Неточные совпадения
— Деревушки нет, а я перееду в город.
Все же равно это было нужно сделать не
для себя, а
для детей. Им нужны будут учителя
закону божию, музыке, танцеванью. Ведь в деревне нельзя достать.
Но что ж претит моей свободе?
Желаньям зрю везде предел;
Возникла обща власть в народе,
Соборный
всех властей удел.
Ей общество во
всем послушно,
Повсюду с ней единодушно.
Для пользы общей нет препон.
Во власти
всех своей зрю долю,
Свою творю, творя
всех волю, —
Вот что есть в обществе
закон.
Властитель первый в обществе есть
закон; ибо он
для всех один.
— Юношество, с восторгом руки на небо простирая, рекло: — Он милосерд, правдив,
закон его
для всех равен, он почитает себя первым его служителем.
— Нет — глупо! Он — пустой. В нем
все —
законы,
все — из книжек, а в сердце — ничего, совершенно пустое сердце! Нет, подожди! — вскричала она, не давая Самгину говорить. — Он — скупой, как нищий. Он никого не любит, ни людей, ни собак, ни кошек, только телячьи мозги. А я живу так: есть у тебя что-нибудь
для радости? Отдай, поделись! Я хочу жить
для радости… Я знаю, что это — умею!
— По
закону мы обязаны известить полицию, так как
все может быть, а больная оставила имущество. Но мы, извините, справились, установили, что вы законный супруг, то будто бы
все в порядке. Однако
для твердости вам следовало бы подарить помощнику пристава рублей пятьдесят… Чтобы не беспокоили, они это любят. И притом — напуганы, — время ненадежное…
Сохранение пропорциональностей частей тела также не маловажно, ибо гармония есть первейший
закон природы. Многие градоначальники обладают длинными руками, и за это со временем отрешаются от должностей; многие отличаются особливым развитием иных оконечностей или же уродливою их малостью, и от того кажутся смешными или зазорными. Сего всемерно избегать надлежит, ибо ничто так не подрывает власть, как некоторая выдающаяся или заметная
для всех гнусность.
Четвертое дело это состояло в разрешении вопроса о том, что такое, зачем и откуда взялось это удивительное учреждение, называемое уголовным судом, результатом которого был тот острог, с жителями которого он отчасти ознакомился, и
все те места заключения, от Петропавловской крепости до Сахалина, где томились сотни, тысячи жертв этого удивительного
для него уголовного
закона.
Сюда являлось на поклон духовенство, здесь судили провинившихся, здесь заканчивались бракоразводные дела, требовавшие огромных взяток и подкупных свидетелей, которые
для уличения в неверности того или другого супруга, что было необходимо по старому
закону при разводе, рассказывали суду, состоявшему из седых архиереев,
все мельчайшие подробности физической измены, чему свидетелями будто бы они были.
Нам закрыты обычаем пути независимой деятельности, которые не закрыты
законом. Но из этих путей, закрытых только обычаем, я могу вступить на какой хочу, если только решусь выдержать первое противоречие обычая. Один из них слишком много ближе других
для меня. Мой муж медик. Он отдает мне
все время, которое у него свободно. С таким мужем мне легко попытаться, не могу ли я сделаться медиком.
Столь же в бемовском духе развито и следующее объяснение мирового зла и несовершенства из божественной полноты: «На вопрос, почему Бог не создал
всех людей таким образом, чтобы они руководствовались одним только разумом, у меня нет другого ответа, кроме следующего: конечно, потому что у него было достаточно материала
для сотворения
всего, от самой высшей степени совершенства до самой низшей; или, прямее говоря, потому, что
законы природы его настолько обширны, что их было достаточно
для произведения
всего, что только может представить себе бесконечный ум» (ib., 62)134.].
Мир идей, идеальное
все, актуально содержащееся в Софии,
для мира тварного существует не только как основа или причинность (в вышеуказанном смысле), но и как норма, предельное задание,
закон жизни, аристотелевская энтелехия в отношении к потенциальному состоянию бытия.
Есть Бог — творческая и содержательная причина
всего; в этом
для нас учители — и зрение, и естественный
закон…
Как
все религиозные тайны, и эта есть антиномия
для рассудка, попирающая
закон тожества.
Однако
закон непрерывности и непротиворечивости дискурсивного мышления имеет силу лишь в его собственном русле, а не там, где разум обращается на свои собственные основы, корни мысли и бытия, причем вскрываются
для него непреодолимые, а вместе и неустранимые антиномии, которые
все же должны быть им до конца осознаны.
Киреевский, им выражена так: «Внутреннее сознание, что есть в глубине души живое общее сосредоточие
для всех отдельных сил разума, и одно достойное постигать высшую истину — такое сознание постоянно возвышает самый образ мышления человека: смиряя его рассудочное самомнение, оно не стесняет свободы естественных
законов его мышления; напротив, укрепляет его самобытность и вместе с тем добровольно подчиняет его вере».
Нет гарантий лучшего будущего
для русского народа, как и
для всех народов, потому что нет
закона прогресса.
Но эта статья существует только как прикрышка от
закона, запрещающего блуд и прелюбодеяние, так как каторжная или поселка, живущая у поселенца, не батрачка прежде
всего, а сожительница его, незаконная жена с ведома и согласия администрации; в казенных ведомостях и приказах жизнь ее под одною крышей с поселенцем отмечается как «совместное устройство хозяйства» или «совместное домообзаводство», [Например, приказ: «Согласно ходатайства г. начальника Александровского округа, изложенного в рапорте от 5 января, за № 75, ссыльнокаторжная Александровской тюрьмы Акулина Кузнецова переводится в Тымовский округ
для совместного домообзаводства с поселенцем Алексеем Шараповым» (1889 г., № 25).] он и она вместе называются «свободною семьей».
Крестьянин из ссыльных может оставить Сахалин и водвориться, где пожелает, по
всей Сибири, кроме областей Семиреченской, Акмолинской и Семипалатинской, приписываться к крестьянским обществам, с их согласия, и жить в городах
для занятия ремеслами и промышленностью; он судится и подвергается наказаниям уже на основании
законов общих, а не «Устава о ссыльных»; он получает и отправляет корреспонденцию тоже на общих основаниях, без предварительной цензуры, установленной
для каторжных и поселенцев.
Природа мерещится при взгляде на эту картину в виде какого-то огромного, неумолимого и немого зверя, или, вернее, гораздо вернее сказать, хоть и странно, — в виде какой-нибудь громадной машины новейшего устройства, которая бессмысленно захватила, раздробила и поглотила в себя, глухо и бесчувственно, великое и бесценное существо — такое существо, которое одно стоило
всей природы и
всех законов ее,
всей земли, которая и создавалась-то, может быть, единственно
для одного только появления этого существа!
—
Для всего есть свой
закон.
Для чистого
все чисто, говорит он, а праведному нет на земле
закона.
Вспоминается ему, как он покойно и тихо жил с сестрицами, как никто тогда не шумел, не гамел, и всякий делал свое дело не торопясь. А главное, воля его была
для всех законом, и притом приятным
законом. И нужно же было… Отец пользуется отсутствием матушки, чтоб высказаться.
Есть великий
закон, думаю я, одинаковый как
для неодушевленных предметов, так и
для всей огромной, многомиллионной и многолетней человеческой жизни: сила действия равна силе противодействия.
— Антипушка, пора тебе
закон свершить, а невесту тебе я сыскал. Матвея Петровича Солодова дочку Аннушку видал?.. Хозяйка по тебе: смирная, работящая, из себя казиста — видная такая, кость широкая, собой девка здоровенная, надолго тебе ее хватит, небось не овдовеешь… Говорю тебе, по
всем статьям останешься доволен… Завтра сватов надо засылать,
для того что мясоеду остается немного… Скорым делом вас окрутим; благо поп с Иргиза наехал.
В природном порядке, в жизни человеческого рода
все подчинено
закону тления; каждое поколение съедается поколением последующим, унавоживает своими трупами почву
для цветения молодой жизни; каждое человеческое лицо превращается в средство
для новых человеческих лиц, которых ждет та же участь; каждое лицо рождает будущее и умирает в акте рождения, распадается в плохой бесконечности.
Есть и обратный
закон для идей: идеи пошлые, скорые — понимаются необыкновенно быстро, и непременно толпой, непременно
всей улицей; мало того, считаются величайшими и гениальнейшими, но — лишь в день своего появления.
Медведев. Теперь запрещено жен бить… теперь во
всем — строгость и закон-порядок! Никого нельзя зря бить… бьют —
для порядку…
Вожеватов. Нет, не
все равно. Что я обещал, то исполню;
для меня слово —
закон, что сказано, то свято. Ты спроси: обманывал ли я кого-нибудь?
Но существует во
всей живущей, никогда не умирающей мировой природе какой-то удивительный и непостижимый
закон, по которому заживают самые глубокие раны, срастаются грубо разрубленные члены, проходят тяжкие инфекционные болезни, и, что еще поразительнее, — сами организмы в течение многих лет вырабатывают средства и орудия
для борьбы со злейшими своими врагами.
Был, правда, у Порфирия один маленький недостаток: никак его нельзя было уговорить передать институтке хотя бы самую крошечную записочку, хотя бы даже и родной сестре. «Простите. Присяга-с, — говорил он с сожалением. — Хотя, извольте, я, пожалуй, и передам, но предварительно должен вручить ее на просмотр дежурной классной даме. Ну, как угодно.
Все другое, что хотите: в лепешку
для господ юнкеров расшибусь… а этого нельзя:
закон».
Проявления этой дикости нередко возмущали Райнера, но зато они никогда не приводили его в отчаяние, как английские мокассары, рассуждения немцев о национальном превосходстве или французских буржуа о слабости существующих полицейских
законов. Словом, эти натуры более отвечали пламенным симпатиям энтузиаста, и, как мы увидим, он долго
всеми неправдами старался отыскивать в их широком размахе силу
для водворения в жизни тем или иным путем новых социальных положений.
Визит этот был сделан в тех соображениях, что нехорошо быть знакомой с дочерью и не знать семейства. За окончанием
всего этого маркиза снова делалась дамой, чтущей
законы света, и спешила обставить свои зады сообразно
всем требованиям этих
законов. Первого же шага она не боялась, во-первых, по своей доброте и взбалмошности, а во-вторых, и потому, что считала себя достаточно высоко поставленною
для того, чтобы не подвергнуться обвинениям в искательстве.
Ему противно было слушать, как дядя, разбирая любовь его, просто, по общим и одинаким будто бы
для всех законам, профанировал это высокое, святое, по его мнению, дело. Он таил свои радости,
всю эту перспективу розового счастья, предчувствуя, что чуть коснется его анализ дяди, то, того и гляди, розы рассыплются в прах или превратятся в назем. А дядя сначала избегал его оттого, что вот, думал, малый заленится, замотается, придет к нему за деньгами, сядет на шею.
Он тогда опомнился и стал догадываться, что, ограждая жену методически от
всех уклонений, которые могли бы повредить их супружеским интересам, он вместе с тем не представил ей в себе вознаградительных условий за те, может быть, непривилегированные
законом радости, которые бы она встретила вне супружества, что домашний ее мир был не что иное, как крепость, благодаря методе его неприступная
для соблазна, но зато в ней встречались на каждом шагу рогатки и патрули и против всякого законного проявления чувства…
Свобода же, сопротивляющаяся беспредельной власти
закона во
всех сферах жизни, есть, наоборот, выражение
закона малого числа, она прежде
всего интересна
для духовной аристократии, составляющей меньшинство.
Этика творчества отличается от этики
закона и нормы прежде
всего тем, что
для нее нравственная задача есть неповторимо индивидуальная творческая задача.
Но
все время остается низшая сфера
закона, и
закон остается в силе
для своей сферы.
Абсолютная оригинальность христианства прежде
всего заключается в том, что
для него солнце одинаково восходит над добрыми и злыми, что первые будут последними, а последние первыми, что
закон добра не считается спасительным, т. е. добро становится проблематическим.
Закон же и норма знают элементарные и нетрагические случаи жизни — не следует убивать, красть, развратничать и т. п., и это одинаково
для всех людей.
Тут обнаруживается
все значение
закона для социальной жизни человека.
И евангельское откровение о Царстве Божьем
для всей этой строящейся в порядке
закона жизни есть катастрофа, есть апокалипсис и страшный суд.
Нравственный
закон, который человек должен свободно открыть в себе, автоматически дает свои предписания, одинаковые
для всех людей и
для всех случаев жизни.
«Добро
для всякого существа есть исполнение сродственного ему
закона, а зло есть то, что оному противится; но так как первоначальный
закон есть
для всех един, то добро, или исполнение сего
закона, должно быть и само едино и без изъятия истинно, хотя бы собой и обнимало бесконечное число существ».
— Знания их, — продолжал Марфин, — более внешние. Наши — высшие и беспредельные. Учение наше — средняя линия между религией и
законами… Мы не подкапыватели общественных порядков…
для нас одинаковы
все народы,
все образы правления,
все сословия и
всех степеней образования умы… Как добрые сеятели, мы в бурю и при солнце на почву добрую и каменистую стараемся сеять…
«Я, Сусанна Николаевна Марфина, обещаюсь и клянусь перед всемогущим строителем вселенной и перед собранными здесь членами сей достопочтенной ложи в том, что я с ненарушимою верностью буду употреблять
все мои способности и усердие
для пользы, благоденствия и процветания оной, наблюдать за исполнением
законов, порядком и правильностью работ и согласием членов сей ложи между собою, одушевляясь искреннейшею к ним любовью. Да поможет мне в сем господь бог и его милосердие. Аминь!»
Несомненно, что наука о государстве доведена на западе Европы до крайних пределов; правда и то, что
все усилия предержащих властей направлены к тому, чтоб воспитать в массах сознание, что существование человека немыслимо иначе, как в государстве, под защитой его
законов,
для всех равно обязательных и
всем равно покровительствующих.
— Как это не выходит?
Закон один
для всех. Чего им в зубы смотреть? — нетерпеливо перебил мальчик.
Головлев долго что-то рассказывал, возбуждая общую веселость, но я уже не слушал. Теперь
для меня было ясно, что меня
все поняли. Филофей Павлыч вскинул в мою сторону изумленно-любопытствующий взор; Добрецов — язвительно улыбнулся.
Все говорили себе:"Каков! приехал
законы предписывать!" — и единодушно находили мою претензию возмутительною.
Если его ограбят, он старается изловить грабителя, и буде изловит, то говорит:"Стой!
законами грабить не позволяется!"Если он сам ограбит, то старается схоронить концы в воду, и если ему это удастся, то говорит:"Какие такие ты
законы для дураков нашел!
для дураков один
закон: учить надо!"И
все кругом смеются: в первом случае смеются тому, что дурака поймали, во втором — тому, что дурака выучили.