Неточные совпадения
— Что вы говорите! — вскрикнул он, когда княгиня сказала ему, что Вронский
едет в этом
поезде.
На мгновение лицо Степана Аркадьича выразило грусть, но через минуту, когда, слегка подрагивая
на каждой ноге и расправляя бакенбарды, он вошел в комнату, где был Вронский, Степан Аркадьич уже вполне забыл свои отчаянные рыдания над трупом сестры и видел в Вронском только героя и старого приятеля.
Ярким летним днем Самгин
ехал в Старую Руссу; скрипучий, гремящий
поезд не торопясь катился по полям Новгородской губернии; вдоль железнодорожной линии стояли в полусотне шагов друг от друга новенькие солдатики; в жарких лучах солнца блестели, изгибались штыки, блестели оловянные глаза
на лицах, однообразных, как пятикопеечные монеты.
Через час он
ехал в санитарном
поезде, стоя
на площадке вагона, глядя
на поля, уставленные палатками — белыми пузырями.
Но, взглянув
на часы, он увидал, что теперь уже некогда, и надо торопиться, чтобы не опоздать к выходу партии. Второпях собравшись и послав с вещами швейцара и Тараса, мужа Федосьи, который
ехал с ним, прямо
на вокзал, Нехлюдов взял первого попавшегося извозчика и
поехал в острог. Арестантский
поезд шел за два часа до почтового,
на котором
ехал Нехлюдов, и потому он совсем рассчитался в своих номерах, не намереваясь более возвращаться.
До отхода пассажирского
поезда, с которым
ехал Нехлюдов, оставалось два часа. Нехлюдов сначала думал в этот промежуток съездить еще к сестре, но теперь, после впечатлений этого утра, почувствовал себя до такой степени взволнованным и разбитым, что, сев
на диванчик первого класса, совершенно неожиданно почувствовал такую сонливость, что повернулся
на бок, положил под щеку ладонь и тотчас же заснул.
Лопахин.
На дворе октябрь, а солнечно и тихо, как летом. Строиться хорошо. (Поглядев
на часы в дверь.) Господа, имейте в виду, до
поезда осталось всего сорок шесть минут! Значит, через двадцать минут
на станцию
ехать. Поторапливайтесь.
Там, слышишь,
на какой-нибудь новооткрытой дороге столкнулись или провалились
на мосту вагоны; там, пишут, чуть не зазимовал
поезд среди снежного поля:
поехали на несколько часов, а пять дней простояли в снегу.
Опомнился Алексей. Вскочил в тележку, во весь опор помчался за похоронным
поездом и, догнав,
поехал сзади всех… Влекло вперед, хотелось взглянуть
на Марью Гавриловну, но гроб не допускал.
На перекрестке стоял живой милиционер, в запыленной витрине смутно виднелись железные листы с тесными рядами пирожных с рыжим кремом, сено устилало площадь, и шли, и
ехали, и разговаривали, в будке торговали вчерашними московскими газетами, содержащими в себе потрясающие известия, невдалеке призывно пересвистывались московские
поезда. Словом, это была цивилизация, Вавилон, Невский проспект.
— Я выеду вслед за княгиней с тем
поездом, который приходит в Т. утром, сойду
на предпоследней станции и проеду
на лошадях в пригородный монастырь. Ты велишь разбудить себя у Фальк пораньше и
поедешь туда к обедне. Я буду тебя ждать в маленькой рощице
на берегу озера. Там ты отдашь мне бумагу и ключ. Пузырек же оставишь
на столе у постели княгини. Поняла?
Прошло несколько дней, а князь Виктор не
ехал, княгиня ожидала его после каждого приходящего из Москвы
поезда,
на которые высылался за ним экипаж, но их сиятельство, говоря словами лакея, «прибывать не изволили».
Утром
на станции Т. происходит скрещение
поездов, и
поезд,
на котором в этот день
ехала Маргарита Дмитриевна, прибывает ранее минут
на десять.
— Как же, но только, увы, недавно; впопыхах, ошеломленный таким неожиданно скорым концом, я совсем растерялся и позабыл, так что, пропустив утренний
поезд, нарочный
поехал на лошадях.
Они были сильно испуганы и всю ночь не спали, ожидая каждую минуту, что к ним постучат, но не решились выдать ее жандармам, а утром вместе с нею смеялись над ними. Однажды она, переодетая монахиней,
ехала в одном вагоне и
на одной скамье со шпионом, который выслеживал ее и, хвастаясь своей ловкостью, рассказывал ей, как он это делает. Он был уверен, что она
едет с этим
поездом в вагоне второго класса,
на каждой остановке выходил и, возвращаясь, говорил ей...
Когда
ехал в
поезде, всем было известно, что
едет инженер Михайловский: он золотыми давал
на чай всей поездной прислуге, начиная с обер-кондуктора и машиниста и кончая смазчиком и проводником вагона.
Перержавел винт в рельсах, и нужно, чтобы в тот самый день, когда он выскочил, в этом
поезде, в этом вагоне
ехала добрая женщина-мать, и нужно, чтобы раздавило
на ее глазах ее детей.
Наконец, часы пробили одиннадцать. Я насилу мог уговорить его
ехать. Московский
поезд отправлялся ровно в двенадцать. Оставался один час. Наташа мне сама потом говорила, что не помнит, как последний раз взглянула
на него. Помню, что она перекрестила его, поцеловала и, закрыв руками лицо, бросилась назад в комнату. Мне же надо было проводить Алешу до самого экипажа, иначе он непременно бы воротился и никогда бы не сошел с лестницы.
Конечно, не медля ни минуты, он также покинул
поезд, взял коляску и
поехал за незнакомками, которые и довезли его
на добровольном буксире в гостиницу «Palais Biarritz», бывший дворец Наполеона III.
Дело в том, что если бы он отправился
поездом, то приехал бы в Роттердам заблаговременно и застал бы отходящий вечерний
поезд в Антверпен,
поехав же
на пароходе, он приехал в Роттердам в одиннадцать часов ночи, после отхода всех
поездов в Бельгию, и ему пришлось ночевать.
По приходе в город, он отправился
на станцию железной дороги, дождался прихода
поезда из Голландии и вместе с прибывшими пассажирами вышел
на вокзальный подъезд, сел в омнибус одной из первых гостиниц города и
поехал туда.
На другой день рано утром, с первым отходящим
поездом, Савин со своими секундантами и доктором Гуараном выехали в Ментон. Приехав туда, они взяли экипаж и
поехали к назначенному месту.
Но прошли первые истерические порывы и Катерина Астафьевна, встав
на ноги, подошла, шатаясь, к кассе, с вопросом: когда она может
ехать? Ей отвечали, что следующий
поезд пойдет завтра.
На Александровский вокзал через каждые десять минут приходили
поезда, сбитые как попало из товарных и разноклассных вагонов и даже цистерн, облепленных обезумевшими людьми, и по Тверской-Ямской бежали густой кашей,
ехали в автобусах,
ехали на крышах трамваев, давили друг друга и попадали под колеса.
Рано утром веселая и оживленная компания моряков с «Коршуна», одетых в штатское платье, была в Гревзенде. В Лондон решено было
ехать по железной дороге, а оттуда
на пароходе, чтобы увидать реку у самого Лондона. Торопливо взяли билеты… Примчался
поезд… Остановка одна минута… и наши моряки, бросившись в вагон, помчались в Лондон со скоростью восьмидесяти верст в час.
А там шумный Ростов. В цирке суета — ведут лошадей
на вокзал, цирк
едет в Воронеж. Аким Никитин сломал руку, меня с радостью принимают… Из Воронежа
едем в Саратов
на зимний сезон. В Тамбове я случайно опаздываю
на поезд — ждать следующего дня — и опять новая жизнь!
Тут уж было не до Чуркина. Я
поехал прямо
на поезде в Егорьевск, решив вернуться в Гуслицы при первом свободном дне.
Весь мокрый, голодный, я вскочил
на площадку отходившего товарного
поезда и благополучно
ехал всю ночь, только, подъезжая к станции, соскакивал
на ходу, уходил вперед и, когда
поезд двигался, снова садился.
Пока он
ехал, переходя с
поезда на поезд, не раз сменилась и публика, и кондукторская бригада.
А сам виновник волнения публики в день знаменитого митинга под вечер
ехал в экстренном
поезде на Детройт,
на Бэффало,
на Ниагару и
на Чикаго…
Вспоминая подробности только что потушенного бабьего бунта и громко смеясь, Квашнин сел в вагон. Через три минуты
поезд вышел со станции. Кучерам было приказано
ехать прямо
на Бешеную балку, потому что назад предполагалось возвратиться
на лошадях, с факелами.
Все люди, едущие в этом
поезде, когда приступят к совершению того дела,
на которое
едут, будут в том же положении, в котором был бы загипнотизированный человек, которому внушено разрубить бревно, и он, подойдя уже к тому, что ему указано как бревно, и уже взмахнув топором, сам увидал бы или ему указали бы, что это не бревно, а его спящий брат.
И вот губернатор, точно так же, как теперь
ехал тульский губернатор, с батальоном солдат с ружьями и розгами, пользуясь и телеграфами, и телефонами, и железными дорогами,
на экстренном
поезде, с ученым доктором, который должен был следить за гигиеничностью сечения, олицетворяя вполне предсказанного Герценом Чингис-хана с телеграфами, приехал
на место действия.
Я кончал эту двухлетнюю работу, когда 9-го сентября мне случилось
ехать по железной дороге в местность голодавших в прошлом году и еще сильнее голодающих в нынешнем году крестьян Тульской и Рязанской губерний.
На одной из железнодорожных станций
поезд, в котором я
ехал, съехался с экстренным
поездом, везшим под предводительством губернатора войска с ружьями, боевыми патронами и розгами для истязания и убийства этих самых голодающих крестьян.
Стоило некоторым людям, участникам и неучастникам этого дела, свободным от внушения, еще тогда, когда только готовились к этому делу, смело высказывать свое негодование перед совершившимися в других местах истязаниями и отвращение и презрение к людям, участвовавшим в них, стоило в настоящем тульском деле некоторым лицам выразить нежелание участвовать в нем, стоило проезжавшей барыне и другим лицам тут же
на станции высказать тем, которые
ехали в этом
поезде, свое негодование перед совершаемым ими делом, стоило одному из полковых командиров, от которых требовались части войск для усмирения, высказать свое мнение, что военные не могут быть палачами, и благодаря этим и некоторым другим, кажущимся неважными частным воздействиям
на людей, находящихся под внушением, дело приняло совсем другой оборот, и войска, приехав
на место, не совершили истязаний, а только срубили лес и отдали его помещику.
Она
поехала на лошадях, и он провожал ее.
Ехали целый день. Когда она садилась в вагон курьерского
поезда и когда пробил второй звонок, она говорила...
Выпил сербский сражатель, и они
поехали на станцию железной дороги, с
поездом которой старушкин должник и его дама должны были уехать.
— Да, видела я год назад, как сюда
ехала! Мужик из Новгородской губернии. Продал последнюю коровенку, купил в Сызрани два мешка муки, а в Туле продовольственный отряд все у него отобрал. «С чем, — говорит, — я теперь домой
поеду?» И тут же, у всех
на глазах, бросился под
поезд. Худой, изголодавшийся… Господи, что было! — взволнованно воскликнула Катя.
Совершенно разбитый, оглушённый, с подавленными нервами я
поехал назад
на станцию Дашичао, откуда поздним вечером должен был отходить
поезд в Харбин, но он отошёл только утром.
На пассажирских
поездах, которые обгоняют воинские,
едут офицеры, расспрашивающие солдат о том, какого они полка, дивизии, корпуса.
Видя, что толку тут не добьёшься, я нанял китайскую шаланду и
поехал на станцию. Приезжаю,
поезда нет!
Я вернулся с половины дороги, так как мне
на встречу попался
поезд командующего армией, который со всем своим штабом
ехал в Ляоян.
Пора уже, многоуважаемая,
ехать на станцию;
поезд приходит в два и пять минут.
Одним словом, они
ехали, но опоздали
на поезд.
Они
едут из церкви
на свадебный обед, провожаемые многочисленным
поездом.
По воле государыни
поезд сделал два оборота
на Луговой линии и тянется к манежу Бирона. Там приготовлен обед для новобрачных и гостей. Стол накрыт
на триста три куверта. Музыка, составленная из труб, гобой и литавр, встречает
поезд. Садятся за стол чинно, парами, в том порядке, в каком
ехали, — разумеется, князь и княгиня свадьбы
на переднем месте. Перед каждою парою поставлено национальное ее кушанье.
Коменданта не было. С предыдущим
поездом приехала какая-то хорошенькая дама, комендант познакомился с нею и вместе с дамою укатил в город… И пришлось офицерам
ехать, сидя
на своих чемоданах, спать
на полу в проходах.
Эшелон, с которым мы теперь
ехали, вез из Владивостока запасных сибиряков.
На каждой большой станции с
поезда сходило по нескольку десятков человек. В купе полковника, начальника эшелона, все время толпились солдаты, которым он производил денежный расчет.
До Читы мы
ехали довольно скоро и ровно. От Читы помчались дальше быстрее любого экспресса. Дело вскоре, объяснилось: к нашему
поезду прицепили вагон, в котором
ехали на съезд в Иркутск железнодорожные делегаты.
Второй день у нас не было эвакуации, так как санитарные
поезда не ходили. Наместник
ехал из Харбина, как царь, больше, чем как царь; все движение
на железной дороге было для него остановлено; стояли санитарные
поезда с больными, стояли
поезда с войсками и снарядами, спешившие
на юг к предстоявшему бою. Больные прибывали к нам без конца; заняты были все койки, все носилки, не хватало и носилок; больных стали класть
на пол.
В дороге мы хорошо сошлись с одним капитаном, Николаем Николаевичем Т., и двумя прапорщиками запаса. Шанцер, Гречихин, я и они трое, — мы решили не ждать и
ехать дальше хоть в теплушках. Нам сказали, что солдатские вагоны
поезда, с которым мы сюда приехали, идут дальше, до Челябинска. В лабиринте запасных путей мы отыскали в темноте наш
поезд. Забрались в теплушку, где было всего пять солдат, познакомились с ними и устроились
на нарах. Была уже поздняя ночь, мы сейчас же залегли спать.