Неточные совпадения
Две главные страсти его в жизни были
карты и женщины; он выиграл в продолжение своей жизни несколько миллионов и
имел связи с бесчисленным числом женщин всех сословий.
— Вот — сорок две тысячи в банке
имею. Семнадцать выиграл в
карты, девять — спекульнул кожей на ремни в армию, четырнадцать накопил по мелочам. Шемякин обещал двадцать пять. Мало, но все-таки… Семидубов дает. Газета — будет. Душу продам дьяволу, а газета будет. Ерухимович — фельетонист. Он всех Дорошевичей в гроб уложит. Человек густого яда. Газета — будет, Самгин. А вот Тоська… эх, черт… Пойдем, поужинаем где-нибудь, а?
Самгин не решился отказаться да и не
имел причины, — ему тоже было скучно. В
карты играли долго и скучно, сначала в преферанс, а затем в стуколку. За все время игры следователь сказал только одну фразу...
— Камень — дурак. И дерево — дурак. И всякое произрастание — ни к чему, если нет человека. А ежели до этого глупого материала коснутся наши руки, —
имеем удобные для жилья дома, дороги, мосты и всякие вещи, машины и забавы, вроде шашек или
карт и музыкальных труб. Так-то. Я допрежде сектантом был, сютаевцем, а потом стал проникать в настоящую философию о жизни и — проник насквозь, при помощи неизвестного человека.
Хотя пролив, через который следовало идти,
имеет в ширину до 19 миль, но в темноте поневоле в голову приходят разные сомнения, например, что могла быть погрешность в
карте или течением отнесло от курса, тогда можно наткнуться…
Этот порт открыт только с S, и ветер с этой стороны разводит крупное волнение. Американская компания
имеет здесь склады иностранных товаров, привозимых ее судами, и снабжает иностранные суда разными потребностями: деревом, якорями, морскими
картами, сухарями, холстом и т. п.
Вон один из играющих, не
имея чем покрыть короля, потащил всю кучу засаленных
карт к себе, а другие оскалили белые зубы.
— Ах, я усмехнулся совсем другому. Видите, чему я усмехнулся: я недавно прочел один отзыв одного заграничного немца, жившего в России, об нашей теперешней учащейся молодежи: «Покажите вы, — он пишет, — русскому школьнику
карту звездного неба, о которой он до тех пор не
имел никакого понятия, и он завтра же возвратит вам эту
карту исправленною». Никаких знаний и беззаветное самомнение — вот что хотел сказать немец про русского школьника.
Петр Ильич, войдя к исправнику, был просто ошеломлен: он вдруг увидал, что там всё уже знают. Действительно,
карты бросили, все стояли и рассуждали, и даже Николай Парфенович прибежал от барышень и
имел самый боевой и стремительный вид. Петра Ильича встретило ошеломляющее известие, что старик Федор Павлович действительно и в самом деле убит в этот вечер в своем доме, убит и ограблен. Узналось же это только сейчас пред тем следующим образом.
В
карты играл он без ошибки и
имел репутацию приятного игрока, потому что был снисходителен к ошибкам других, никогда не сердился, а глядел на ошибку с таким же приличием, как на отличный ход. Потом он играл и по большой, и по маленькой, и с крупными игроками, и с капризными дамами.
Они являлись в клуб обедать и уходили после ужина. В
карты они не играли, а целый вечер сидели в клубе, пили, ели, беседовали со знакомыми или проводили время в читальне, надо заметить, всегда довольно пустой, хотя клуб
имел прекрасную библиотеку и выписывал все русские и многие иностранные журналы.
— Куш под
картой.
Имею…
Имею…
В Уссурийском крае реки, горы и мысы на берегу моря
имеют различные названия. Это произошло оттого, что туземцы называют их по-своему, китайцы — по-своему, а русские, в свою очередь, окрестили их своими именами. Поэтому, чтобы избежать путаницы, следует там, где живут китайцы, придерживаться названий китайских, там, где обитают тазы, не следует руководствоваться названиями, данными русскими. Последние
имеют место только на
картах и местным жителям совершенно не известны.
Река Каимбе (по-орочски — Кая) на
картах значится Каембэ. Она такой же величины, как река Мулумбе, только впадает непосредственно в море. С левой стороны ее тянется длинная и высокая терраса, уже разрушенная временем. Терраса эта является древним берегом лагуны и
имеет наклон к озеру и обрывистые края к морю.
Мы
имели отдельный вагон, прицепленный к концу поезда. Нас никто не стеснял, и мы расположились как дома. День мы провели в дружеской беседе, рассматривали
карты и строили планы на будущее.
Действительно, он сказал правду: комната была не только не очень хороша, но прескверная. Выбора не было; я отворил окно и сошел на минуту в залу. Там все еще пили, кричали, играли в
карты и домино какие-то французы. Немец колоссального роста, которого я видал, подошел ко мне и спросил,
имею ли я время с ним поговорить наедине, что ему нужно мне сообщить что-то особенно важное.
Ей было шестнадцать лет, когда ее отдали замуж, он
имел достаток, но впоследствии все проиграл в
карты и принужден был жить службой.
А. И. Герцена.)] может
иметь перемирия, но не кончится прежде начала всеобщего переворота, который смешает все
карты и начнет новую игру.
На
карте крупного масштаба река Бикин рисуется в виде сплошного лабиринта проток. Некоторые из них
имеют по нескольку километров длины и далеко отходят в сторону, образуя огромные острова, покрытые лесом из ясеня, бархата, липы, тополя, клена, ореха и т.д. Одни протоки
имеют удэгейские названия, другие — китайские, третьи — русские. Например, Маумаса, Агаму, Кагала-тун, Чинталу (большое чистое место), Затяжная и другие.
Ночь была лунная и холодная. Предположения Дерсу оправдались. Лишь только солнце скрылось за горизонтом, сразу подул резкий, холодный ветер. Он трепал ветви кедровых стланцев и раздувал пламя костра. Палатка парусила, и я очень боялся, чтобы ее не сорвало со стоек. Полная луна ярко светила на землю; снег блестел и искрился. Голый хребет
Карту имел теперь еще более пустынный вид.
На
карте миссионеров Сахалин
имел вид острова, но д'Анвилль отнесся к ней с недоверием и положил между островом и материком перешеек.
Люди грубые, неразвитые, пьянствующие и играющие в
карты вместе с каторжными, охотно пользующиеся любовью и спиртом каторжных женщин, недисциплинированные, недобросовестные могут
иметь авторитет лишь отрицательного свойства.
— Ну, ничего, выучимся… Это
карта Урала и прилегающих к нему губерний, с которыми нам и придется
иметь дело. У нас своя география. Какие все чудные места!.. Истинно страна, текущая млеком и медом. Здесь могло бы благоденствовать население в пять раз большее… Так, вероятно, и будет когда-нибудь, когда нас не будет на свете.
Это был отставной солдат, промышлявший теркою и продажею особенного нюхательного табаку, а в сожительстве он
имел солдатку, не свою, а чужую солдатку, гадавшую соседям пустого дома на
картах.
Он забывал, что она не служила, не играла в
карты, что у ней не было завода, что отличный стол и лучшее вино почти не
имеют цены в глазах женщины, а между тем он заставлял ее жить этою жизнью.
Часа через три он возвратился с сильной головной болью, приметно расстроенный и утомленный, спросил мятной воды и примочил голову одеколоном; одеколон и мятная вода привели немного в порядок его мысли, и он один, лежа на диване, то морщился, то чуть не хохотал, — у него в голове шла репетиция всего виденного, от передней начальника губернии, где он очень приятно провел несколько минут с жандармом, двумя купцами первой гильдии и двумя лакеями, которые здоровались и прощались со всеми входящими и выходящими весьма оригинальными приветствиями, говоря: «С прошедшим праздничком», причем они, как гордые британцы, протягивали руку, ту руку, которая
имела счастие ежедневно подсаживать генерала в карету, — до гостиной губернского предводителя, в которой почтенный представитель блестящего NN-ского дворянства уверял, что нельзя нигде так научиться гражданской форме, как в военной службе, что она дает человеку главное; конечно,
имея главное, остальное приобрести ничего не значит; потом он признался Бельтову, что он истинный патриот, строит у себя в деревне каменную церковь и терпеть не может эдаких дворян, которые, вместо того чтоб служить в кавалерии и заниматься устройством имения, играют в
карты, держат француженок и ездят в Париж, — все это вместе должно было представить нечто вроде колкости Бельтову.
Квартира Лябьевых в сравнении с логовищем Феодосия Гаврилыча представляла верх изящества и вкуса, и все в ней как-то весело смотрело: натертый воском паркет блестел; в окна через чистые стекла ярко светило солнце и играло на листьях тропических растений, которыми уставлена была гостиная; на подзеркальниках простеночных зеркал виднелись серебряные канделябры со множеством восковых свечей; на мраморной тумбе перед средним окном стояли дорогие бронзовые часы; на столах, покрытых пестрыми синелевыми салфетками, красовались фарфоровые с прекрасной живописью лампы; мебель была обита в гостиной шелковой материей, а в наугольной — дорогим английским ситцем; даже лакеи, проходившие по комнатам,
имели какой-то довольный и нарядный вид: они очень много выручали от
карт, которые по нескольку раз в неделю устраивались у Лябьева.
Счастие на первых порах ему повезло: он сразу взял
карту, загнул ее и взял вторую; загнув на весь выигрыш, не отписав из него ничего, снова взял, и когда поставил на червонную даму, чуть ли не
имея при этом в виду миловидный и выразительный облик Людмилы, то Крапчик заметил ему...
Стыдно сказать, но делается как-то обидно и больно, когда разом целый кагал смотрит на вас, как на дурака. Не самое название смущает, а то указывание пальцами, которое вас преследует на каждом шагу. Вы
имели, например, случай обыграть в
карты и не обыграли...
— Господа, хотите играть в
карты? — отнеслась Мари к двум пожилым генералам, начинавшим уж и позевывать от скуки; те, разумеется, изъявили величайшую готовность. Мари же сейчас всех их усадила: она, кажется, делала это, чтобы
иметь возможность поговорить посвободней с Вихровым, но это ей не совсем удалось, потому что в зало вошел еще новый гость, довольно высокий, белокурый, с проседью мужчина, и со звездой.
Прокуроры, краснея, усиливались выдвинуть вопрос о правде реальной, но успеха не
имели и выражали свое негодование тем, что, выходя из суда, сквозь зубы произносили:"Это черт знает что!" — а вечером, за
картами, рассказывали анекдоты из судебной практики.
— Но он не должен любить свою жену, иначе она будет
иметь власть над ним: она вырвет его из той жизни, которую он ведет. Он будет сидеть дома, откажется от
карт и любви, и тогда прощай наши надежды на его состояние.
Граф Малевский показывал нам разные карточные фокусы и кончил тем, что, перетасовавши
карты, сдал себе в вист все козыри, с чем Лушин «
имел честь его поздравить».
— Король бит! А что? — обратился к ней Слопчицький, — а что? Не говорил я вам, что как добрый враг поражаю москалей на
картах?.. хе-хе!.. А вы мне не верили!.. Ну, так вот же вам! Рублишко
имею за вами.
Игра на скачках в Париже чрезвычайно развита. Многие даже предпочитают играть на скачках, чем в
карты. Играющие на скачках отчасти правы: зная хорошо дело спорта, а главное,
имея знакомство с хозяевами скаковых конюшен, тренерами и жокеями, можно играть довольно удачно.
Если б он был подвержен самым грубым страстям и порокам, я бы их так не страшилась; если б он был жесток, я бы надеялась смягчить его; если б он был корыстолюбив, я бы уповала подавить в нем эту страсть; если б он
имел позорные пристрастия к вину или к
картам, я бы старалась заставить его их возненавидеть; если б он был развратен, я бы надеялась устыдить его; но у него не было брошено якоря ни во что; он тянулся за веяниями, его сфера была разлад, его натура была безнатурность, его характер был бесхарактерность.
Несмотря на все, я был счастлив, что не солгал в ту решительную минуту, когда на
карту было поставлено мое достоинство — мое право
иметь собственную судьбу, что бы ни думали о том другие.
Меньше всех проникала в таинственную суть
карт Евпраксия Васильевна; старичок Яков Иванович давно выработал строго философский взгляд и не удивлялся и не огорчался,
имея верное оружие против судьбы в своих четырех.
Люди хотели и добивались от них своего, а
карты делали свое, как будто они
имели свою волю, свои вкусы, симпатии и капризы.
К Николаю Дмитриевичу ходили одинаково все масти, и ни одна не оставалась надолго, и все
карты имели такой вид, как постояльцы в гостинице, которые приезжают и уезжают, равнодушные к тому месту, где им пришлось провести несколько дней.
Речь идет о географической
карте, нарисованной Пущиным и Якушкиным для обучения детей сибирских обывателей; она
имела вид рыбы и так обозначалась в переписке Пущина.
В разгар этой работы истек, наконец, срок моего ожидания ответа «толстой» редакции. Отправился я туда с замирающим сердцем. До некоторой степени все было поставлено на
карту. В своем роде «быть или не быть»… В редакции «толстого» журнала происходил прием, и мне пришлось
иметь дело с самим редактором. Это был худенький подвижный старичок с необыкновенно живыми глазами. Про него ходила нехорошая молва, как о человеке, который держит сотрудников в ежовых рукавицах. Но меня он принял очень любезно.
Покончив с наблюдениями, смотритель маяка лег спать, но зачем-то позвал меня к себе. Войдя в его «каюту», как он называл свою комнату, я увидел, что она действительно обставлена, как каюта. В заделанное окно был вставлен иллюминатор. Графин с водой и стакан стояли в гнездах, как на кораблях. Кровать
имела наружный борт, стол и стулья тоже были прикреплены к полу, тут же висел барометр и несколько морских
карт. Майданов лежал в кровати одетый в сапогах.
Как суеверный игрок, он
имел свои приметы. После третьей сдачи
карты опять потянули к противнику.
Вел себя тоже отлично: в фортку не курил, в
карты не играл, курточку
имел всегда застегнутою и даже принимал сердечное участие в усилиях француза-учителя перевести (по хрестоматии Таппе) фразу...
Добрая старушка этому верила, да и не мудрено было верить, потому что должник принадлежал к одной из лучших фамилий,
имел перед собою блестящую карьеру и получал хорошие доходы с имений и хорошее жалованье по службе. Денежные затруднения, из которых старушка его выручила, были последствием какого-то мимолетного увлечения или неосторожности за
картами в дворянском клубе, что поправить ему было, конечно, очень легко, — «лишь бы только доехать до Петербурга».
В-третьих… Я еще
имею сказать… Я заложил дом, не испросив у вас позволения… В этом я виноват, да, и прошу меня извинить. Меня побудили к этому долги… тридцать пять тысяч… Я уже не играю в
карты, давно бросил, но главное, что могу сказать в свое оправдание, это то, что вы девушки, вы получаете пенсию, я же не
имел… заработка, так сказать…
О шахматах я
имел смутное представление, но поневоле удовлетворился этим ответом, смешав в уме шашечную доску с игральными костями и
картами. «Одним словом — игрок!» — подумал я, ничуть не разочаровавшись ответом, а, напротив, укрепив свое восхищение. Игрок — значит молодчинище, хват, рисковый человек. Но, будучи поощрен, я вознамерился спросить что-то еще, как портьера откинулась, и вошел Поп.
Фокус оказался удачным и гаданье
имело большой успех. Император рассказал про мастерство Веревкина на
картах Екатерине. Императрица пожелала его видеть. Веревкин явился тоже с колодой
карт.
— Куш под
картой… Имею-с…
Имею… Полкуша на-пе, очки вперед…