным;
манеры и интонация голоса у всех заученные.
Это у них вовсе не брань: они
говорят не сердясь, а так, своя
манера.
Надо прибавить, что он
говорил по-русски много и охотно, но как-то у него каждая фраза выходила на немецкий
манер, что, впрочем, никогда не смущало его, ибо он всю жизнь имел слабость считать свою русскую речь за образцовую, «за лучшую, чем даже у русских», и даже очень любил прибегать к русским пословицам, уверяя каждый раз, что русские пословицы лучшие и выразительнейшие изо всех пословиц в мире.
Помнившие ее молодою
говорят, что она была живая, очень красивая, стройная, немного чопорная девушка и что возня с хозяйством обратила ее в вечно движущуюся и бойкую на слова женщину. Но следы молодости и иных
манер остались в ней.
Бабушка, по воспитанию, была старого века и разваливаться не любила, а держала себя прямо, с свободной простотой, но и с сдержанным приличием в
манерах, и ног под себя, как делают нынешние барыни, не поджимала. «Это стыдно женщине», —
говорила она.
— Да, кузина, и я вам
говорю: остерегайтесь! Это опасные выходцы: может быть, под этой интересной бледностью, мягкими кошачьими
манерами кроется бесстыдство, алчность и бог знает что! Он компрометирует вас…
— Я вот слушаюсь вас и верю, когда вижу, что вы дело
говорите, — сказал он. — Вас смущала резкость во мне, — я сдерживаюсь. Отыскал я старые
манеры и скоро буду, как Тит Никоныч, шаркать ножкой, кланяясь, и улыбаться. Не бранюсь, не ссорюсь, меня не слыхать. Пожалуй, скоро ко всенощной пойду… Чего еще!
Никто, собственно, не
говорил, что нельзя самому понять, что хорошо, что дурно, но у Ивана Васильевича была такая
манера отвечать на свои собственные, возникающие вследствие разговора мысли и по случаю этих мыслей рассказывать эпизоды из своей жизни.
Например, нейтральные и ненейтральные комнаты строго различаются; но разрешение на допуск в ненейтральные комнаты установлено раз навсегда для известного времени дня: это потому, что две из трех граней дня перенесены в ненейтральные комнаты; установился обычай пить утренний чай в ее комнате, вечерний чай в его комнате; вечерний чай устраивается без особенных процедур; слуга, все тот же Степан, вносит в комнату Александра самовар и прибор, и только; но с утренним чаем особая
манера: Степан ставит самовар и прибор на стол в той нейтральной комнате, которая ближе к комнате Веры Павловны, и
говорит Александру Матвеичу, что самовар подан, то есть
говорит, если находит Александра Матвеича в его кабинете; но если не застает?
Да, при всей дикости его
манеры, каждый оставался убежден, что Рахметов поступил именно так, как благоразумнее и проще всего было поступить, и свои страшные резкости, ужаснейшие укоризны он
говорил так, что никакой рассудительный человек не мог ими обижаться, и, при всей своей феноменальной грубости, он был, в сущности, очень деликатен.
Отец любил Катю, не давал ультравеликосветским гувернанткам слишком муштровать девушку: «это глупости»,
говорил он про всякие выправки талии, выправки
манер и все тому подобное; а когда Кате было 15 лет, он даже согласился с нею, что можно обойтись ей и без англичанки и без француженки.
(Очевидна вся недостаточность этого аргумента, который скорее может быть приведен в защиту идеи откровения, нежели для подтверждения общей точки зрения Гегеля: для него Бог дан в мышлении, есть мышление, а при этом, строго
говоря, некому и нечему открываться, и если сам Гегель и
говорит об откровенной религии, то делает это по своей обычной
манере пользоваться эмпирическими данными для нанизывания их на пан-логическую схему).
Обыкновенно он прежде всего направлялся к дому секретаря уездного суда и открывал перед его окнами нечто вроде судебного заседания, выбрав из толпы подходящих актеров, изображавших истцов и ответчиков; он сам
говорил за них речи и сам же отвечал им, подражая с большим искусством голосу и
манере обличаемого.
Главное занятие его, сверх езды за каретой, — занятие, добровольно возложенное им на себя, состояло в обучении мальчишек аристократическим
манерам передней. Когда он был трезв, дело еще шло кой-как с рук, но когда у него в голове шумело, он становился педантом и тираном до невероятной степени. Я иногда вступался за моих приятелей, но мой авторитет мало действовал на римский характер Бакая; он отворял мне дверь в залу и
говорил...
— Это так, вертопрахи, —
говорил он, — конечно, они берут, без этого жить нельзя, но, то есть, эдак ловкости или знания закона и не спрашивайте. Я расскажу вам, для примера, об одном приятеле. Судьей был лет двадцать, в прошедшем году помре, — вот был голова! И мужики его лихом не поминают, и своим хлеба кусок оставил. Совсем особенную
манеру имел. Придет, бывало, мужик с просьбицей, судья сейчас пускает к себе, такой ласковый, веселый.
Отчаянный роялист, он участвовал на знаменитом празднике, на котором королевские опричники топтали народную кокарду и где Мария-Антуанетта пила на погибель революции. Граф Кенсона, худой, стройный, высокий и седой старик, был тип учтивости и изящных
манер. В Париже его ждало пэрство, он уже ездил поздравлять Людовика XVIII с местом и возвратился в Россию для продажи именья. Надобно было, на мою беду, чтоб вежливейший из генералов всех русских армий стал при мне
говорить о войне.
Манера писать у меня, как я
говорил уже, афористическая, хотя эта естественно свойственная мне форма недостаточно выработанная и последовательная.
И про них в свою очередь Анна Марковна знала и могла бы рассказать несколько темных и не особенно лестных анекдотов, но в их среде было не принято
говорить об источниках семейного благополучия — ценились только ловкость, смелость, удача и приличные
манеры.
Лиза была не по летам развитая девочка: в двенадцать лет похожа была на взрослую девицу по разговору, хотя по внешности не казалась старше своих лет; с миловидностью почему-то английского типа, с двумя выдающимися зубами верхней челюсти, с забавным англо-французским акцентом, когда
говорила по-русски, со смесью детскости, с
манерами и тоном взрослой девицы. Она не
говорила Герцену"папа", а называла его и в его присутствии"Александр Иваныч", с сильной картавостью.
Катков тогда смотрел еще совсем не старым мужчиной с лицом благообразного типа, красивыми глазами, тихими
манерами и спокойной речью глуховатого голоса. Он похож был на профессора гораздо больше, чем на профессионального журналиста. Разговорчивостью и он не отличался. За столом что-то
говорили об Англии, и сразу чувствовалось, что это — главный конек у этих англоманов и тогда самой чистой водылибералов русской журналистики.
Тогда он мне показался умным и речистым (с сильным акцентом) южанином, итальянского типа в лице, держался довольно скромно и по
манерам и в тоне и с горячей убежденностью во всем, что он
говорил.
О моей писательской
манере, о том, что французы стали называть художественным почерком, начали
говорить в рецензиях только в 80-е годы, находя, что я стал будто бы подражать французским натуралистам, особенно Золя.
Это был юноша уже на возрасте, запоздавший в гимназии. Небольшого роста, коренастый, с крутым лбом и кривыми ногами, он напоминал гунна, и его порой называли гунном. Меня заинтересовала в нем какая-то особенная
манера превосходства, с которой он относился к малышам, товарищам по классу. Кроме того, он
говорил намеками, будто храня что-то недосказанное про себя.
Однажды я спросил его: «Дед! зачем живут люди?..» (Стараясь
говорить голосом Луки и подражая его
манерам.) «А — для лучшего люди-то живут, милачок!
Вообще все его слова и
манеры были как нельзя более под стать его сюртуку, красноречиво
говорили о его благовоспитанности и с первого же раза располагали в его пользу.
Платов не совсем доволен был тем, что туляки так много времени требуют и притом не
говорят ясно: что такое именно они надеются устроить. Спрашивал он их так и иначе и на все
манеры с ними хитро по-донски заговаривал; но туляки ему в хитрости нимало не уступили, потому что имели они сразу же такой замысел, по которому не надеялись даже, чтобы и Платов им поверил, а хотели прямо свое смелое воображение исполнить, да тогда и отдать.
Распространена была также
манера заставлять денщиков
говорить по-французски: бонжур, мусьё; бони нюит, мусьё; вуле ву дю те, мусьё [Здравствуйте, сударь; доброй ночи, сударь; хотите чаю, сударь (франц.).], — и все в том же роде, что придумывалось, как оттяжка, от скуки, от узости замкнутой жизни, от отсутствия других интересов, кроме служебных.
Не поверите: ведь она с ним четырех слов не молвила, а я только посоветовала, а она, моя голубушка, хоть бы слово против: если вам, maman, угодно,
говорит, так я,
говорит, охотно пойду,
говорит…» — «Это истинно редкая девица в наш развращенный век!» — отвечали на разные
манеры знакомые и друзья Мавры Ильинишны, и потом начинались сплетни и бессовестное черненье чужих репутаций.
Аристократические
манеры не были отличительным свойством Медузина: он никогда не мог решиться ученикам
говорить вы и не прибавлять в разговоре слов, мало употребляемых в высшем обществе.
Остроумно придумывая разные фигуры, он вместе с тем сейчас же принялся зубоскалить над Марфиным и его восторженным обожанием Людмилы, на что она не без досады возражала: «Ну, да, влюблена, умираю от любви к нему!» — и в то же время взглядывала и на стоявшего у дверей Марфина, который, опершись на косяк, со сложенными, как Наполеон, накрест руками, и подняв, по своей
манере, глаза вверх, весь был погружен в какое-то созерцательное состояние; вылетавшие по временам из груди его вздохи
говорили, что у него невесело на душе; по-видимому, его более всего возмущал часто раздававшийся громкий смех Ченцова, так как каждый раз Марфина при этом даже подергивало.
— Я сейчас беседовал и даже спорил с ним! — объяснил капитан. — Чудак он, должно быть, величайший; когда
говорит, так наслажденье его слушать, сейчас видно, что философ и ученейший человек, а по
манерам какой-то прыгунчик.
Василий Иваныч обнаруживал некоторое знакомство с европейскими
манерами, то есть
говорил резонно и свободно, дышал ровно и совсем не курил; напротив, Павел Матвеич
говорил отрывисто, почти что мычал, не дышал, а сопел и фыркал, курил вонючие папиросы, одну за другою, и при этом как-то неистово захлебывался.
Собственно
говоря, ломали все, без исключения; но генерал сделался до того уже прозорлив, что в самой
манере ломания усматривал очень тонкие, почти неуловимые оттенки.
Взирая на него, как он хлопочет и надрывается, усматривая на каждом шагу несомненные доказательства его почтительности, начальство
говорило:"О! это молодой человек верный! этот не выдаст!"Напротив того, Митенька был неприступен и непроницаем; он хранил свою пошлость про себя и совершенно искренно верил, что в ней заключаются истинные задатки будущего государственного человека; он не хлопотал, не суетился, но делал свои маленькие нелепости серьезно и методически и поражал при этом благородством
манер.
По тону голоса и по
манере, с которою Абреев
говорил, видно было, что он немножко подсмеивался над этим.
— Ах, Поль! Это ты! Здравствуй! —
говорила она и, видимо, старалась, по своей прежней
манере, относиться к нему, как к очень еще молодому человеку, почти что мальчику; но сама вместе с тем была пресконфуженная и пресмешная.
Они и отвечают этак лаконически, по их
манере, что, дескать, тонкого ума и со здравым суждением,
говорят, человек.