Неточные совпадения
Живя путешественником
в отелях, я мало имел случаев вблизи наблюдать женщин, кроме хозяек
в трактирах, торгующих
в магазинах и т. п.
Девицы вошли
в гостиную, открыли жалюзи, сели у окна и просили нас тоже садиться, как хозяйки не
отеля, а частного дома. Больше никого не было видно. «А кто это занимается у вас охотой?» — спросил я. «Па», — отвечала старшая. — «Вы одни с ним
живете?» — «Нет; у нас есть ма», — сказала другая.
Я уж давно
живу у Демьена
в отели.
И
в те времена, когда еще не родился новоевропейский economic man, человечество, само
живя в лачугах, воздвигало богам величественные храмы,
в противоположность теперешней эпохе, когда умеют строить вокзалы и
отели, но почти разучились созидать святилища.
Моего прошлогоднего чичероне по Лондону, А.И.Бенни, уже не было тогда
в Лондоне, но добрейший Рольстон здравствовал,
жил все там же, поблизости Британского музея, где неизменно и состоял библиотекарем. Он любезно подыскал мне и квартирку
в той же улице, где и сам
жил, так что мне не было надобности выезжать
в отель. Я прямо с вокзала и отправился туда.
После митинга — мы
жили в одном
отеле — Стэнлей зашел ко мне
в номер и показал мне текст своей депеши, где стояло, что на этом митинге было больше пятнадцати тысяч народу.
Берг был еще тогда холостой и
жил неизменно
в Европейской гостинице. Вейнберг
жил также временным холостяком
в отеле"Маренж"
в ожидании переезда на прекрасную квартиру как редактор"Варшавского дневника", что случилось уже позднее. Он был еще пока профессором русской литературы, а Берг читал русский язык и был очень любим своими слушателями, даже и поляками, за свое знание польского языка и как талантливый переводчик Мицкевича.
В 1900 году во время последней Парижской выставки я захотел произвести анкету насчет всех тех домов, где я
жил в Латинском квартале
в зиму 1865–1866 года, и нашел целыми и невредимыми все, за исключением того, где мы поселились на всю зиму с конца 1865 года. Он был тогда заново возведен и помещался
в улице, которая теперь по-другому и называется. Это тотчас за музеем «Cluny».
Отель называется «Lincoln», а улица — Des Matturiens St.Jacques.
Поляки начали эмигрировать
в Париж после восстания 1863 года. Да и прежде, после революции 1831 года, они удалялись сюда же. Здесь,
в отеле"Ламбер",
жил при нас и их"круль", то есть князь Чарторыйский. У них был
в Париже особый патриотический фонд, и правительство Наполеона III давало им субсидию. Существовал уже и их"Коллегий св. Станислава".
Но
в Париже холеры очень боялись. И мы через несколько дней решили переждать до ослабления эпидемии и куда-нибудь переехать. Самым подходящим найдена нами была Женева. Туда мы и отправились,
жили там
в одном недорогом
отеле и пробыли добрых шесть недель, до обратного переезда
в Париж.
Помню, я его навестил.
Жил он очень высоко,
в Латинском же квартале, недалеко от Palais de justice,
в крошечной квартирке. Но это была"квартира", а не меблировка. По правилам французской адвокатуры, каждый"stagiaire"(то есть по-нашему помощник) должен
жить со своей мебелью, а не
в отеле или меблированных комнатах.
Скажут, глупо так
жить: зачем не иметь
отеля, открытого дома, не собирать общества, не иметь влияния, не жениться? Но чем же станет тогда Ротшильд? Он станет как все. Вся прелесть «идеи» исчезнет, вся нравственная сила ее. Я еще
в детстве выучил наизусть монолог Скупого рыцаря у Пушкина; выше этого, по идее, Пушкин ничего не производил! Тех же мыслей я и теперь.
— Сколько раз, по целому году там живал! — соврал камергер, ни разу не бывавший за границей. — Но там номера существуют при других условиях; там
в так называемых chambres garnies [меблированные комнаты (франц.).]
живут весьма богатые и знатные люди; иногда министры занимают даже помещения
в отелях. Но вы решились
в нашей полуазиатской Москве затеять то же, виват вам, виват! Вот что только можно сказать!
Как-то раз оставшись вдвоем — они
жили в одном из лучших
отелей Ниццы — Екатерина Семеновна совершенно случайно вспомнила увлечение своего возлюбленного белокурой Клодиной.
— Ну, так поздравляю, ты обыгран шулерами… Это
в отеле «Континенталь»… Там
живут двое русских…
Бельэтаж большого дома на Литейной, где
жили Михаил Андреевич Бодростин и Павел Николаевич Горданов, почти ежедневно корреспондировал с небольшим, но удобным и хорошо меблированным отделением маленького Hôtel de Maroc
в rue de Seine, [
Отель «Марокко» на улице Сены (франц.).] где обитала Глафира Васильевна, и наверху, двумя этажами выше над нею, местился
в крошечной мансарде Иосаф Платонович Висленев.
Он подумал, что Федор Дмитриевич продолжает
жить в гостинице «Гранд-Отель».
Дорн. Там превосходная уличная толпа. Когда вечером выходишь из
отеля, то вся улица бывает запружена народом. Движешься потом
в толпе без всякой цели, туда-сюда, по ломаной линии,
живешь с нею вместе, сливаешься с нею психически и начинаешь верить, что
в самом деле возможна одна мировая душа, вроде той, которую когда-то
в вашей пьесе играла Нина Заречная. Кстати, где теперь Заречная? Где она и как?
Он играл
в клубах, был принят
в порядочном обществе, одевался у лучших портных,
жил в хорошем
отеле и… вел тесную дружбу с маркерами и шулерами. Они сводили ему игру.
Бывали даже и такие добросовестные господа, которые,
прожив в ее саксонской
отеле несколько месяцев на мелок, утекали тайком ночью, оставив ей
в полную собственность пустой, ветхий чемодан.
— То есть воля пана, — ответил он, пожимая плечами. — Я был очень доволен вами, милостивый государь. Я рад, когда
в моем
отеле проживают прекрасные, образованные люди… Пан друг также художник? — спросил он, обращаясь ко мне с вторичным и весьма изящным поклоном. — Рекомендую себя: капитан Грум-Скжебицкий, старый солдат.
— Вы спросите у меня, кого я не знаю! — ответил капитан, пожимая плечами. — И господин Бессонов, будучи студентом,
жил в моем
отеле. Мы были хорошими друзьями, благородное слово. Кто только не
жил у меня, мосье Лопатин! Многие знатные теперь инженеры, юристы и писатели знают капитана. Да, весьма многие известные люди помнят меня.
Там обыкновенно
живут люди тихие, не участвующие
в парижском водовороте: или рантье
в собственных домиках и небольших
отелях, или артисты, to есть художники и актеры, большие любители воздуха, отдыха и зелени.
Вот уже около восьми лет, как Тургенев перебрался из Баден-Бадена, где он продал свою виллу,
в Париж.
Живет он все там же, где и поселился первоначально, по соседству с Золя,
в улице, имеющей почти такую же внешность, такую же тихую и порядочную,
в rue de Douai. Вы подходите к воротам с решеткой. Перед вами двор; налево, весь крытый стеклом, подъезд
отеля. Направо павильон привратницы. Двор небольшой, прекрасно вымощенный. Видны и деревья садика. Когда вы спросите у привратницы...
Через несколько сажен по бульвару Монморанси стоит дом, или, лучше сказать,
отель, Гонкура. Свои собственные дома имеют
в Париже очень немногие литераторы, даже из тех, кто заработывает большие деньги. У Гонкуров было наследственное состояньице. От Тургенева я слышал, что оставшийся
в живых брат может, не рассчитывая на доход от романов,
проживать тысяч 35–40 франков
в год. А он холостой человек.
Да и теперь рядом с ними
в мансардах и
в маленьких комнатках дешевых
отелей живут будущие крупные деятели.
Она
жила уже не
в отеле, а на частной квартире из двух комнат, которые убрала по своему вкусу, холодно и роскошно.