Неточные совпадения
Причудницы большого света!
Всех прежде вас оставил он;
И правда то, что в наши лета
Довольно скучен высший тон;
Хоть, может быть,
иная дама
Толкует Сея и Бентама,
Но вообще их
разговорНесносный, хоть невинный вздор;
К тому ж они так непорочны,
Так величавы, так умны,
Так благочестия полны,
Так осмотрительны, так точны,
Так неприступны для мужчин,
Что вид их уж рождает сплин.
Впрочем, обе дамы нельзя сказать чтобы имели в своей натуре потребность наносить неприятность, и вообще в характерах их ничего не было злого, а так, нечувствительно, в
разговоре рождалось само собою маленькое желание кольнуть друг друга; просто одна другой из небольшого наслаждения при случае всунет
иное живое словцо: вот, мол, тебе! на, возьми, съешь!
— Превосходно изволили заметить, — отнесся Чичиков, — точно, не мешает. Видишь вещи, которых бы не видел; встречаешь людей, которых бы не встретил.
Разговор с
иным тот же червонец. Научите, почтеннейший Константин Федорович, научите, к вам прибегаю. Жду, как манны, сладких слов ваших.
Полагаю, что у них и
разговору иного не было, как обо мне, и, уж без сомнения, Авдотье Романовне стали известны все эти мрачные, таинственные сказки, которые мне приписывают…
Он представил его человеком слабоумным, с зачатком некоторого смутного образования, сбитого с толку философскими идеями не под силу его уму и испугавшегося
иных современных учений о долге и обязанности, широко преподанных ему практически — бесшабашною жизнию покойного его барина, а может быть и отца, Федора Павловича, а теоретически — разными странными философскими
разговорами с старшим сыном барина, Иваном Федоровичем, охотно позволявшим себе это развлечение — вероятно, от скуки или от потребности насмешки, не нашедшей лучшего приложения.
Маленькая фигурка Николая Парфеновича выразила под конец речи самую полную сановитость. У Мити мелькнуло было вдруг, что вот этот «мальчик» сейчас возьмет его под руку, уведет в другой угол и там возобновит с ним недавний еще
разговор их о «девочках». Но мало ли мелькает совсем посторонних и не идущих к делу мыслей
иной раз даже у преступника, ведомого на смертную казнь.
— Настасья Борисовна, я имела такие
разговоры, какой вы хотите начать. И той, которая говорит, и той, которая слушает, — обеим тяжело. Я вас буду уважать не меньше, скорее больше прежнего, когда знаю теперь, что вы
иного перенесли, но я понимаю все, и не слышав. Не будем говорить об этом: передо мною не нужно объясняться. У меня самой много лет прошло тоже в больших огорчениях; я стараюсь не думать о них и не люблю говорить о них, — это тяжело.
Я вспомнил, как старушка,
иной раз слушая наши смелые рассказы и демагогические
разговоры, становилась бледнее, тихо вздыхала, уходила в другую комнату и долго не говорила ни слова.
Когда они произносили слова «доктор (то есть Штейнер) сказал», то менялось выражение глаз, лицо делалось
иным и продолжать
разговор нельзя было.
Одним словом, много было бы чего рассказать, но Лизавета Прокофьевна, ее дочери и даже князь Щ. были до того уже поражены всем этим «террором», что даже боялись и упоминать об
иных вещах в
разговоре с Евгением Павловичем, хотя и знали, что он и без них хорошо знает историю последних увлечений Аглаи Ивановны.
Отобедали и тотчас кто за карты, кто смотреть на хозяйство Андрея Александрыча.
Иные по саду разошлись… И Дуня пошла в сад, одинокая, молчаливая. На одной из дорожек неожиданно встретилась она с отцом Прохором. Залюбовался он на высокие густолистные каштаны и чуть слышно напевал какую-то церковную песнь. Сняв широкополую шляпу и низко поклонясь, завел он с Дуней
разговор, изредка поглядывал на нее с жалобною улыбкой, будто угадывая душевное ее горе и бурю тревожных сомнений. Жаль стало ему бедную девушку.
Пойдут
разговоры, совещания;
иное уладится само собой, а
иное и до суда дойдет.
Заходили было к ней
иной раз Фленушка с Марьюшкой время скоротать, но безответною оставалась на веселые
разговоры их Марья Гавриловна, безучастно слушала келейное их празднословье.
Работники, деревенские мужики, бабы, девки и подростки гурьбой привалили к уличным столам и суетливо, но без шума, безо всяких
разговоров, заняли места в ожиданьи чары зелена вина, кутьи, блинов, киселя и
иного поминального брашна.
— У нас, в Комарове,
иные обители австрийских готовы принять, — вмешалась в
разговор Настя. — Глафирины только сумневаются, да еще Игнатьевы, Анфисины, Трифинины, а другие обители все готовы принять, и Оленевские, и в Улангере, а и в Чернухе — везде, везде по скитам.
Марфин и Людмила тоже начали свой
разговор с Юлии Матвеевны, но только совершенно в
ином роде.
Постранствовав таким образом,
иные оставляли совсем братства, а другие, нахватавшись несвязных отрывков из разнохарактерных
разговоров, задумывали слеплять себе ложные системы, устанавливать в них степени, собирать библиотеки по собственному вкусу…
Мало-помалу, однако ж, Марья Петровна успокоилась. Она очень хорошо понимала, что весь этот
разговор не что
иное, как представление, да, сверх того, понимала и то, что и Митенька знает, что все это представление; но такова уже была в ней потребность порисоваться и посекретничать, что не могла она лишить себя этого удовольствия, несмотря на то что оно, очевидно, не достигало своей цели.
— Наш
разговор, о котором вы вспомнили, касался, Наталья Федоровна, совершенно
иного чувства любви, нежели то, которое, как я заключил из ваших слов, питает ко мне Екатерина Петровна, — начал он. — Я тоже готов любить ее, как друга, но она едва ли удовлетворится таким чувством.
Иного же я питать к ней не могу…
Между тем внизу, в черной избе, происходит
иного рода сцена. Там обедают извозчики, и идет у них
разговор дружный, неперемежающийся.
Все
разговоры их ведутся на эту тему и не исчерпаются никогда, потому что они всецело сосредоточились в испуге, и никакие влияния, ни внешние, ни внутренние, не могут внести
иные элементы в их скудное существование.
Еще больше, — нас попросят провести дальше наши мнения и дойти до крайних их результатов, то есть, что драматический автор, не имея права ничего отбрасывать и ничего подгонять нарочно для своей цели, оказывается в необходимости просто записывать все ненужные
разговоры всех встречных лиц, так что действие, продолжавшееся неделю, потребует и в драме ту же самую неделю для своего представления на театре, а для
иного происшествия потребуется присутствие всех тысяч людей, прогуливающихся по Невскому проспекту или по Английской набережной.
Разговоры Раисы Павловны привели Лушу в самое возбужденное состояние, и она ушла из господского дома в каком-то тумане, унося в душе жгучую жажду
иной жизни, о какой могла только мечтать.
На все общество, как тихая, непросветная туча, наплыла тяжелая паника:
иные ждали каких-то новых бедствий,
иные новых арестов…
Разговоры стали тише, таинственнее.
Синтянина находила этот
разговор несколько неудобным для слуха больной и, встав, опустила тихонько дверные портьеры. Глафира поняла это и, чтобы дать
иной тон речи, шутливо просила Водопьянова, потчуя его чаем, «попробовать пред смертью положить себе в этот чай рому», а он отвечал ей, что он «попробует пред смертью чаю без рому».
Наблюдая этого занимательного человека, Александра Ивановна совсем перестала верить, что он землемер, и имела к тому основания, хотя и Ворошилов, и Перушкин говорили при ней немножко об имениях и собирались съездить к Бодростину, чтобы посоветоваться с ним об этом предмете, но явилось новое странное обстоятельство, еще более убедившее Синтянину, что все эти
разговоры о покупке имения не более как выдумка, и что цель приезда этих господ совсем
иная.
К девицам я и лаской и приветом,
А с вами речь
иную поведу;
Отсыплю вам — давайте берендейку,
Пригоршни две, и
разговор короток.
А он, Прудентов, не раз-де указывал господину начальнику на таковые и даже предлагал-де ввести в «Устав» особливый параграф такого-де содержания: «Всякий, желающий иметь
разговор или собеседование у себя на дому или в
ином месте, обязывается накануне дать о сем знать в квартал, с приложением программы вопросов и ответов, и, по получении на сие разрешения, вызвав необходимое для
разговора лицо, привести намерение свое в исполнение».
Опять подивились, но только что хотели рассмотреть, следует ли тут видеть руку провидения, явно России благодеющего, как Перекусихин 1-й дал
разговору несколько
иной оборот.
— И начальство у нас бывало всякое, — ответил Разноцветов, —
иной начальник мерами кротости донимал, другой — строгостью. Было у нас
разговору! Отчего у вас фабрик-заводов нет? отчего гостиный двор не выстроен? отчего пожарной трубы исправной нет? каланчи? мостовых? фонарей?.. Ах, варвары, мол, вы!
Выпив кружку молока с домашней булкой, он вернул к себе окончательно прежнее жизнерадостное настроение. Все происшедшее вчера и даже случившееся ночью представилось ему совершенно в
ином свете. Он стал припоминать свой
разговор с княжной Людмилой. Теперь он уже не раскаивался, что дал ей обещание отворить заповедную беседку.
Князь Сергей Сергеевич в коротких словах передал княгине Вассе Семеновне свой вчерашний
разговор с отцом Николаем. Княгиня Полторацкая была одна из самых ярых почитательниц луговского священника, а потому для нее участие отца Николая в казавшейся ей до сих пор безумной затее князя Лугового делало эту затею совершенно
иной, освещало ее действительно в смысле почти богоугодного дела.
Вечер. Мы сидим в кофейне Ивана Юрьича, освещенной двумя висячими лампами «молния». Густо накурено. Все столики заняты. Кое-кто играет в домино, другие в карты, третьи пьют кофе,
иные просто, так себе, сидят в тепле и свете, перекидываясь
разговорами и замечаниями. Длинная, ленивая, уютная, приятная вечерняя скука овладела всей кофейной.
Верига любезно улыбнулся и не садился, давая понять, что
разговор окончен. Сказав свою речь, он вдруг почувствовал, что это вышло вовсе некстати и что Передонов не кто
иной, как трусливый искатель хорошего места, обивающий пороги в поисках покровительства. Он отпустил Передонова с холодным пренебрежением, которое привык чувствовать к нему за его непорядочную жизнь.
Она не понимала его и смеялась. Иногда
разговор её принимал
иной характер. Заглядывая в лицо ему сверкающими жутким огнём зеленоватыми глазами, она спрашивала...
При первом же представившемся случае к подобной беседе он снова завел
разговор о смерти князя Баратова. Этим он хотел, с одной стороны, совершенно очистить себя от подозрений, а с другой, как мы увидим далее, имел и
иную личную цель.
Философ уселся вместе с другими в обширный кружок на вольном воздухе перед порогом кухни. Скоро баба в красном очипке высунулась из дверей, держа в обеих руках горячий горшок с галушками, и поставила его посреди готовившихся ужинать. Каждый вынул из кармана своего деревянную ложку,
иные, за неимением, деревянную спичку. Как только уста стали двигаться немного медленнее и волчий голод всего этого собрания немного утишился, многие начали разговаривать.
Разговор, натурально, должен был обратиться к умершей.
— Вы, кажется, господин Гладких, — язвительно отвечал Семен Семенович, — напрасно теряете время на пустые
разговоры, а я очень глуп, что их слушаю… Вы забылись… Вспомните, что вы ни кто
иной, как такой же служащий, как и я у моего дяди, а потому выгонять меня из дома последнего не имеете ни малейшего права.
В доме было так принято, что если как-нибудь в
разговоре кто-нибудь случайно упоминал имя князя Льва Яковлевича, то все сию же минуту принимали самый серьезный вид и считали необходимым умолкнуть. Точно старались дать время пронестись звуку священного семейного имени, не сливая его ни с каким звуком
иного житейского слова.
Откровенная, доверчивая Ирена подробно передала ему свой сон,
разговор с матерью перед отъездом, свое несомненное убеждение в том, что виденный ею ее жених не кто
иной, как он, князь Облонский — ее суженый, избранный ей в мужья самой Анжеликой Сигизмундовной.
Мне не запрещают; даже сама она вызывала
иной раз меня на
разговор и… конечно, делала это на смех.
Дикарь или полудикий человек не представляет себе жизни
иной, как та, которую знает он непосредственно, как человеческую жизнь; ему кажется, что дерево говорит, чувствует, наслаждается и страдает, подобно человеку; что животные действуют так же сознательно, как человек, — у них свой язык; даже и на человеческом языке не говорят они только потому, что хитры и надеются выиграть молчанием больше, нежели
разговорами.
Точно пелена спала с глаз Якова Потаповича: все странности в поведении считавшегося ему другом и князем Владимиром Воротынским, которым он давал те или другие посильные объяснения, приобрели теперь в его глазах
иную окраску и явились подтверждающими рассказ Григория Семенова обстоятельствами. Припомнился ему
разговор с Бомелием, действовавшим, как оказывается, заодно с Малютою, его выпытывания о намерениях княжны, его чуть заметная усмешка. Яков Потапович понял, что Григорий говорил правду.
Эти новые технические слова, вроде как «каптенармус», «ранжир», «правый фланг», «горнист» и тому подобные, он особенно часто
иной раз без всякого повода, но с очень небрежным видом вставлял в свой
разговор, чем Зина и Васенька были окончательно подавлены.
Белесова. Это уж похоже на признание… Надо вам заметить, что это тоже не совсем обыкновенный
разговор; нам не каждый день приходится отвечать на признания; а потому слушать их во всяком случае неловко, а в
иных — неприятно.
Анна. Ну, да, как же! Будет он думать, нужно ему очень! А коли и будет, так ничего не выдумает. Ему бы только болтать о пустяках, вот его дело. Много таких-то по Москве бегает, да не очень-то они нам нужны. Мы
иной день не евши сидим, а он придет с
разговорами только оскомину набивать. И не надо его, и бог с ним.
Иная русская барыня, читая «Огненную женщину» или смотря драму «L'article 47» [«Статья 47» (фр.)], воображает, вероятно, что этот Бело по своему наружному типу, фигуре,
разговору, образу жизни — блестящий фешенебль, порхающий по Парижу для собирания пикантных сюжетов.
— То-то, что под богом мы нынче ходим. Сегодня сошло, а завтра нет. Ехидные нынче люди пошли: испытывают.
Иной целый
разговор с тобой ведет: ты думаешь, он вправду, а он на смех! Вот, года три назад, пришла ко мне бумага насчет распространения специяльных идей. Натурально — письмоводителя: какие, мол, такие специяльные идеи? — А это, говорит, по акцизной части, должно быть. Ну, мне что: по акцизной так по акцизной! — отвечай, братец! Ан после оказалось, что он мне на смех акцизную-то часть ввел!
Власть Тамары над ним являлась каким-то колдовством — до того невероятно было в тридцать пять лет так скоро и так слепо подчиниться женщине. Ведь он совсем не знал ее прошлого, которое при ее красоте и старике муже едва ли было совсем безупречно. Из случайно подслушанного
разговора на балу он, напротив, мог заключить совершенно
иное.