Неточные совпадения
— Ну и впрямь, знать,
креста на тебе
нет! — кричат из толпы уже многие голоса.
— Да что на тебе
креста, что ли,
нет, леший! — кричит один старик из толпы.
—
Нет, ведь
нет? На, возьми вот этот, кипарисный. У меня другой остался, медный, Лизаветин. Мы с Лизаветой
крестами поменялись, она мне свой
крест, а я ей свой образок дала. Я теперь Лизаветин стану носить, а этот тебе. Возьми… ведь мой! Ведь мой! — упрашивала она. — Вместе ведь страдать пойдем, вместе и
крест понесем!..
Вздрогнула я, одумалась.
—
Нет, — говорю, — я Демушку
Любила, берегла… —
«А зельем не поила ты?
А мышьяку не сыпала?»
—
Нет! сохрани Господь!.. —
И тут я покорилася,
Я в ноги поклонилася:
— Будь жалостлив, будь добр!
Вели без поругания
Честному погребению
Ребеночка предать!
Я мать ему!.. — Упросишь ли?
В груди у них
нет душеньки,
В глазах у них
нет совести,
На шее —
нет креста!
—
Нет, барин, я прямым
крестом крещусь, — сказал он, показывая мне сложенные три перста.
—
Нет, я — приемыш, взят из воспитательного дома, — очень просто сказал Гогин. — Защитники престол-отечества пугают отца — дескать, Любовь Сомова и есть воплощение злейшей крамолы, и это несколько понижает градусы гуманного порыва папаши. Мы с ним подумали, что, может быть, вы могли бы сказать: какие злодеяния приписываются ей, кроме работы в «Красном
Кресте»?
— Это парень предусмотрительно сам выдумал, — обратился он к Самгину, спрятав глаза в морщинах улыбки. — А Миша — достоверно деловой! Мы, стало быть, жалобу «Красному
Кресту» втяпали — заплатите нам деньги, восемь сотен с излишком. «
Крест» требует: документы! Мы — согласились, а Миша:
нет, можно дать только копии… Замечательно казенные хитрости понимает…
—
Нет. После ареста Любаши я отказалась работать в «Красном
Кресте» и не встречаюсь с Никоновой, — ответила Варвара и равнодушно предположила: — Может быть, и ее арестовали?
— Уж они знают — как. В карты играете?
Нет. Это — хорошо. А то вчера какой-то болван три вагона досок проиграл: привез в подарок «Красному
Кресту», для гробов, и — проиграл…
И Креста-то никакого
нет: просто четыре небольшие звезды…
—
Нет, этого мало! — закричал дед, прихрабрившись и надев шапку. — Если сейчас не станет передо мною молодецкий конь мой, то вот убей меня гром на этом самом нечистом месте, когда я не перекрещу святым
крестом всех вас! — и уже было и руку поднял, как вдруг загремели перед ним конские кости.
Потом, после допроса сторон, как они хотят спрашивать: под присягой или
нет, опять, с трудом передвигая ноги, пришел тот же старый священник и опять так же, поправляя золотой
крест на шелковой груди, с таким же спокойствием и уверенностью в том, что он делает вполне полезное и важное дело, привел к присяге свидетелей и эксперта.
Может быть, Вера несет
крест какой-нибудь роковой ошибки; кто-нибудь покорил ее молодость и неопытность и держит ее под другим злым игом, а не под игом любви, что этой последней и
нет у нее, что она просто хочет там выпутаться из какого-нибудь узла, завязавшегося в раннюю пору девического неведения, что все эти прыжки с обрыва, тайны, синие письма — больше ничего, как отступления, — не перед страстью, а перед другой темной тюрьмой, куда ее загнал фальшивый шаг и откуда она не знает, как выбраться… что, наконец, в ней проговаривается любовь… к нему… к Райскому, что она готова броситься к нему на грудь и на ней искать спасения…»
Яков с Кузьмой провели утро в слободе, под гостеприимным кровом кабака. Когда они выходили из кабака, то Кузьма принимал чрезвычайно деловое выражение лица, и чем ближе подходил к дому, тем строже и внимательнее смотрел вокруг,
нет ли беспорядка какого-нибудь, не валяется ли что-нибудь лишнее, зря, около дома, трогал замок у ворот, цел ли он. А Яков все искал по сторонам глазами, не покажется ли церковный
крест вдалеке, чтоб помолиться на него.
— Имение большое, не виден конец, а посередке дворец — два кола вбито, бороной покрыто, добра полны амбары, заморские товары, чего-чего
нет, харчей запасы невпроед: сорок кадушек соленых лягушек, сорок амбаров сухих тараканов, рогатой скотины — петух да курица, а медной посуды —
крест да пуговица. А рожь какая — от колоса до колоса не слыхать бабьего голоса!
Крест, о котором говорилось выше, еще стоял на месте, но уже покачнулся. В него была врезана металлическая доска с надписью. Теперь ее
нет. Осталось только гнездо и следы гвоздей.
Года через два-три исправник или становой отправляются с попом по деревням ревизовать, кто из вотяков говел, кто
нет и почему
нет. Их теснят, сажают в тюрьму, секут, заставляют платить требы; а главное, поп и исправник ищут какое-нибудь доказательство, что вотяки не оставили своих прежних обрядов. Тут духовный сыщик и земский миссионер подымают бурю, берут огромный окуп, делают «черная дня», потом уезжают, оставляя все по-старому, чтоб иметь случай через год-другой снова поехать с розгами и
крестом.
Мицуля будут еще помнить некоторое время, всех же этих, лежащих под маленькими
крестами, убивавших, бегавших, бряцавших кандалами, никому
нет надобности помнить.
Далее через 5 верст следует селение
Кресты, основанное в 1885 г. Тут когда-то были убиты двое бродяг и на месте их могил стояли
кресты, которых теперь уже
нет; или иначе: хвойный лес, который давно уже вырублен, пересекал здесь когда-то елань в виде
креста. Оба объяснения поэтичны; очевидно, название
Кресты дано самим населением.
В картине же Рогожина о красоте и слова
нет; это в полном виде труп человека, вынесшего бесконечные муки еще до
креста, раны, истязания, битье от стражи, битье от народа, когда он нес на себе
крест и упал под
крестом, и, наконец, крестную муку в продолжение шести часов (так, по крайней мере, по моему расчету).
— Илья Фирсыч, да ты никак с ума спятил! — крикнул Колобов, ловко защищаясь кнутиком от казачьей нагайки. —
Креста на тебе
нет… Аль не узнал?
А Митеньки все
нет как
нет. Что станешь делать? Пошел Никита Федорыч с безотвязным Морковниковым, хоть и больно ему того не хотелось. «Все равно, — подумал, — не даст же покоя с своим хлебосольством. Теперь его ни
крестом, ни пестом не отгонишь». И наказал коридорному, как только воротится Веденеев либо другой кто станет Меркулова спрашивать, тотчас бы повестил его.
Неподалеку от деревни Деяново, в стороне от большой дороги, стоят два деревянных
креста, каждый сажени по полторы вышиной. От этих
крестов в глубь леса идет узенькая тропинка. Конного езду тут
нет.
Креста, что ль, на тебе
нет?..
— Сказано тебе, в зимнице его не поминать, — строго притопнув даже ногой, крикнул на Патапа Максимыча дядя Онуфрий… — Так в лесах не водится!.. А ты еще его черным именем крещеный народ обзываешь… Есть на тебе крест-от аль
нет?.. Хочешь ругаться да вражье имя поминать, убирайся, покамест цел, подобру-поздорову.
Ее заметил Тафаев, человек со всеми атрибутами жениха, то есть с почтенным чином, с хорошим состоянием, с
крестом на шее, словом, с карьерой и фортуной. Нельзя сказать про него, чтоб он был только простой и добрый человек. О
нет! он в обиду себя не давал и судил весьма здраво о нынешнем состоянии России, о том, чего ей недостает в хозяйственном и промышленном состоянии, и в своей сфере считался деловым человеком.
— О, ритор — лицо очень важное! — толковала ей gnadige Frau. — По-моему, его обязанности трудней обязанностей великого мастера. Покойный муж мой, который никогда не был великим мастером, но всегда выбирался ритором, обыкновенно с такою убедительностью представлял трудность пути масонства и так глубоко заглядывал в душу ищущих, что некоторые устрашались и отказывались, говоря: «
нет, у нас недостанет сил нести этот
крест!»
Из сего вы видите, любезные братья, что
нет иного пути к возрождению, к возвращению в первобытное состояние, как путь доброделания, смирения, путь
креста и смерти!
— Почему же мне дела
нет? — сказал генерал, более всего уколотый словами: дают за что-то
кресты и чины.
— Ты это говоришь, — возражала ему Мари, — потому что тебе самому дают за что-то
кресты, чины и деньги, а до других тебе и дела
нет.
— Што вы делаете, отчаянные? — крикнул он, бросаясь в толпу с своим иноческим посохом. —
Креста на вас
нет…
— Што вы делаете, душегубы? — крикнул Макар, отталкивая Артема. —
Креста на вас
нет!
— Ну-ка, сложи
крест, — заставляла Анфиса Егоровна. —
Нет, не ладно, милая: это не наш
крест… Нужно молиться большим
крестом, вот так.
Во всех стихах принято, что гусар пьет и кутит; так-с, я, может, и пил, но, верите ли, вскочишь ночью с постели в одних носках и давай
кресты крестить пред образом, чтобы бог веру послал, потому что я и тогда не мог быть спокойным: есть бог или
нет?
Кто
крест однажды будет несть,
Тот распинаем будет вечно;
Но если счастье в жертве есть,
Он будет счастлив бесконечно.
Награды
нет для добрых дел.
Любовь и скорбь — одно и то же.
Но этой скорбью кто скорбел.
Тому всех благ она дороже.
Какое дело до себя,
И до других, и до вселенной
Тому, кто следовал, любя.
Куда звал голос сокровенный?
Но кто, боясь за ним идти,
Себя раздумием тревожит, —
Пусть бросит
крест свой средь пути.
Пусть ищет счастья, если может!
— То, должно быть, вражья кровь, — ответил Максим, весело посмотрев на свою рубаху, — а на мне и царапины
нет; твой
крест соблюл меня!
«
Нет, говорит, дядюшка, не могу ехать в вотчину!» — «Что ты, боярыня, куда ж тебе ехать?» — «Дядюшка, говорит, видишь, золоченые
кресты из-за лесу виднеются?» — «Вижу, сударыня».
Явился сам митрополит
С хоругвями, с
крестом:
«Покайтесь, братия! — гласит, —
Падите пред царем!»
Солдаты слушали, крестясь,
Но дружен был ответ:
«Уйди, старик! молись за нас!
Тебе здесь дела
нет...
Умрете, но ваших страданий рассказ
Поймется живыми сердцами,
И заполночь правнуки ваши о вас
Беседы не кончат с друзьями.
Они им покажут, вздохнув от души,
Черты незабвенные ваши,
И в память прабабки, погибшей в глуши,
Осушатся полные чаши!..
Пускай долговечнее мрамор могил,
Чем
крест деревянный в пустыне,
Но мир Долгорукой еще не забыл,
А Бирона
нет и в помине.
«Что ж, чертить или
нет?..» «Или пан, или пропал!.. Все равно теперь!» Он торопливо, но внимательно огляделся во все стороны: кажется, никто не обращает на него особенного внимания. Встав со скамейки и приняв равнодушно-рассеянный вид, нервно-дрожащею рукою резко начертил он на песке
крест и, посвистывая да поглядывая вверх на ветки и прутья, с независимым видом и как ни в чем не бывало, пошел себе вдоль по дорожке.
—
Нет, я был у нее; ее дома
нет. Я заходил к ней, чтобы занять пять целковых для своего поручителя, да не нашел ее и отдал ему с шеи золотой
крест, который мне Торочка в остроге повесила. Вы ей не говорите, а то обидится.
— Я и теперь спокоен как могила, но
нет мира в моей душе… Дайте мне этого мира… положите на меня
крест вашею рукой… Это… я уверен, принесет мне… очень нужную мне силу.
— Если презрение есть великодушие, то будь по-твоему, но тут
нет места никакому великодушию, тут именно одно презрение и гордость, сатанински воспрянувшая при одном сближении, которое его жена сделала между ним и Гордановым. Я вас, милостивые государыни, предупреждаю, что дело кончено! Понимаете-с; я говорю не о деле с дуэлью, которое теперь кончится, разумеется, вздором, а о деле брака Ларисы Платоновны. Он кончен, пошабашен и
крест на нем водружен.
—
Нет, просто, просто… Никакого бесславия не надо; он приедет и привезет мой документ, а ты возьми его. Ларочка, возьми! Ради господа бога, ради покойного отца и мамы, возьми! А я, вот тебе
крест, если я после этого хоть когда-нибудь подпишу на бумаге свое имя!
— В тюрьму… Было б за что, пошел бы, а то так… здорово живешь… За что? И не крал, кажись, и не дрался… А ежели вы насчет недоимки сомневаетесь, ваше благородие, то не верьте старосте… Вы господина непременного члена спросите…
Креста на нем
нет, на старосте-то…
— А мне сдается, место это мне как будто знакомое. Посмотрите-ка, Санин, за тем широким дубом — стоит деревянный красный
крест? аль
нет?
Вспомнила! ноженьки стали,
Силюсь идти, а нейду!
Думала я, что едва ли
Прокла в живых я найду…
Нет! не допустит Царица Небесная!
Даст исцеленье икона чудесная!
Я осенилась
крестомИ побежала бегом…
Сила-то в нем богатырская,
Милостив Бог, не умрет…
Вот и стена монастырская!
Тень уж моя головой достает
До монастырских ворот.
Я поклонилася земным поклоном,
Стала на ноженьки, глядь —
Ворон сидит на
кресте золоченом,
Дрогнуло сердце опять!
—
Нет, голубчик, у меня на груди
крест есть. Но оставим этот разговор. Можешь, если опасаешься, даже совсем меня не знакомить с твоей невестой.
— Изорвать… изорвать сию драгоценность!
Нет!
нет! с нею в темницу; с нею на
крест; с нею во гроб меня положите!
— Ишь ведь как пишет! ишь как языком-то вертит! — восклицала она, — недаром Степка-балбес Иудушкой его прозвал! Ни одного-то ведь слова верного
нет! всё-то он лжет! и «милый дружок маменька», и про тягости-то мои, и про крест-то мой… ничего он этого не чувствует!