Неточные совпадения
Сверху, под белою простыней, лежала заячья шубка, крытая
красным гарнитуром; [Гарнитур — толстая шелковая ткань, изготовляемая на французских фабриках в Туре.] под нею было шелковое платье, затем
шаль, и туда, вглубь, казалось, все лежало одно тряпье.
Дверь тихонько растворилась, и я увидал женщину лет двадцати, высокую и стройную, с цыганским смуглым лицом, изжелта-карими глазами и черною как смоль косою; большие белые зубы так и сверкали из-под полных и
красных губ. На ней было белое платье; голубая
шаль, заколотая у самого горла золотой булавкой, прикрывала до половины ее тонкие, породистые руки. Она шагнула раза два с застенчивой неловкостью дикарки, остановилась и потупилась.
К Самгину подошла Марина в темно-красном платье, с пестрой
шалью на груди.
В легонькой потрепанной шубке на беличьем меху, окутанная рваной
шалью, она вкатывалась, точно большой кусок ваты;
красные от холода щеки ее раздувались.
Казалось, что природа сделала непростительную ошибку, определив ей носить темно-коричневый по будням капот с мелкими оборками и
красную кашемировую
шаль в день светлого воскресенья и своих именин, тогда как ей более всего шли бы драгунские усы и длинные ботфорты.
Нехлюдов прошел вперед. В середине стояла аристократия: помещик с женою и сыном в матросской куртке, становой, телеграфист, купец в сапогах с бураками, старшина с медалью и справа от амвона, позади помещицы, Матрена Павловна в переливчатом лиловом платье и белой с каймою
шали и Катюша в белом платье с складочками на лифе, с голубым поясом и
красным бантиком на черной голове.
— Что вы, ваше превосходительство… отчего мне
краснеть? Я и не слыхала, что говорят… — сказала бойко одна барыня, жеманно поправляя
шаль.
Мы сидели раз вечером с Иваном Евдокимовичем в моей учебной комнате, и Иван Евдокимович, по обыкновению запивая кислыми щами всякое предложение, толковал о «гексаметре», страшно рубя на стопы голосом и рукой каждый стих из Гнедичевой «Илиады», — вдруг на дворе снег завизжал как-то иначе, чем от городских саней, подвязанный колокольчик позванивал остатком голоса, говор на дворе… я вспыхнул в лице, мне было не до рубленого гнева «Ахиллеса, Пелеева сына», я бросился стремглав в переднюю, а тверская кузина, закутанная в шубах,
шалях, шарфах, в капоре и в белых мохнатых сапогах,
красная от морозу, а может, и от радости, бросилась меня целовать.
Я, право, не знаю, как описать, что произошло дальше. В первую минуту Хиония Алексеевна
покраснела и гордо выпрямила свой стан; в следующую за этим минуту она вернулась в гостиную, преисполненным собственного достоинства жестом достала свою
шаль со стула, на котором только что сидела, и, наконец, не простившись ни с кем, величественно поплыла в переднюю, как смертельно оскорбленная королева, которая великодушно предоставила оскорбителей мукам их собственной совести.
Симон, бывший свидетелем этой глупой сцены, бледнел и
краснел, до крови кусая губы. Бедный мальчуган страстно ревновал запольскую красавицу даже, кажется, к ее
шали, а когда на прощанье Харитина по-родственному поцеловала его, он не вытерпел и убежал.
— Так ты срамить ее? — вскочив с места, вскликнула Фленушка. — Думаешь, на простую девку напал?.. Побаловал, да и бросил?! Нет, гусь лапчатый, —
шалишь!.. Жива быть не хочу, коль не увижу тебя под
красной шапкой. Над Настей насмеешься, над своей головой наплачешься.
Однажды юнкер Александров был оставлен без отпуска за единицу по фортификации. Скитаясь без дела по опустевшим залам и коридорам, он совсем
ошалел от скуки и злости и, сам не зная зачем, раскалил в камине уборной докрасна кочергу и тщательно выжег на
красной фанере огромными буквами слово «Дрозд».
Она мигом вскочила и набросила на себя свою черную
шаль. Даша опять немного
покраснела и вопросительным взглядом следила за нею. Варвара Петровна вдруг обернулась к ней с пылающим от гнева лицом.
Через несколько дней, в тихие сумерки зимнего вечера, она пришла к нему, весёлая, в
красной кофте с косым воротом, похожей на мужскую рубаху, в чёрной юбке и дымчатой, как осеннее облако,
шали. Косу свою она сложила на голове короной и стала ещё выше.
— Милый
Шалый… светик мой… звезда очей моих, — перешла я на мой родной язык, богатый причитаниями, — зачем они приехали? Кончатся теперь наши
красные дни… Не позволят нам с тобой скакать,
Шалый, и пугать татарчат и армянок. Закатилось наше солнышко
красное!
Горбатая и седая женщина с лицом бабы-яги и жесткими серыми волосами на костлявом подбородке стоит у подножия статуи Колумба и — плачет, отирая
красные глаза концом выцветшей
шали. Темная и уродливая, она так странно одинока среди возбужденной толпы людей…
Он вышел и через минуту внес в юрту две переметные сумы. Развязав ремни, он стал вынимать оттуда привезенные с собою припасы: круги мерзлого масла, мороженого молока, несколько десятков яиц и т. д. Кое-что из привезенного он разложил у меня на полках, остальное вынес на мороз, в сени, чтобы не растаяло. Затем он снял
шаль, шубу и кафтан и, оставшись в
красной кумачной рубахе и шароварах из «бильбирета» (род плиса), уселся против огня на стуле.
Коляска трогалась с места и тотчас же исчезала в потемках. В
красном круге, бросаемом лампою на дорогу, показывалась новая пара или тройка нетерпеливых лошадей и силуэт кучера с протянутыми вперед руками. Опять начинались поцелуи, упреки и просьбы приехать еще раз или взять
шаль. Петр Дмитрич выбегал из передней и помогал дамам сесть в коляску.
Лиза. Какая красивая
шаль!
Красное ко мне идет, в
красном я похожа на испанку. Вам сколько лет, Павел Алексеич?