Неточные совпадения
Для Константина народ был только главный участник в общем труде, и, несмотря на всё уважение и какую-то кровную любовь к мужику, всосанную им,
как он сам говорил, вероятно с молоком бабы-кормилицы, он,
как участник с ним в общем деле, иногда приходивший в восхищенье от силы, кротости, справедливости этих людей, очень часто, когда в общем деле требовались другие
качества, приходил в озлобление на народ
за его беспечность, неряшливость, пьянство, ложь.
Манилов отвечал, что
за Павла Ивановича всегда готов он ручаться,
как за самого себя, что он бы пожертвовал всем своим имением, чтобы иметь сотую долю
качеств Павла Ивановича, и отозвался о нем вообще в самых лестных выражениях, присовокупив несколько мыслей насчет дружбы уже с зажмуренными глазами.
У всех домашних она просила прощенья
за обиды, которые могла причинить им, и просила духовника своего, отца Василья, передать всем нам, что не знает,
как благодарить нас
за наши милости, и просит нас простить ее, если по глупости своей огорчила кого-нибудь, «но воровкой никогда не была и могу сказать, что барской ниткой не поживилась». Это было одно
качество, которое она ценила в себе.
— Одно из основных
качеств русской интеллигенции — она всегда опаздывает думать. После того
как рабочие Франции в 30-х и 70-х годах показали силу классового пролетарского самосознания, у нас все еще говорили и писали о том,
как здоров труд крестьянина и
как притупляет рост разума фабричный труд, — говорил Кутузов, а
за дверью весело звучал голос Елены...
Они целиком перенесли сюда все свое голландское хозяйство и, противопоставив палящему солнцу, пескам, горам, разбоям и грабежам кафров почти одну свою фламандскую флегму, достигли тех результатов, к
каким только могло их привести,
за недостатком положительной и живой энергии, это отрицательное и мертвое
качество, то есть хладнокровие.
— Потом,
как разделить землю по
качеству, — сказал Нехлюдов. —
За что одним будет чернозем, а другим глина да песок?
Любовь наша к России,
как и всякая любовь, — произвольна, она не есть любовь
за качества и достоинства, но любовь эта должна быть источником творческого созидания
качеств и достоинств России.
Известны были, впрочем, два факта: во-первых, что в летописях малиновецкой усадьбы, достаточно-таки обильных сказаниями о последствиях тайных девичьих вожделений, никогда не упоминалось имя Конона в
качестве соучастника, и во-вторых, что
за всем тем он,
как я сказал выше, любил, в праздничные дни, одевшись в суконную пару, заглянуть в девичью, и, стало быть, стремление к прекрасной половине человеческого рода не совсем ему было чуждо.
Писарь Замараев занял с приличною важностью свое место
за волостным столом, а мельник Ермилыч поместился в
качестве публики на обсиженной скамеечке у печки. Ермилыч,
как бывший крестьянин, сохранял ко всякой власти подобострастное уважение и участенно вздыхал, любуясь властными приемами дружка писаря.
— Самое интересное будет впереди, — объяснял Стабровский. — Мы будем бить Прохорова шаг
за шагом его же пятачком, пока не загоним совсем в угол, и тогда уже в
качестве завоевателей пропишем ему условия,
какие захотим. Раньше я согласен был получить с него отступного сорок тысяч, а сейчас меньше шестидесяти не возьму… да.
Оттого, что для работ внутри тюрьмы, в
качестве заведующих, распорядителей и проч., привлечены привилегированные ссыльные, которые отвечают
за качество и количество арестантской пищи, я думаю, стали невозможны такие безобразные явления,
как вонючие щи или хлеб с глиной.
Но во всяком случае мне всего удивительнее и даже огорчительнее, если только можно так выразиться грамматически, что вы, молодой человек, и того даже не умели понять, что Лизавета Прокофьевна теперь осталась с вами, потому что вы больны, — если вы только в самом деле умираете, — так сказать, из сострадания, из-за ваших жалких слов, сударь, и что никакая грязь ни в
каком случае не может пристать к ее имени,
качествам и значению…
Вихров очутился на этот раз под каким-то обаянием m-lle Катишь. Приехав домой, он сейчас же написал письмо к Абрееву —
как об ней, так и об Кергеле, выразившись о последнем, что «если вашему превосходительству желательно иметь честного чиновника, то отвечаю вам
за г-на Кергеля,
как за самого себя»; а Катишь он рекомендовал так: «Девица эта, при весьма некрасивой наружности, самых высоких нравственных
качеств».
— Может быть, он и ту способность имеет; а что касается до ума его, то вот именно мне всегда казалось, что у него один из тех умов, которые, в
какую область хотите поведите, они всюду пойдут
за вами и везде все будут понимать настоящим образом…
качество тоже, полагаю, немаловажное для писателя.
Откуда он являлся,
какое было его внеслужебное положение, мог ли он обладать какою-либо иною физиономией, кроме той, которую носил в
качестве старосты, радел ли он где-нибудь самостоятельно,
за свой счет, в своемуглу,
за своимгоршком щей, под своимиобразами, или же, строго придерживаясь идеала «слуги», только о том и сохнул,
как бы барское добро соблюсти, — мне как-то никогда не приходило в голову поинтересоваться этим.
Раиса Павловна тревожно поглядывала на часы, считая минуты, когда ей нужно будет идти в столовую в
качестве хозяйки и вывести
за собой «галок»,
как необходимый элемент, в видах оживления предстоящей трапезы. Прасковья Семеновна в счет не шла.
Целую жизнь он прожил в
качестве маленького человека
за чужой спиной и вдруг почувствовал,
как стена, на которую он упирался столько лет, начинает пошатываться и того гляди рухнет да еще и его задавит.
Несомненно, что в том кафе, при котором он состоит, в
качестве всегда готового к услугам посетителей бильярдного партнера (
за это он ежедневно получает от буфета одну котлету и две рюмки gorki), его зовут не иначе,
как «general»; но почему-то мне показалось, что, по совести, он совсем не генерал, а прохвост.
— Я полагаю, что вы сами пожелаете этого, потому что вам неловко же будет ездить всюду
за мной, и в
качестве какого рода женщины? Вы мне не сестра, не родственница…
Весьма естественно, что, при таком воззрении Людмилы, Ченцов, ловкий, отважный, бывший гусарский офицер, превосходный верховой ездок на самых рьяных и злых лошадях, почти вполне подошел к ее идеалу; а
за этими
качествами,
какой он собственно был человек, Людмила нисколько не думала; да если бы и думать стала, так не много бы поняла.
За нею виднелось несколько десятков мелких головастиков, большая часть которых была вызвана защитой, и, наконец, в особой лохани, широко разинув пасть, нервно плескалась щука, относительно которой Громобой был долгое время в нерешительности, вызвать ли ее в
качестве свидетельницы или же посадить на скамью обвиняемых в
качестве укрывательницы, так
как большая часть оставивших отечество пискарей была ею заглотана.
Мы разговорились, и когда у нас зашла речь о физическом труде, то я выразил такую мысль: нужно, чтобы сильные не порабощали слабых, чтобы меньшинство не было для большинства паразитом или насосом, высасывающим из него хронически лучшие соки, то есть нужно, чтобы все без исключения — и сильные и слабые, богатые и бедные, равномерно участвовали в борьбе
за существование, каждый сам
за себя, а в этом отношении нет лучшего нивелирующего средства,
как физический труд в
качестве общей, для всех обязательной повинности.
Больше я не считаю нужным в особенности говорить о monsieur Gigot, с которым нам еще не раз придется встретиться в моей хронике, но и сказанного, я думаю, достаточно, чтобы судить, что это был
за человек? Он очень шел к бабушкиной коллекции оригиналов и «людей с совестью и с сердцем», но
как французский гувернер он был терпим только благодаря особенности взгляда княгини на
качества лица, потребного для этой должности.
Два раза в неделю стали посылать тележку во Мценск
за о. Сергием, который не столько являлся в
качестве моего репетитора, сколько в
качестве законоучителя 8-ми или 9-ти летней сестры моей Любиньки. Уроки их в классной мало меня занимали. Помню только,
как однажды на изречение о. Сергия...
— Иностранец; только он уж лет тридцать
как поселился в России. Его чуть ли не в тысяча восемьсот втором году какой-то князь из-за границы вывез… в
качестве секретаря… скорее, полагать надо, камердинера. А выражается он по-русски, точно, бойко.
—
Как жаль, что вы проскучаете с нами, не застав никого из наших гостей; но позвольте считать вас в
качестве друга Алексея Федоровича,
за близкого нам человека. Мы ждем на днях приезда родных на продолжительное время и надеемся, что близкое соседство доставит вам возможность радовать нас своими посещениями. Уж
как наши барышни-то будут рады!
Он, конечно, не знал подробностей домашней обстановки. Не знал он, что мама его была ни больше ни меньше,
как крайне взбалмошная, хотя и добрая чухонка, переходившая из дома в дом в
качестве кухарки и отовсюду гонимая, отчасти
за излишнюю слабость сердца и постоянные романтические приключения, отчасти
за неряшливое обращение с посудой, бившейся у нее в руках
как бы по собственному капризу.
Притом это довольство было наше, настоящее исконное русское довольство,
как, быть может, жили богатые мужики еще при Аскольде и Дире, при Гостомысле,
за великими московскими князьями: количество потребностей оставалось то же самое,
как ими владел и самый бедный мужик, вся разница была в
качестве их удовлетворения.
Так, описывается ли у них судья-взяточник, он уже непременно отставлен и бранится
за это; говорится ли о своевольном помещике, он непременно представляется сожалеющим о том, что теперь уже нет прежнего простора для его произвола; осмеиваются ли подлость и ласкательство — тут же неизбежно прибавляется замечание, что теперь уж этими
качествами нельзя выйти в люди,
как прежде.
Таким образом, предполагая, что крестьяне получают свободу, мы видим вслед
за этим,
как прямой результат, — увеличение количества и возвышение
качества их труда.
— Другого…
качества? Этого я что-то не понимаю. — Бабушка снова погремела четками. — Яков Петрович мне пишет, что
за тобою две странности водятся.
Какие странности?
Но мысли его приняли другой оборот, когда на следующее утро,
за завтраком, явились к нему двое господ, весьма похожих на мосье Лебёфа, только помоложе (все французские пехотные офицеры на одно лицо), и, объявив свои имена (одного звали m-r Lecoq, другого m-r Pinochet — оба служили лейтенантами «au 83-me de ligne»), отрекомендовали себя Борису Андреичу в
качестве секундантов «de notre ami, m-r Lebo euf», [«Нашего друга, господина Лебёфа» (фр.).] присланных им для принятия нужных мер, так
как их приятель, мосье Лебёф, никаких извинений не допустит.
Нет никакой надобности доказывать, что причиною общего движения в пользу трезвости в разных концах России было не внезапное угрызение совести
за многолетнее пьянство и даже не «желание встретить в трезвом виде зарю освобождения» (
как предполагает г. Кошелев в № 99 «Московских ведомостей»), а просто дороговизна и дурное
качество водки.
Сама среда не остается неподвижною, с течением времени она все сильнее и быстрее изменяется в самых своих основах; но организм человека уже перестает
за нею следовать, и перестает
как раз в смысле приобретения новых положительных
качеств.
У Малгоржана были здесь его старые знакомые, с которыми он сошелся еще года
за два пред сим, в то время
как в
качестве вольнослушателя посещал университетские лекции.
Все свойства, все слова, все
качества, все мысли, заимствованные из этого мира,
как бы мы их ни потенцировали и ни усиливали, абсолютно непригодны для характеристики того, что стоит
за пределами этого мира.
Интеллектуалистически истолковывая религию, Гегель берет ее лишь
как вид мышления,
как плохое, недостаточное философствование, и в этом
качестве, конечно, отводит ей низшее место
за то, что она сознает истину лишь в виде «представления», т. е. дуалистического противопоставления субъекта и объекта, человека и божества.
При обращении же
за помощью к святым последние отнюдь не являются в
качестве таких промежуточных иерархий, заполняющих пропасть между человеком и Богом (ибо эта бездна незаполнима никаким «эволюционным» процессом и никаким иерархическим восхождением), но лишь
как близкие нам и, вместе с нами, предстоящие престолу Господа силы.
Володя уже не испытывал волнения первых дней своего нового положения в
качестве вахтенного начальника. Уж он несколько привык, уж он раз встретил шквал и управился,
как следует: вовремя увидал на горизонте маленькое серое пятнышко и вовремя убрал паруса, вызвав одобрение капитана. Ночью ему пришлось расходиться огнями со встречным судном, проходившим очень близко, и тут он не сплошал. Теперь уж он не беспокоил из-за всяких пустяков капитана, различая важное от неважного и умея принимать быстрые решения.
Ему было стыдно, что с ним только что обошлись,
как с мальчиком, стыдно
за свою робость, а главное
за то, что он осмелился взять порядочную замужнюю женщину
за талию, хотя ни по возрасту, ни по своим наружным
качествам, ни по общественному положению он,
как ему казалось, не имел на это никакого права.
Воздух этих комнат, пропитанный запахом канцелярской пыли, сургуча и сапожной кожи, хватал его
за горло. Он много видал видов, но редко попадал в такие места,
как полицейские участки, съезжие дома, «кутузки». В настоящей тюрьме или остроге и совсем не бывал, даже в
качестве посетителя.
Старший сын Эльсница занял его место и
как врач приобрел скоро большую популярность. Он пошел на французский фронт (
как французский гражданин) в
качестве полкового врача; а младший сын,
как французский же рядовой, попал в плен; дочь вышла замуж
за французского дипломата.
Оба рано выступили в печати: один —
как лирический поэт, другой —
как автор статей и беллетристических произведений. Но ссылка уже ждала того, кто через несколько лет очутился
за границей сначала с русским паспортом, а потом в
качестве эмигранта. Огарев оставался пока дома — первый из русских владельцев крепостных крестьян, отпустивший на волю целое село; но он не мог оставаться дольше в разлуке со своим дорогим"Сашей"и очутился наконец в Лондоне
как ближайший участник"Колокола".
Назавтра мы перебрались в их деревню, а через два дня пришел новый приказ Четыркина, — всем сняться и идти в город Маймакай,
за девяносто верст к югу. Маршрут был расписан с обычною точностью: в первый день остановиться там-то, — переход 18 верст, во второй день остановиться там-то, — переход 35 верст, и т. д. Вечером 25 марта быть в Маймакае.
Как мы убедились, все это было расписано без всякого знания
качества дороги, и шли мы, конечно, не руководствуясь данным маршрутом.
Я замечал, что странствующие певцы, акробаты, даже фокусники любят называть себя артистами, и потому несколько раз намекал своему собеседнику на то, что он артист, но он вовсе не признавал
за собой этого
качества, а весьма просто,
как на средство к жизни, смотрел на свое дело.
Кузьма, озлобленный более на Степана не
за ругань в застольной, а
за то, что он, в
качестве любимца барыни, стал иметь вид на Фимку и даже не раз хвастался, что поклонится барыне о браке с Афимьей — действительно поучил его
как следует. Замертво унесли Степана из конюшни на палати в людскую избу, где через пять дней он отдал Богу Душу. Отцу Варфоломею сказали, что он умер от пьянства, и он даже, укоризненно покачав головой, заметил...
Княжна, несмотря на то что казалась вначале бодрой, несколько раз в церкви лишалась чувств и наконец унесена была замертво с кладбища, так
как в момент опущения гроба с телом ее матери в склеп с ней сделался истерический припадок. Князь Сергей Сергеевич, в
качестве жениха молодой хозяйки, распоряжался
за поминальным обедом.
Был еще пятый член семьи Григория Лукьяновича, самое имя которого произносилось в доме
за последнее время не только слугами, но и семейными, только шепотом, — это был сын Малюты, Максим Григорьевич, восемнадцатилетний юноша, тихий и кроткий, весь в мать,
как говорили слуги, а вместе с тем какой-то выродок из семьи и по внешним
качествам: красивый, статный, с прямым, честным взглядом почти детски невинных глаз, разумный и степенный не по летам, и хотя служивший в опричниках, но сторонившийся от своих буйных сверстников.
— Государь изволил заметить, что он не хочет вызывать даже малейшим подозрением сомнения в своем прямодушии,
качестве, которое признано
за ним всеми европейскими державами… Что
как во внутренней, так и во внешней политике он ведет свое дело начистоту, что ему противно учение Маккиавели, что он,
как русский царь, враг всякого лицемерия и двоедушия
как у себя дома, так и при внешних сношениях. Объявив себя правителем ордена, он сделал уже этим решительный шаг и не находит нужным делать второй…
Она успела
за несколько месяцев совместной жизни в квартире его матери оценить душевные
качества Дмитрия Павловича, и он являлся первым мужчиной, затронувшим в ее сердце теплое чувство любви — именно то чувство, которое живет годами, а не вспыхивает и угасает,
как страсть.