Неточные совпадения
Впрочем, и трудно было, потому что представились сами собою такие интересные подробности, от которых никак нельзя было отказаться: даже названа была по
имени деревня, где находилась та приходская
церковь, в которой положено было венчаться, именно деревня Трухмачевка, поп — отец Сидор, за венчание — семьдесят пять рублей, и то не согласился бы, если бы он не припугнул его, обещаясь донести на него, что перевенчал лабазника Михайла на куме, что он уступил даже свою коляску и заготовил на всех станциях переменных лошадей.
Господский дом был построен в одном стиле с
церковью, в том стиле, который известен у нас под
именем Александровского; дом этот был также выкрашен желтою краской, и крышу имел зеленую, и белые колонны, и фронтон с гербом.
В нескольких верстах от моей деревни находится большое село Шумихино, с каменною
церковью, воздвигнутой во
имя преподобных Козьмы и Дамиана.
— Мы — бога во Христе отрицаемся, человека же — признаем! И был он, Христос, духовен человек, однако — соблазнил его Сатана, и нарек он себя сыном бога и царем правды. А для нас — несть бога, кроме духа! Мы — не мудрые, мы — простые. Мы так думаем, что истинно мудр тот, кого люди безумным признают, кто отметает все веры, кроме веры в духа. Только дух — сам от себя, а все иные боги — от разума, от ухищрений его, и под
именем Христа разум же скрыт, — разум
церкви и власти.
В слободе есть деревянная
церковь во
имя Спаса Преображения.
Но А. Д. Самарин столкнулся с темным, иррациональным началом в церковной жизни, в точке скрепления
церкви и государства, с влияниями, которые не могут быть даже названы реакционными, так как для них нет никакого разумного
имени.
Бунт против пола, хотя бы и во
имя отрицания сексуальности, свидетельствует о серьезной поврежденности духа, — недаром
Церковь так решительно осуждает самооскопление (и не случайно, что, по преданию, его совершил над собой Ориген с чрезмерным своим спиритуализмом).
«Кажется, впервые за все время существования русской
церкви, — писал впоследствии Булгаков, — в недрах ее самой, а не Византии возник серьезный догматический вопрос, требующий серьезного догматического обсуждения, — о почитании
имени Божия.
Григорий отрицает всякий реализм понятий —
имен и превращает их (подобно теперешним «имеборцам» [Представители течения в русской православной
церкви, противоположного «имяславюо» (см. прим. 63 к «Введению»).
Граница
Церкви проходит, очевидно, иначе, чем это видимо нашему взору, ибо спасенными окажутся Христа неведавшие, а в погибель пойдут Его
именем даже чудеса творившие.
И здесь снова выступает огромное значение уже кристаллизованного, отлившегося в догматы, культ и быт церковного предания, исторической
церкви, которая всегда умеряет самозваные притязания от
имени «
церкви мистической», т. е. нередко от
имени своей личной мистики (или же, что бывает еще чаще и особенно в наше время, одной лишь мистической идеологии, принимаемой по скудости мистического опыта за подлинную мистику).
В аудитории, в
церкви, в клубе одинаковость стремлений, интересов идет вперед, во
имя их люди встречаются там, стоит продолжать развитие.
И я видел в истории христианства и христианских
церквей постоянное отречение от свободы духа и принятие соблазнов Великого Инквизитора во
имя благ мира и мирового господства.
— Настоящее имя-прозвище его неизвестно, только дознано, что родом он из Елатьмы. А Немой — вовсе не немой и во всем признался. И третий признался, тут еще третий есть.
Церкви они грабили давным-давно, это главное их мастерство…
Многие заметили, что публика, бывшая в
церкви, с невольным шепотом встречала и провожала князя; то же бывало и на улицах, и в саду: когда он проходил или проезжал, раздавался говор, называли его, указывали, слышалось
имя Настасьи Филипповны.
— А в Кирилловой книге [Кириллова книга — изданный в 1644 году в Москве сборник статей, направленных против католической
церкви; название получил по первой статье сборника, связанной с
именем Кирилла Иерусалимского.] сказано, — отозвался из угла скитский старец: — «Да не будем к тому младенцы умом, скитающися во всяком ветре учения, во лжи человеческой, в коварстве козней льщения. Блюдем истинствующие в любви».
— А ежели по молитвам отца нашего Амвросия, имеющего дерзновение обращаться с ходатайством к Отцу Небесному, когда-нибудь, рано ли, поздно ли, войдете вы в ограду святой
церкви, на что имею полную надежду, соорудите тогда хоть придел во
имя его, а ежели достанет средств, то и новый храм.
Об Огареве я не слыхал у них разговоров как о члене семьи. Он жил тогда в Женеве как муж с англичанкой, бывшей гувернанткой Лизы. Словом, они оба были вполне свободны, могли бы развестись и жениться гражданским браком для того, чтобы усыновить Лизу. Формально у Лизы было
имя. Она значилась Огаревой, но никакого метрического свидетельства — в нашем русском смысле, потому что она ни в какой
церкви крещена не была.
Смотрели мы на нашу сельскую
церковь во
имя всех святых, и — поверишь ли? — видим: стоит она кумполом вниз, папертью кверху.
Во
имя республики призываю тебя, союзник, соверши молитву в нашей
церкви вместо пастора Фрица и укрепи народ твоею проповедью».
Прелестный вид, представившийся глазам его, был общий, губернский, форменный: плохо выкрашенная каланча, с подвижным полицейским солдатом наверху, первая бросилась в глаза; собор древней постройки виднелся из-за длинного и, разумеется, желтого здания присутственных мест, воздвигнутого в известном штиле; потом две-три приходские
церкви, из которых каждая представляла две-три эпохи архитектуры: древние византийские стены украшались греческим порталом, или готическими окнами, или тем и другим вместе; потом дом губернатора с сенями, украшенными жандармом и двумя-тремя просителями из бородачей; наконец, обывательские дома, совершенно те же, как во всех наших городах, с чахоточными колоннами, прилепленными к самой стене, с мезонином, не обитаемым зимою от итальянского окна во всю стену, с флигелем, закопченным, в котором помещается дворня, с конюшней, в которой хранятся лошади; дома эти, как водится, были куплены вежливыми кавалерами на дамские
имена; немного наискось тянулся гостиный двор, белый снаружи, темный внутри, вечно сырой и холодный; в нем можно было все найти — коленкоры, кисеи, пиконеты, — все, кроме того, что нужно купить.
Антип Ильич между тем, кроме
церкви божией не ходивший в Петербурге никуда и посетивший только швейцара в доме князя Александра Николаевича, получил, когда Егор Егорыч был у Сергея Степаныча, на
имя барина эстафету из Москвы.
Державство этому, поверьте, нисколько не помеха, ибо я не знаю ни одного государственного учреждения, которое не могло бы быть сведено к духу евангелия; мудрые государственные строители: Хименесы [Хименес Франциско (1436—1517) — испанский государственный деятель, с 1507 года кардинал и великий инквизитор.], святые Бернарды [св. Бернард Клервосский (1090—1153) — деятель католической
церкви аскетического направления.], святые Людовики [св. Людовик — король Франции в 1226—1270 годах, известный под
именем Людовика IX.], Альфреды [св. Альфред.
Невдалеке от барского дома шла другая спешная работа — окончательная отделка новой каменной
церкви во
имя святого апостола Андрея Первозванного, освящение которой назначено было графом на 20 сентября, в годовщину рождения императора Павла I.
Официальное провозглашение императора Константина было фактом совершившимся. Новое царствование началось 27 ноября, и
имя Константина заменило во главе всех правительственных актов и в
церквах имя Александра.
Около трех недель продолжалась в Москве полная уверенность, что на всероссийский престол вступил император Константин Павлович. Его
именем давались все указы, его
имя поминалось в
церквах.
«Да правда ли, говорит, сударь… — называет там его по
имени, — что вы его не убили, а сам он убился?» — «Да, говорит, друг любезный, потяну ли я тебя в этакую уголовщину; только и всего, говорит, что боюсь прижимки от полиции; но, чтобы тоже, говорит, у вас и в селе-то между причетниками большой болтовни не было, я, говорит, велю к тебе в дом принести покойника, а ты, говорит, поутру его вынесешь в
церковь пораньше, отслужишь обедню и похоронишь!» Понравилось это мнение священнику: деньгами-то с дьячками ему не хотелось, знаете, делиться.
— А вот за гордость тебя господь и наказал: красотою своей гордилась и женихов гоняла… Этот не жених, тот не жених, а красота-то и довела до конца. С никонианином спуталась… […с никонианином спуталась… — С
именем московского патриарха Никона (1605–1681) связана реформа официальной
церкви — исправление церковных книг по образцу греческих, изменение обрядов и т. д. Не признавшие этой реформы — раскольники — называли православных никонианами.] да еще с женатым… Нет, нет, уходи лучше, Аграфена!
— Кирилловой книгой назывался изданный в 1644 году в Москве сборник статей, направленных против католической
церкви; назван по первой статье сборника, связанной с
именем Кириллы Иерусалимского.] — «И власть первого зверя вся творит…
— Это не относится к посещению
церкви. Сам господь сказал: «Где двое или трое соберутся во
имя мое, там я среди них».
Надо всею этою путаницей
церквей, домов, рощ и монастырей гордо воздымались кремлевские
церкви и недавно отделанный храм Покрова богоматери, который Иоанн заложил несколько лет тому назад в память взятия Казани и который мы знаем ныне под
именем Василия Блаженного.
На одной из черниговских
церквей, во
имя святого Иоанна Богослова, до сих пор находится 600-пудовый колокол, отличающийся необыкновенно приятным звуком.
— Это произошло по воле Божией, — сказал Григорий Александрович окружающим. — Посмотрите на эту
церковь, я соорудил ее во
имя Святого Георгия, моего покровителя, и сражение под Кинбурном случилось на другой день его праздника.
Тело покойного оставалось еще на несколько дней в монастыре, а затем было перевезено в Херсон и 23 ноября положено в крепостной соборной
церкви во
имя святой Екатерины, в особом склепе, куда все желающие могли входить и служить панихиды.
Во Франции метрики ведутся очень аккуратно в городских управлениях, а не в
церквях, и малейшая неточность в
именах родителей и дне рождения могла обнаружить обман.
После же смерти внушается родным его, что для спасения души умершего полезно положить ему в руки печатную бумагу с молитвой; полезно еще, чтобы над мертвым телом прочли известную книгу и чтобы в
церкви в известное время произносили бы
имя умершего.
Опровергать такое утверждение бесполезно потому, что люди, утверждающие это, сами себя опровергают или, скорее, отвергают себя от Христа, выдумывая своего Христа и свое христианство вместо того, во
имя которого и существует и
церковь и то положение, которое они в ней занимают. Если бы все люди знали, что
церковь проповедует Христа казнящего и не прощающего и воюющего, то никто бы не верил в эту
церковь и некому было бы доказывать то, что она доказывает.
Между
церквами, как
церквами, и христианством не только нет ничего общего, кроме
имени, но это два совершенно противоположные и враждебные друг другу начала.
В 1747 году 4 декабря Елизавета Петровна указом повелела выстроить
церковь в новостроящемся дворце, что у Аничкова моста, во
имя Воскресения Христова, в больших палатах, во флигеле, что на Невской перспективе. Работы по устройству
церкви продолжались до конца 1750 года, под надзором графа Растрелли. Место для императрицы было поручено сделать столярному мастеру Шмидту, по рисунку Баджелли, резные же работы были отданы мастеру Дункорту.
В честь этой иконы и основала она каменную
церковь. Последняя была освящена в 1747 году, когда Елизавета Петровна была уже императрицею. Освящение было тоже очень торжественное, икона была перенесена из петербургского дворца с крестным ходом, в котором участвовала сама императрица. Кроме главного алтаря во
имя Знамения, были приделы: правый во
имя святой Екатерины и левый — Захария и Елизаветы.
Мысль построить
церковь во
имя Знамения Божьей Матери возникла у цесаревны не случайно.
На приморской даче стояла деревянная
церковь во
имя святой Троицы, одноглавая, без колокольни, и каменный двухэтажный дом, похожий архитектурой на существующий в нижнем саду Петергофа домик Марли, построенный Елизаветой Петровной в память Петра I.
Церковь во
имя пророка Илии, старая, построенная еще при царе Михаиле, стояла на площади против гимназии.
Вслед за тем государь распорядился о постройке нового дворца при котором должна быть построена и
церковь во
имя архистратига Михаила, а самый дворец было приказанно называть Михайловским замком.
Безбожник, ядовитый червь, грызущий подножие твоего трона, носит
имя Жан-Батист Мольер. Сожги его вместе с его богомерзким творением «Тартюф» на площади. Весь мир верных сынов
церкви требует этого.
Сальме назвали Серафимой, по
имени крестного отца Ивановной и вслед за тем, не выходя из
церкви, обвенчали молодых влюбленных.
Новоселившуюся деревню назвал Знаменским, дав обет, со временем, при благоприятных обстоятельствах построить
церковь во
имя знамения божия матери, празднуемого 27 ноября, что и было исполнено уже его сыном.
Первоначально царь Федор Иоаннович построил маленькую
церковь и небольшие кельи. Эта
церковь во
имя святого Сергия существует и поныне на том месте, где стояла полотняная
церковь во время битвы. Монастырь увеличивался постройками
церквей и зданий и к описываемому нами времени, благодаря вкладам царей и частных лиц, был одним из самых богатых.
— Да, и надо отдать честь ордену иезуитов, эти пилюли — одно из нескольких удивительных их изобретений, служащее верным средством для устранения врагов
церкви Христовой вообще и общества Иисуса в частности. Патер Флорентий, хотя мы и называем эти пилюли его
именем, сам, кажется, не знает их состава.
Этот человек был родной брат матери моей, сын Дармштадтского обер-кригскомиссара Карла Беккера, носивший в России
имя Эрнста Карловича, точно так же, как мать моя, до присоединения к православной
церкви, носила название Шарлотты Карловны.