Неточные совпадения
Когда бы жизнь домашним кругом
Я ограничить захотел;
Когда б мне быть отцом, супругом
Приятный жребий повелел;
Когда б семейственной картиной
Пленился я хоть миг единой, —
То, верно б,
кроме вас одной,
Невесты не искал иной.
Скажу без блесток мадригальных:
Нашед мой прежний идеал,
Я, верно б, вас одну избрал
В подруги дней моих печальных,
Всего прекрасного в залог,
И был бы счастлив… сколько мог!
Кроме страсти к чтению, он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать не раздеваясь, так, как есть, в
том же сюртуке, и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да перетащить туда шинель и пожитки, и уже казалось, что в этой комнате лет десять жили люди.
Некстати было бы мне говорить о них с такою злостью, — мне, который,
кроме их, на свете ничего не любит, — мне, который всегда готов был им жертвовать спокойствием, честолюбием, жизнию… Но ведь я не в припадке досады и оскорбленного самолюбия стараюсь сдернуть с них
то волшебное покрывало, сквозь которое лишь привычный взор проникает. Нет, все, что я говорю о них, есть только следствие
Все эти замечания пришли мне на ум, может быть, только потому, что я знал некоторые подробности его жизни, и, может быть, на другого вид его произвел бы совершенно различное впечатление; но так как вы о нем не услышите ни от кого,
кроме меня,
то поневоле должны довольствоваться этим изображением.
— Скажи мне, — наконец прошептала она, — тебе очень весело меня мучить? Я бы тебя должна ненавидеть. С
тех пор как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал,
кроме страданий… — Ее голос задрожал, она склонилась ко мне и опустила голову на грудь мою.
— Я богаче вас, — сказал я, — у меня,
кроме этого, есть еще убеждение — именно
то, что я в один прегадкий вечер имел несчастие родиться.
— Да всё здешние и всё почти новые, право, —
кроме разве старого дяди, да и
тот новый: вчера только в Петербург приехал, по каким-то там делишкам; в пять лет по разу и видимся.
Уж
кроме опасности такого восторженного, болезненного настроения, одно уже
то грозило бедой, что кто-нибудь мог припомнить фамилию Раскольникова по бывшему судебному делу и заговорить об этом.
— Ну, слушай: я к тебе пришел, потому что,
кроме тебя, никого не знаю, кто бы помог… начать… потому что ты всех их добрее,
то есть умнее, и обсудить можешь… А теперь я вижу, что ничего мне не надо, слышишь, совсем ничего… ничьих услуг и участий… Я сам… один… Ну и довольно! Оставьте меня в покое!
Все платье его было только что от портного, и все было хорошо,
кроме разве
того только, что все было слишком новое и слишком обличало известную цель.
Меж
тем комната наполнилась так, что яблоку упасть было негде. Полицейские ушли,
кроме одного, который оставался на время и старался выгнать публику, набравшуюся с лестницы, опять обратно на лестницу. Зато из внутренних комнат высыпали чуть не все жильцы г-жи Липпевехзель и сначала было теснились только в дверях, но потом гурьбой хлынули в самую комнату. Катерина Ивановна пришла в исступление.
Другая неприятность тоже отчасти способствовала раздражению Катерины Ивановны: на похоронах из жильцов, званных на похороны,
кроме полячка, который успел-таки забежать и на кладбище, никто почти не был; к поминкам же,
то есть к закуске, явились из них всё самые незначительные и бедные, многие из них не в своем даже виде, так, дрянь какая-то.
Затем Раскольников передал (довольно сухо) разговор свой с Свидригайловым, пропустив о призраках Марфы Петровны, чтобы не вдаваться в излишнюю материю, и чувствуя отвращение заводить какой бы
то ни было разговор,
кроме самого необходимого.
Да чтобы Порфирий поверил хоть на одну минуту, что Миколка виновен, после
того, что между ними было тогда, после
той сцены, глаз на глаз, до Миколки, на которую нельзя найти правильного толкования,
кроме одного?
Из яств,
кроме кутьи, было три-четыре блюда (между прочим, и блины), всё с кухни Амалии Ивановны, да сверх
того ставились разом два самовара для предполагавшихся после обеда чаю и пуншу.
Кроме шампанского, никакого, да и шампанского-то в целый вечер один стакан, да и
то голова болит.
Беспорядочный наряд — у многих ничего не было,
кроме рубашки и коротенькой трубки в зубах, — показывал, что они или только что избегнули какой-нибудь беды, или же до
того загулялись, что прогуляли все, что ни было на теле.
И он повелительно указывал ему рукой на лестницу. Мальчик постоял с минуту в каком-то недоумении, мигнул раза два, взглянул на лакея и, видя, что от него больше ждать нечего,
кроме повторения
того же самого, встряхнул волосами и пошел на лестницу, как встрепанный.
Предметы теряли свою форму; все сливалось сначала в серую, потом в темную массу. Пение птиц постепенно ослабевало; вскоре они совсем замолкли,
кроме одной какой-то упрямой, которая, будто наперекор всем, среди общей тишины, одна монотонно чирикала с промежутками, но все реже и реже, и
та, наконец, свистнула слабо, незвучно, в последний раз, встрепенулась, слегка пошевелив листья вокруг себя… и заснула.
Старинная связь была неистребима между ними. Как Илья Ильич не умел ни встать, ни лечь спать, ни быть причесанным и обутым, ни отобедать без помощи Захара, так Захар не умел представить себе другого барина,
кроме Ильи Ильича, другого существования, как одевать, кормить его, грубить ему, лукавить, лгать и в
то же время внутренне благоговеть перед ним.
Он их разбранил, объявив, что он совсем не всякую среду обедал у Ильинских, что это «клевета», что обедал он у Ивана Герасимовича и что вперед,
кроме разве воскресенья, и
то не каждого, будет обедать дома.
Но теперь она уверовала в Андрея не слепо, а с сознаньем, и в нем воплотился ее идеал мужского совершенства. Чем больше, чем сознательнее она веровала в него,
тем труднее было ему держаться на одной высоте, быть героем не ума ее и сердца только, но и воображения. А она веровала в него так, что не признавала между ним и собой другого посредника, другой инстанции,
кроме Бога.
Но чем чаще они виделись,
тем больше сближались нравственно,
тем роль его становилась оживленнее: из наблюдателя он нечувствительно перешел в роль истолкователя явлений, ее руководителя. Он невидимо стал ее разумом и совестью, и явились новые права, новые тайные узы, опутавшие всю жизнь Ольги, все,
кроме одного заветного уголка, который она тщательно прятала от его наблюдения и суда.
Немец был человек дельный и строгий, как почти все немцы. Может быть, у него Илюша и успел бы выучиться чему-нибудь хорошенько, если б Обломовка была верстах в пятистах от Верхлёва. А
то как выучиться? Обаяние обломовской атмосферы, образа жизни и привычек простиралось и на Верхлёво; ведь оно тоже было некогда Обломовкой; там,
кроме дома Штольца, все дышало
тою же первобытною ленью, простотою нравов, тишиною и неподвижностью.
Артемий Филиппович. Да, Аммос Федорович,
кроме вас, некому. У вас что ни слово,
то Цицерон с языка слетел.
Те же,
кроме Хлестакова и городничего
Еще бывши женихом, он был поражен
тою определенностью, с которою она отказалась от поездки за границу и решила ехать в деревню, как будто она знала что-то такое, что нужно, и
кроме своей любви могла еще думать о постороннем.
Ей открылось
то, что,
кроме жизни инстинктивной, которой до сих пор отдавалась Кити, была жизнь духовная.
«
Кроме формального развода, можно было еще поступить, как Карибанов, Паскудин и этот добрый Драм,
то есть разъехаться с женой», продолжал он думать, успокоившись; но и эта мера представляла
те же неудобства noзopa, как и при разводе, и главное — это, точно так же как и формальный развод, бросало его жену в объятия Вронского. «Нет, это невозможно, невозможно! — опять принимаясь перевертывать свой плед, громко заговорил он. — Я не могу быть несчастлив, но и она и он не должны быть счастливы».
И он знает всё это, знает, что я не могу раскаиваться в
том, что я дышу, что я люблю; знает, что,
кроме лжи и обмана, из этого ничего не будет; но ему нужно продолжать мучать меня.
И Левину смутно приходило в голову, что не
то что она сама виновата (виноватою она ни в чем не могла быть), но виновато ее воспитание, слишком поверхностное и фривольное («этот дурак Чарский: она, я знаю, хотела, но не умела остановить его»), «Да,
кроме интереса к дому (это было у нее),
кроме своего туалета и
кроме broderie anglaise, у нее нет серьезных интересов.
Но дело в
том, ― она, ожидая этого развода здесь, в Москве, где все его и ее знают, живет три месяца; никуда не выезжает, никого не видает из женщин,
кроме Долли, потому что, понимаешь ли, она не хочет, чтобы к ней ездили из милости; эта дура княжна Варвара ― и
та уехала, считая это неприличным.
Доказательством
того, что деятельность ее и Агафьи Михайловны была не инстинктивная, животная, неразумная, было
то, что,
кроме физического ухода, облегчения страданий, и Агафья Михайловна и Кити требовали для умирающего еще чего-то такого, более важного, чем физический уход, и чего-то такого, что не имело ничего общего с условиями физическими.
— Есть из нас тоже, вот хоть бы наш приятель Николай Иваныч или теперь граф Вронский поселился,
те хотят промышленность агрономическую вести; но это до сих пор,
кроме как капитал убить, ни к чему не ведет.
Кроме хозяйства, требовавшего особенного внимания весною,
кроме чтения, Левин начал этою зимой еще сочинение о хозяйстве, план которого состоял в
том, чтобы характер рабочего в хозяйстве был принимаем зa абсолютное данное, как климат и почва, и чтобы, следовательно, все положения науки о хозяйстве выводились не из одних данных почвы и климата, но из данных почвы, климата и известного неизменного характера рабочего.
Вронский чувствовал эти направленные на него со всех сторон глаза, но он ничего не видел,
кроме ушей и шеи своей лошади, бежавшей ему навстречу земли и крупа и белых ног Гладиатора, быстро отбивавших такт впереди его и остававшихся всё в одном и
том же расстоянии.
Когда она вошла в спальню, Вронский внимательно посмотрел на нее. Он искал следов
того разговора, который, он знал, она, так долго оставаясь в комнате Долли, должна была иметь с нею. Но в ее выражении, возбужденно-сдержанном и что-то скрывающем, он ничего не нашел,
кроме хотя и привычной ему, но всё еще пленяющей его красоты, сознания ее и желания, чтоб она на него действовала. Он не хотел спросить ее о
том, что они говорили, но надеялся, что она сама скажет что-нибудь. Но она сказала только...
Он чувствовал всю мучительность своего и её положения, всю трудность при
той выставленности для глаз всего света, в которой они находились, скрывать свою любовь, лгать и обманывать; и лгать, обманывать, хитрить и постоянно думать о других тогда, когда страсть, связывавшая их, была так сильна, что они оба забывали оба всем другом,
кроме своей любви.
Так что,
кроме главного вопроса, Левина мучали еще другие вопросы: искренни ли эти люди? не притворяются ли они? или не иначе ли как-нибудь, яснее, чем он, понимают они
те ответы, которые дает наука на занимающие его вопросы?
— О, прекрасно! Mariette говорит, что он был мил очень и… я должен тебя огорчить… не скучал о тебе, не так, как твой муж. Но еще раз merci, мой друг, что подарила мне день. Наш милый самовар будет в восторге. (Самоваром он называл знаменитую графиню Лидию Ивановну, за
то что она всегда и обо всем волновалась и горячилась.) Она о тебе спрашивала. И знаешь, если я смею советовать, ты бы съездила к ней нынче. Ведь у ней обо всем болит сердце. Теперь она,
кроме всех своих хлопот, занята примирением Облонских.
— Не могу сказать, чтоб я был вполне доволен им, — поднимая брови и открывая глаза, сказал Алексей Александрович. — И Ситников не доволен им. (Ситников был педагог, которому было поручено светское воспитание Сережи.) Как я говорил вам, есть в нем какая-то холодность к
тем самым главным вопросам, которые должны трогать душу всякого человека и всякого ребенка, — начал излагать свои мысли Алексей Александрович, по единственному,
кроме службы, интересовавшему его вопросу — воспитанию сына.
― Это совсем другое образование ― их образование. Он, видно, что и образован только для
того, чтоб иметь право презирать образование, как они всё презирают,
кроме животных удовольствий.
Он чувствовал, что,
кроме благой духовной силы, руководившей его душой, была другая, грубая, столь же или еще более властная сила, которая руководила его жизнью, и что эта сила не даст ему
того смиренного спокойствия, которого он желал.
— Она сделала
то, что все,
кроме меня, делают, но скрывают; а она не хотела обманывать и сделала прекрасно. И еще лучше сделала, потому что бросила этого полоумного вашего зятя. Вы меня извините. Все говорили, что он умен, умен, одна я говорила, что он глуп. Теперь, когда он связался с Лидией Ивановной и с Landau, все говорят, что он полоумный, и я бы и рада не соглашаться со всеми, но на этот раз не могу.
Никто,
кроме ее самой, не понимал ее положения, никто не знал
того, что она вчера отказала человеку, которого она, может быть, любила, и отказала потому, что верила в другого.
Редко встречая Анну, он не мог ничего ей сказать,
кроме пошлостей, но он говорил эти пошлости, о
том, когда она переезжает в Петербург, о
том, как ее любит графиня Лидия Ивановна, с таким выражением, которое показывало, что он от всей души желает быть ей приятным и показать свое уважение и даже более.
Он чувствовал сам, что,
кроме этого шального господина, женатого на Кити Щербацкой, который à propos de bottes [ни с
того, ни с сего] с бешеною злобой наговорил ему кучу ни к чему нейдущих глупостей, каждый дворянин, с которым он знакомился, делался его сторонником.
Вронский в это последнее время,
кроме общей для всех приятности Степана Аркадьича, чувствовал себя привязанным к нему еще
тем, что он в его воображении соединялся с Кити.