Неточные совпадения
Во все время пребывания в училище был он на отличном
счету и при выпуске получил полное удостоение во всех науках, аттестат и книгу с золотыми буквами
за примерное прилежание и благонадежное поведение.
— Вот-с, батюшка: коли по гривне в месяц с рубля, так
за полтора рубля причтется с вас пятнадцать копеек,
за месяц вперед-с. Да
за два прежних рубля с вас еще причитается по сему же
счету вперед двадцать копеек. А всего, стало быть, тридцать пять. Приходится же вам теперь всего получить
за часы ваши рубль пятнадцать копеек. Вот получите-с.
Особенно же раздражил его хозяин квартиры, нанятой им в видах скорой женитьбы и отделываемой на собственный
счет: этот хозяин, какой-то разбогатевший немецкий ремесленник, ни
за что не соглашался нарушить только что совершенный контракт и требовал полной прописанной в контракте неустойки, несмотря на то, что Петр Петрович возвращал ему квартиру почти заново отделанную.
Ошибиться в
счете я тоже не мог, потому что,
за минуту перед вашим приходом, окончив все
счеты, я нашел итог верным.
А между тем верный товарищ стоял пред ним, бранясь и рассыпая без
счету жестокие укорительные слова и упреки. Наконец схватил он его
за ноги и руки, спеленал, как ребенка, поправил все перевязки, увернул его в воловью кожу, увязал в лубки и, прикрепивши веревками к седлу, помчался вновь с ним в дорогу.
Тарас поглядел на этого Соломона, какого ещё не было на свете, и получил некоторую надежду. Действительно, вид его мог внушить некоторое доверие: верхняя губа у него была просто страшилище; толщина ее, без сомнения, увеличилась от посторонних причин. В бороде у этого Соломона было только пятнадцать волосков, и то на левой стороне. На лице у Соломона было столько знаков побоев, полученных
за удальство, что он, без сомнения, давно потерял
счет им и привык их считать
за родимые пятна.
— А ты тем временем вот что сделаешь, кум, — продолжал Тарантьев, — ты выведи какие-нибудь
счеты, какие хочешь,
за дрова,
за капусту, ну,
за что хочешь, благо Обломов теперь передал куме хозяйство, и покажи сумму в расход. А Затертый, как приедет, скажем, что привез оброчных денег столько-то и что в расход ушли.
В селе Верхлёве, где отец его был управляющим, Штольц вырос и воспитывался. С восьми лет он сидел с отцом
за географической картой, разбирал по складам Гердера, Виланда, библейские стихи и подводил итоги безграмотным
счетам крестьян, мещан и фабричных, а с матерью читал Священную историю, учил басни Крылова и разбирал по складам же «Телемака».
Помнишь, как мы с тобой бедствовали, обедали на шерамыжку и как один раз было кондитер схватил меня
за воротник по поводу съеденных пирожков на
счет доходов аглицкого короля?
Когда молчание мое сделалось слишком продолжительно, я стал бояться, чтобы она не приняла меня
за дурака, и решился во что бы то ни стало вывести ее из такого заблуждения на мой
счет.
— Ну, из этих-то денег ты и пошлешь десять тысяч в Совет
за Петровское. Теперь деньги, которые находятся в конторе, — продолжал папа (Яков смешал прежние двенадцать тысяч и кинул двадцать одну тысячу), — ты принесешь мне и нынешним же числом покажешь в расходе. (Яков смешал
счеты и перевернул их, показывая, должно быть, этим, что и деньги двадцать одна тысяча пропадут так же.) Этот же конверт с деньгами ты передашь от меня по адресу.
Яков был крепостной, весьма усердный и преданный человек; он, как и все хорошие приказчики, был до крайности скуп
за своего господина и имел о выгодах господских самые странные понятия. Он вечно заботился о приращении собственности своего господина на
счет собственности госпожи, стараясь доказывать, что необходимо употреблять все доходы с ее имений на Петровское (село, в котором мы жили). В настоящую минуту он торжествовал, потому что совершенно успел в этом.
Проснувшись поздно на другой день после скачек, Вронский, не бреясь и не купаясь, оделся в китель и, разложив на столе деньги,
счеты, письма, принялся
за работу. Петрицкий, зная, что в таком положении он бывал сердит, проснувшись и увидав товарища
за письменным столом, тихо оделся и вышел, не мешая ему.
Он воображал себе, вероятно ошибочно, что вырез этот сделан на его
счет, и считал себя не в праве смотреть на него и старался не смотреть на него; но чувствовал, что он виноват уж
за одно то, что вырез сделан.
Потом послал
за Англичанином и
за ростовщиком и разложил по
счетам те деньги, которые у него были.
Алексей Александрович хотел упомянуть про
счет, который принесли ему, но голос его задрожал, и он остановился. Про этот
счет, на синей бумаге,
за шляпку, ленты, он не мог вспомнить без жалости к самому себе.
Он сел
за зеленый стол с умеренным изъявлением удовольствия и кончил тем, что обыграл Базарова на два рубля пятьдесят копеек ассигнациями: в доме Арины Власьевны и понятия не имели о
счете на серебро…
Вошедший на минутку Ермолай начал меня уверять, что «этот дурак (вишь, полюбилось слово! — заметил вполголоса Филофей), этот дурак совсем
счету деньгам не знает», — и кстати напомнил мне, как лет двадцать тому назад постоялый двор, устроенный моей матушкой на бойком месте, на перекрестке двух больших дорог, пришел в совершенный упадок оттого, что старый дворовый, которого посадили туда хозяйничать, действительно не знал
счета деньгам, а ценил их по количеству — то есть отдавал, например, серебряный четвертак
за шесть медных пятаков, причем, однако, сильно ругался.
— Ну что ж, пусть садится, а я
за его здоровье выпью, — сказал Обалдуй и подошел к стойке. — На твой
счет, брат, — прибавил он, обращаясь к рядчику.
Молодой хозяин сначала стал следовать
за мною со всевозможным вниманием и прилежностию; но как по
счетам оказалось, что в последние два года число крестьян умножилось, число же дворовых птиц и домашнего скота нарочито уменьшилось, то Иван Петрович довольствовался сим первым сведением и далее меня не слушал, и в ту самую минуту, как я своими разысканиями и строгими допросами плута старосту в крайнее замешательство привел и к совершенному безмолвию принудил, с великою моею досадою услышал я Ивана Петровича крепко храпящего на своем стуле.
— Спасибо. О Толстом я говорила уже четыре раза, не считая бесед по телефону. Дорогой Клим Иванович — в доме нет денег и довольно много мелких неоплаченных
счетов. Нельзя ли поскорее получить гонорар
за дело, выигранное вами?
— Здоровенная будет у нас революция, Клим Иванович. Вот — начались рабочие стачки против войны — знаешь? Кушать трудно стало, весь хлеб армии скормили. Ох, все это кончится тем, что устроят европейцы мир промежду себя
за наш
счет, разрежут Русь на кусочки и начнут глодать с ее костей мясо.
— Людей, которые женщинам покорствуют, наказывать надо, — говорил Диомидов, — наказывать
за то, что они в угоду вам захламили, засорили всю жизнь фабриками для пустяков, для шпилек, булавок, духов и всякие ленты делают, шляпки, колечки, сережки —
счету нет этой дряни! И никакой духовной жизни от вас нет, а только стишки, да картинки, да романы…
— Конечно, мужик у нас поставлен неправильно, — раздумчиво, но уверенно говорил Митрофанов. — Каждому человеку хочется быть хозяином, а не квартирантом. Вот я, например, оклею комнату новыми обоями
за свой
счет, а вы, как домохозяева, скажете мне: прошу очистить комнату. Вот какое скучное положение у мужика, от этого он и ленив к жизни своей. А поставьте его на собственную землю, он вам маком расцветет.
Явился слуга со
счетом, Самгин поцеловал руку женщины, ушел, затем, стоя посредине своей комнаты, закурил, решив идти на бульвары. Но, не сходя с места, глядя в мутно-серую пустоту
за окном, над крышами, выкурил всю папиросу, подумал, что, наверное, будет дождь, позвонил, спросил бутылку вина и взял новую книгу Мережковского «Грядущий хам».
— Кричать, разумеется, следует, — вяло и скучно сказал он. — Начали с ура, теперь вот караул приходится кричать. А покуда мы кричим, немцы схватят нас
за шиворот и поведут против союзников наших. Или союзники помирятся с немцами
за наш
счет, скажут: «Возьмите Польшу, Украину, и — ну вас к черту, в болото! А нас оставьте в покое».
Англичане вот как платят
за это: на их же
счет обогащаются, отравляют их, да еще и презирают свои жертвы!
На большом круглом столе лежали
счеты, реестры,
за которыми мы и застали эконома.
— Да, сделайте милость, — продолжал переводчик, — насчет женщин тоже… Один американец взял нашу женщину
за руку; у нас так строго на этот
счет, что муж, пожалуй, и разведется с нею. От этого они и бегают от чужих.
Какова нравственность:
за руку нельзя взять! В золотой век, особенно в библейские времена и при Гомере, было на этот
счет проще!
Я стал в ванну, под дождь, дернул
за снурок — воды нет; еще — все нет; я дернул из всей мочи — на меня упало пять капель
счетом, четыре скоро, одна
за другой, пятая немного погодя, шестая показалась и повисла.
Барин помнит даже, что в третьем году Василий Васильевич продал хлеб по три рубля, в прошлом дешевле, а Иван Иваныч по три с четвертью. То в поле чужих мужиков встретит да спросит, то напишет кто-нибудь из города, а не то так, видно, во сне приснится покупщик, и цена тоже. Недаром долго спит. И щелкают они на
счетах с приказчиком иногда все утро или целый вечер, так что тоску наведут на жену и детей, а приказчик выйдет весь в поту из кабинета, как будто верст
за тридцать на богомолье пешком ходил.
—
За французского известного писателя, Пирона-с. Мы тогда все вино пили в большом обществе, в трактире, на этой самой ярмарке. Они меня и пригласили, а я перво-наперво стал эпиграммы говорить: «Ты ль это, Буало, какой смешной наряд». А Буало-то отвечает, что он в маскарад собирается, то есть в баню-с, хи-хи, они и приняли на свой
счет. А я поскорее другую сказал, очень известную всем образованным людям, едкую-с...
— Я получила его накануне самого преступления, а писал он его еще
за день из трактира, стало быть,
за два дня до своего преступления — посмотрите, оно написано на каком-то
счете! — прокричала она задыхаясь.
Старик сидел один
за столом, в туфлях и в старом пальтишке, и просматривал для развлечения, без большого, однако, внимания, какие-то
счеты.
— Когда же Евфимии Бочковой был предъявлен ее
счет в банке на 1800 рублей серебром, — продолжал читать секретарь, — и спрошено: откуда у нее взялись такие деньги, она показала, что они нажиты ею в продолжение двенадцати лет вместе с Симоном Картинкиным,
за которого она собиралась выйти замуж.
—
За ним потащилась Крицкая; она заметила, что Борюшка взволнован… У него вырвались какие-то слова о Верочке… Полина Карповна приняла их на свой
счет. Ей, конечно, не поверили — знают ее — и теперь добираются правды, с кем была Вера, накануне рождения, в роще… Со дна этого проклятого обрыва поднялась туча и покрыла всех нас… и вас тоже.
Распорядившись утром по хозяйству, бабушка, после кофе, стоя сводила у бюро
счеты, потом садилась у окон и глядела в поле, следила
за работами, смотрела, что делалось на дворе, и посылала Якова или Василису, если на дворе делалось что-нибудь не так, как ей хотелось.
Татьяна Марковна пробовала заговаривать об имении, об отчете, до передачи Райским усадьбы сестрам, но он взглянул на нее такими усталыми глазами, что она отложила
счеты и отдала ему только хранившиеся у ней рублей шестьсот его денег. Он триста рублей при ней же отдал Василисе и Якову, чтоб они роздали дворне и поблагодарили ее
за «дружбу, баловство и услужливость».
— Что мне
за дело? — с нетерпением сказал Райский, отталкивая книги… — Ты точно бабушка: та лезет с какими-то
счетами, этот с книгами! Разве я
за тем приехал, чтобы вы меня со света гнали?
— Ведомости о крестьянах, об оброке, о продаже хлеба, об отдаче огородов… Помнишь ли, сколько
за последние года дохода было? По тысяче четыреста двадцати пяти рублей — вот смотри… — Она хотела щелкнуть на
счетах. — Ведь ты получал деньги? Последний раз тебе послано было пятьсот пятьдесят рублей ассигнациями: ты тогда писал, чтобы не посылать. Я и клала в приказ: там у тебя…
А потом опять была ровна, покойна,
за обедом и по вечерам была сообщительна, входила даже в мелочи хозяйства, разбирала с Марфенькой узоры, подбирала цвета шерсти, поверяла некоторые
счеты бабушки, наконец поехала с визитами к городским дамам.
Бабушка отодвинула от себя все книги,
счеты, гордо сложила руки на груди и стала смотреть в окно. А Райский сел возле Марфеньки, взял ее
за руки.
— Это, бабушка, не письмо, а
счет за шерсть,
за узоры: я забирала у него.
Не только Райский, но и сама бабушка вышла из своей пассивной роли и стала исподтишка пристально следить
за Верой. Она задумывалась не на шутку, бросила почти хозяйство, забывала всякие ключи на столах, не толковала с Савельем, не сводила
счетов и не выезжала в поле. Пашутка не спускала с нее, по обыкновению, глаз, а на вопрос Василисы, что делает барыня, отвечала: «Шепчет».
— Вот четыреста шестьдесят три рубля денег — это ваши. В марте мужики принесли
за хлеб. Тут по
счетам увидите, сколько внесено в приказ, сколько отдано
за постройку и починку служб,
за новый забор, жалованье Савелью — все есть.
Когда в трактирах ввели расчет на «марки», Петр Кирилыч бросил работу и уехал на покой в свой богато обстроенный дом на Волге, где-то
за Угличем. И сказывали земляки, что, когда он являлся
за покупками в свой Углич и купцы по привычке приписывали в
счетах, он сердился и говорил...
Поест — это на хозяйский
счет, — а потом чайку спросит
за наличные...
— Так, так, Верочка. Всякий пусть охраняет свою независимость всеми силами, от всякого, как бы ни любил его, как бы ни верил ему. Удастся тебе то, что ты говоришь, или нет, не знаю, но это почти все равно: кто решился на это, тот уже почти оградил себя: он уже чувствует, что может обойтись сам собою, отказаться от чужой опоры, если нужно, и этого чувства уже почти довольно. А ведь какие мы смешные люди, Верочка! ты говоришь: «не хочу жить на твой
счет», а я тебя хвалю
за это. Кто же так говорит, Верочка?
Хотя их компании были дружны, хотя часто одна компания принимала у себя в гостях другую, хотя часто они соединялись для поездок
за город, но все-таки мысль о солидарности
счетов двух разных предприятий была мысль новая, которую надобно было долго и много разъяснять.