Глафира была бледна как плат, но Ропшин этого не заметил, потому что на ее лицо падало отражение
красной шали. Он наклонился к ногам окаменевшей Глафиры, чтобы поднять лист. Бодростина в это мгновение встрепенулась и с подкупающею улыбкой на устах приподняла от ног своих этого белого юношу, взяв его одним пальцем под его безволосый подбородок.
Фонари еще не зажигались, кое-где только начинались освещаться окна домов, а в переулках и закоулках происходили сцены и разговоры, неразлучные с этим временем во всех городах, где много солдат, извозчиков, работников и особенного рода существ, в виде дам в
красных шалях и башмаках без чулок, которые, как летучие мыши, шныряют по перекресткам.
M-lle Georges с оголенными, с ямочками, толстыми руками, в
красной шали, надетой на одно плечо, вышла в оставленное для нее пустое пространство между кресел и остановилась в ненатуральной позе. Послышался восторженный шопот.
Красивая, худая и бледная цыганка, с блестящими, черными глазами и с черными, курчавыми сизого отлива волосами, в
красной шали, выбежала с собольим салопом на руке.
Неточные совпадения
Сверху, под белою простыней, лежала заячья шубка, крытая
красным гарнитуром; [Гарнитур — толстая шелковая ткань, изготовляемая на французских фабриках в Туре.] под нею было шелковое платье, затем
шаль, и туда, вглубь, казалось, все лежало одно тряпье.
Дверь тихонько растворилась, и я увидал женщину лет двадцати, высокую и стройную, с цыганским смуглым лицом, изжелта-карими глазами и черною как смоль косою; большие белые зубы так и сверкали из-под полных и
красных губ. На ней было белое платье; голубая
шаль, заколотая у самого горла золотой булавкой, прикрывала до половины ее тонкие, породистые руки. Она шагнула раза два с застенчивой неловкостью дикарки, остановилась и потупилась.
К Самгину подошла Марина в темно-красном платье, с пестрой
шалью на груди.
В легонькой потрепанной шубке на беличьем меху, окутанная рваной
шалью, она вкатывалась, точно большой кусок ваты;
красные от холода щеки ее раздувались.
Казалось, что природа сделала непростительную ошибку, определив ей носить темно-коричневый по будням капот с мелкими оборками и
красную кашемировую
шаль в день светлого воскресенья и своих именин, тогда как ей более всего шли бы драгунские усы и длинные ботфорты.