Неточные совпадения
«Я говорил, что я возропщу, — хрипло кричал он, с пылающим, перекошенным лицом, потрясая в воздухе
кулаком, как бы грозя кому-то, — и возропщу, возропщу!» Но Арина Власьевна, вся в
слезах, повисла у него на шее, и оба вместе пали ниц.
Обалдуй, весь разнеженный, стоял, глупо разинув рот; серый мужичок тихонько всхлипывал в уголку, с горьким шепотом покачивая головой; и по железному лицу Дикого-Барина, из-под совершенно надвинувшихся бровей, медленно прокатилась тяжелая
слеза; рядчик поднес сжатый
кулак ко лбу и не шевелился…
— Ведь что вы думаете? — продолжал он, ударив
кулаком по столу и стараясь нахмурить брови, меж тем как
слезы все еще бежали по его разгоряченным щекам, — ведь выдала себя девка, пошла да и выдала себя…
Но тут из глаз ее покатились
слезы, и Самгин подумал, что плакать она — не умеет: глаза открыты и ярко сверкают, рот улыбается, она колотит себя
кулаками по коленям и вся воинственно оживлена.
Слезы ее — не настоящие, не нужны, это — не
слезы боли, обиды. Она говорила низким голосом...
— Как-то я остался ночевать у него, он проснулся рано утром, встал на колени и долго молился шепотом, задыхаясь, стуча
кулаками в грудь свою. Кажется, даже до
слез молился… Уходят, слышите? Уходят!
Отец Клима словообильно утешал доктора, а он, подняв черный и мохнатый
кулак на уровень уха, потрясал им и говорил, обливаясь пьяными
слезами...
Похолодев от испуга, Клим стоял на лестнице, у него щекотало в горле,
слезы выкатывались из глаз, ему захотелось убежать в сад, на двор, спрятаться; он подошел к двери крыльца, — ветер кропил дверь осенним дождем. Он постучал в дверь
кулаком, поцарапал ее ногтем, ощущая, что в груди что-то сломилось, исчезло, опустошив его. Когда, пересилив себя, он вошел в столовую, там уже танцевали кадриль, он отказался танцевать, подставил к роялю стул и стал играть кадриль в четыре руки с Таней.
Взмахнув руками, он сбросил с себя шубу и начал бить
кулаками по голове своей; Самгин видел, что по лицу парня обильно текут
слезы, видел, что большинство толпы любуется парнем, как фокусником, и слышал восторженно злые крики человека в опорках...
Бабы громко выли; мужики изредка утирали
слезы кулаком.
Иван Федорович вскочил и изо всей силы ударил его
кулаком в плечо, так что тот откачнулся к стене. В один миг все лицо его облилось
слезами, и, проговорив: «Стыдно, сударь, слабого человека бить!», он вдруг закрыл глаза своим бумажным с синими клеточками и совершенно засморканным носовым платком и погрузился в тихий слезный плач. Прошло с минуту.
Похоже было на то, когда пьяный человек, воротясь домой, начинает с необычайным жаром рассказывать жене или кому из домашних, как его сейчас оскорбили, какой подлец его оскорбитель, какой он сам, напротив, прекрасный человек и как он тому подлецу задаст, — и все это длинно-длинно, бессвязно и возбужденно, со стуком
кулаками по столу, с пьяными
слезами.
Варя(сквозь
слезы). Вот так бы и дала ему… (Грозит
кулаком.)
Досифея подала самовар и радостно замычала, когда Привалов заговорил с ней. Объяснив при помощи знаков, что седой старик с большой бородой сердится, она нахмурила брови и даже погрозила
кулаком на половину Василия Назарыча. Марья Степановна весело смеялась и сквозь
слезы говорила...
Слова Марьи Гавриловны болезненно отдались в самом глубоком тайнике Манефина сердца. Вспомнились ей затейливые речи Якимушки, свиданья в лесочке и
кулаки разъяренного родителя… Вспомнился и паломник, бродящий по белý свету… Взглянула игуменья на вошедшую Фленушку, и
слезы заискрились на глазах ее.
— Первая из них, — начал он всхлипывающим голосом и утирая
кулаком будто бы
слезы, — посвящена памяти моего благодетеля Ивана Алексеевича Мохова; вот нарисована его могила, а рядом с ней и могила madame Пиколовой. Петька Пиколов, супруг ее (он теперь, каналья, без просыпу день и ночь пьет), стоит над этими могилами пьяный, плачет и говорит к могиле жены: «Ты для меня трудилась на поле чести!..» — «А ты, — к могиле Ивана Алексеевича, — на поле труда и пота!»
Вихров невольно засмотрелся на него: так он хорошо и отчетливо все делал… Живописец и сам, кажется, чувствовал удовольствие от своей работы: нарисует что-нибудь окончательно, отодвинется на спине по лесам как можно подальше, сожмет
кулак в трубку и смотрит в него на то, что сделал; а потом, когда придет час обеда или завтрака, проворно-проворно
слезет с лесов, сбегает в кухню пообедать и сейчас же опять прибежит и начнет работать.
Морок пришел в какое-то неистовство: рвал на себе волосы, ругался, грозил неизвестно кому
кулаком, а
слезы так и катились по его лицу.
На скорую руку вытерла она свои непрошенные
слезы кулаком, опнулась около своих ворот и еще раз всплакнула.
— Не оставь ты, Петр Елисеич, Макарку-то дурака… — просил Тит, вытирая непрошенную
слезу кулаком. — Сам вижу, что дурак… Умного-то жаль, Петр Елисеич, а дурака, этово-тово, вдвое.
А когда доктор ушел и жена со
слезами стала уговаривать его согласиться на операцию, он сжал
кулак и, погрозив ей, заявил...
Но
слезы не являлись. Я тер
кулаком глаза, сопел носом, — никакого результата.
На меня напал один барин, огромный-преогромный, больше меня, и прямо всех от меня отпихнул и схватил меня за обе руки и поволок за собою: сам меня ведет, а сам других во все стороны
кулаками расталкивает и преподло бранится, а у самого на глазах
слезы.
Этот ответ исказил добродушно-сосредоточенное лицо Прасковьи Семеновны; глаза у ней сверкнули чисто сумасшедшим гневом, и она обрушилась на директора театра целым градом упреков и ругательств, а потом бросилась на него прямо с
кулаками. Ее схватили и пытались успокоить, но все было напрасно: Прасковья Семеновна отбивалась и долго оглашала театр своим криком, пока пароксизм бешенства не разрешился
слезами.
Испуганные долгим отсутствием отца и неподвижностью матери, они плакали, размазывая
слезы по лицу грязными
кулаками и обильно проливая их в закопченный чугунок.
Лелька, правда, очень обрадовалась. Такая тоска была, так чувствовала она себя одинокой. Хотелось, чтобы кто-нибудь гладил рукой по волосам, а самой плакать
слезами обиженного ребенка, всхлипывать, может быть, тереть глаза
кулаками. Она усадила мать на диван, обняла за талию и крепко к ней прижалась. Глаза у матери стали маленькими и любовно засветились.
— А я так очень несчастна, страшно несчастна, Юлико! — вырвалось у меня, и вдруг я разрыдалась совсем по-детски, зажимая глаза
кулаками, с воплями и стонами, заглушаемыми подушкой. Я упала на изголовье больного и рыдала так, что, казалось, грудь моя разорвется и вся моя жизнь выльется в этих
слезах. Плача, стеная и всхлипывая, я рассказала ему, что папа намерен жениться, но что я не хочу иметь новую маму, что я могу любить только мою покойную деду и т. д., и т. д.
— Да!.. — уже со
слезами в голосе повторял Кишкин. — Да… Легко это говорить: перестань!.. А никто не спросит, как мне живется… да. Может, я
кулаком слезы-то вытираю, а другие радуются… Тех же горных инженеров взять: свои дома имеют, на рысаках катаются, а я вот на своих на двоих вышагиваю. А отчего, Родион Потапыч? Воровать я вовремя не умел… да.
Иван Ильич рыдал. Долго рыдал. Потом поднял смоченное
слезами лицо и ударил
кулаком по столу.
Геннадий Васильевич, тронутый до
слез, подкрепил свой монолог сильным ударом
кулака об стол.
Но как бы там ни было, был ли всему виной Захар или другой кто, только тетушке Анне много раз еще после того привелось утешать молоденькую сноху свою. К счастию еще, случалось всегда так, что старик ничего не замечал. В противном случае, конечно, не обошлось бы без шуму и крику; чего доброго, Гришке довелось бы, может статься, испытать, все ли еще крепки были
кулаки у Глеба Савиныча; Дуне, в свой черед, пришлось бы тогда пролить еще больше
слез.
Полно дурачиться, полно друг дружке отирать
слезы кулаком да палкой.
Второй сын Яков, кругленький и румяный, был похож лицом на мать. Он много и даже как будто с удовольствием плакал, а перед тем, как пролить
слёзы, пыхтел, надувая щёки, и тыкал
кулаками в глаза свои. Он был труслив, много и жадно ел и, отяжелев от еды, или спал или жаловался...
Ахов. Что вы! Нищие, нищие, одумайтесь! Ведь мне только рассердиться стоит да уйти от вас, так вы после слезы-то
кулаком станете утирать. Не вводите меня в гнев!
Каким-нибудь куском сала или ветошным отребьем захочу ли марать свою честь!» Потом начинал
кулаком утирать
слезы, упрекал в клевете своих недоброжелателей, которые будто требовали от него акциденции, да он, помня присягу и долг благородного человека и верного сына отечества, не посягнул на такие гнусные дела.
— Сладко пишет, — прибавил один господин. — Захочет за сердце схватить, так уж не пеняй схватить, а
слезы и
кулаком не удержишь.
— Ну! — вскричал он, отчаянно ударяя себя
кулаками об полы. — Пришла беда, отворяй ворота! Верно, опять за подушными! Полно тебе, Варвара, душу мне только мутишь слезами-те… Эко дело… эко дело… как тут быть!..
Акулина Ивановна. Уйдем, отец! Уйдем… пожалуйста, уйдем! (Грозя
кулаком Нилу.) Ну, Нилка! Ну, уж… погоди! (Со
слезами.) Уж погоди… дождешься!
Отец Андроник неожиданно замолк, отвернулся и
кулаком вытер
слезу.
Он высоко поднял сжатый
кулак, но у ног его, охватив руками колена, билась в истерике попадья и бормотала, захлебываясь
слезами и хохотом...
Доктор, позеленевший от множества выпитого им вина, все дразнил Розку, доводя ее до злых
слез, и шутил какие-то страшные шутки. А телеграфист Коля почему-то расплакался, стучал
кулаками по столу и орал...
Что ни говорил Огнев, всё до последнего слова казалось ему отвратительным и плоским. Чувство вины росло в нем с каждым шагом. Он злился, сжимал
кулаки и проклинал свою холодность и неумение держать себя с женщинами. Стараясь возбудить себя, он глядел на красивый стан Верочки, на ее косу и следы, которые оставляли на пыльной дороге ее маленькие ножки, припоминал ее слова и
слезы, но всё это только умиляло, по не раздражало его души.
Степан размахнулся и ударил
кулаком по скамье, на которой лежала Марья. По его щеке поползла крупная сверкающая
слеза. Он смахнул с лица
слезу, сел за стол и принялся за кашу. Марья поднялась и, всхлипывая, села за печью, подальше от людей. Съели кашу.
Он швырнул, кота к моим ногам и, сжав
кулаки, быком пошел на меня, его правый глаз разгорался, а левый, покраснев, полно налился
слезою.
— Что такое
слезы? — спрашивает Иуда и бешено толкает неподвижное время, бьет его
кулаками, проклинает, как раба. Оно чужое и оттого так непослушно. О, если бы оно принадлежало Иуде, — но оно принадлежит всем этим плачущим, смеющимся, болтающим, как на базаре, оно принадлежит солнцу, оно принадлежит кресту и сердцу Иисуса, умирающему так медленно.
В стороне стоял весь избитый Матюшка и плакал, утирая
слезы кулаком связанных рук.