Неточные совпадения
Недостало
духа и не нужно было обнажаться до дна души перед чиновником. «Я и книг не знаю», — шевельнулось в нем, но не сошло с
языка и выразилось печальным вздохом.
Все вышесказанное изрек пирной мой товарищ одним
духом и с толикою поворотливостию
языка, что я не успел ничего ему сказать на возражение, хотя много кой-чего имел на защищение ямбов и всех тех, которые ими писали.
Я чувствовал, однако, что, хотя это начало было очень блестяще и вполне доказывало мое высокое знание французского
языка, продолжать разговор в таком
духе я не в состоянии.
Здесь в деревне, с детьми и с симпатичною ему Дарьей Александровной, Левин пришел в то, часто находившее на него, детски веселое расположение
духа, которое Дарья Александровна особенно любила в нем. Бегая с детьми, он учил их гимнастике, смешил мисс Гуль своим дурным английским
языком и рассказывал Дарье Александровне свои занятия в деревне.
И я и миллионы людей, живших века тому назад и живущих теперь, мужики, нищие
духом и мудрецы, думавшие и писавшие об этом, своим неясным
языком говорящие то же, — мы все согласны в этом одном: для чего надо жить и что хорошо.
В ее комнате стоял тяжелый запах пудры,
духов и от обилия мебели было тесно, как в лавочке старьевщика. Она села на кушетку, приняв позу Юлии Рекамье с портрета Давида, и спросила об отце. Но, узнав, что Клим застал его уже без
языка, тотчас же осведомилась, произнося слова в нос...
И то успех, когда вспомнишь, что наши европейские
языки чужды им и по
духу, и по формам.
Наконец Саброски, вздохнув глубоко и прищурив глаза, начал говорить так тихо, как
дух, как будто у него не было ни губ, ни
языка, ни горла; он говорил вздохами; кончил, испустив продолжительный вздох. Кичибе, с своей улыбкой, с ясным взглядом и наклоненной головой, просто, без вздохов и печали, объявил, что сиогун, ни больше ни меньше, как gestorben — умер!
Это, Вера Павловна, то, что на церковном
языке называется грехом против
духа святого, — грехом, о котором говорится, что всякий другой грех может быть отпущен человеку, но этот — никак, никогда.
Теория Шлейермахера, выражаясь современным философским
языком, есть воинствующий психологизм, ибо «чувство» утверждается здесь в его субъективно-психологическом значении, как сторона
духа, по настойчиво повторяемому определению Шлейермахера (см. ниже), а вместе с тем здесь все время говорится о постижении Бога чувством, другими словами, ему приписывается значение гносеологическое, т. е. религиозной интуиции [Только эта двойственность и неясность учения Шлейермахера могла подать повод Франку истолковать «чувство» как религиозную интуицию, а не «сторону» психики (предисл. XXIX–XXX) и тем онтологизировать психологизмы Шлейермахера, а представителя субъективизма и имманентизма изобразить пик глашатая «религиозного реализма» (V).], а именно это-то смещение гносеологического и психологического и определяется теперь как психологизм.
Эта имманентная брачность человеческого
духа таит в себе разгадку творчества, которое есть не волевой акт, но духовное рождение, как об этом свидетельствует и гений
языка, охотно применяющего к нему образы из области половой жизни.
Язычество, как религия
языков, несет на себе печать вавилонского столпотворения и смешения наречий, в котором выразилось внутреннее взаимоотчуждение в
духе человечества.
Одному дается
Духом слово мудрости, другому слово знания тем же
Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различие
духов, иному разные
языки, иному истолкование
языков.
«Не мерою дает Бог
духа» [Ин. 3:34.], и, когда огненные
языки возгораются над головами, при каких бы внешних обстоятельствах они ни возгорелись, является достоверным, что религиозное сознание становится при этом вселенским, кафоличным.
Немцы, в числе которых были люди добрые и ученые, как Лодер, Фишер, Гильдебрандт и сам Гейм, вообще отличались незнанием и нежеланием знать русского
языка, хладнокровием к студентам,
духом западного клиентизма, ремесленничества, неумеренным курением сигар и огромным количеством крестов, которых они никогда не снимали.
Рассказанное в Евангелии несовершенным человеческим
языком приобретает для меня значение, определяющее мою судьбу, полно для меня смысла не потому, что я усваиваю Евангелие извне, как извне данное откровение, а потому, что раскрываю, расшифровываю в нем центральные события
духа, мистерию
духа.
И в старом Писании сказано: «Глаголяй
языки не человекам глаголет, но Богу: никто же бо слышит,
духом же глаголет тайны… глаголяй язы́ки себе зиждет…
А что Софронушка угодное
духу творит и угодное ему на соборах глаголет, так и об этом сказано: «Ежели кто в собрании верных на странном, непонятном
языке говорит, не людям тот говорит, а Богу.
— Когда бываю восторжен
духом, мои речи еще трудней понять. Сочтешь меня ума лишенным, богохульником, неверным… И все посмеются надо мной и поругаются мне, и будет мое имя проречено. Орудием яко зло нечистого сочтут меня, человеком, уготованным геенне огненной! — сказал Егор Сергеич. — Дан мне дар говорить новыми язы́ки; новые законы даны мне. И те дары получил я прямо из уст христа и пророка Максима.
— Душе, коснувшейся огненного
языка святого
духа, озаренной его светом, нет ни тоски, ни скорби, ни грусти.
Сердце умерло, страстей нет — сожжены они огненным
языком святого
духа, их нет, и ничего нет, что исходит из страстей: злобы, лжи, вражды, зависти, нет и добра, нет и любви, нет и забот о чем бы то ни было…
Дары премноги шлет
дух во
языки,
Шлет во
языки, шлет во
языки…
Когда я много лет спустя просматривал эти статьи в"Библиотеке", я изумлялся тому, как мне удавалось проводить их сквозь тогдашнюю цензуру. И
дух их принадлежал ему. Я ему в этом очень сочувствовал. С студенческих лет я имел симпатии к судьбам польской нации, а в конце 60-х годов в Париже стал учиться по-польски и занимался и
языком и литературой поляков в несколько приемов, пока не начал свободно читать Мицкевича.
Он справился с ним неплохо, но разбор вышел, конечно, в более публицистическом
духе, как тогда требовалось. Я лично был бы гораздо довольнее этюдом, где талант и
язык Помяловского стояли бы на первом плане.
Я не хочу, цельным
духом своим не хочу находиться во власти номинализма
языка и формализма логики, для которых «бытие» форма суждения, во всяком изреченном «есть» дана лишь часть суждения.
— Апостол Павел говорит: на учения странна и различна не прилагайтеся. Конечно, если чернокнижие, буесловие или
духов с того света вызывать, как Саул, или такие науки учить, что от них пользы ни себе, ни людям, то лучше не учиться. Надо воспринимать только то, что бог благословил. Ты соображайся… Святые апостолы говорили на всех
языках — и ты учи
языки; Василий Великий учил математику и философию — и ты учи, святый Нестор писал историю — и ты учи и пиши историю. Со святыми соображайся…
Настанет время, и великая вера в свое Я осенит, как огненные
языки святого
духа, головы всех людей, и тогда уже не будет ни рабов, ни господ, ни калек, ни жалости, ни пороков, ни злобы, ни зависти.
Когда Клагес видит в возникновении сознания, интеллекта,
духа декаданс жизни, болезнь, он, в сущности, выражает на
языке науки и философии древнее сказание о грехопадении и утере рая, но натурализирует идею рая и думает, что он возможен в мире падшем.
— Oh, madame, je vous prie! [О, мадам, прошу вас! (франц.).] — забормотал тот снова по-французски: с дамами Егор Егорыч мог говорить только или на светском
языке галлов, или в масонском
духе.
Конфликт царства Божия и царства Кесаря есть на философском
языке конфликт субъекта и объекта, свободы и необходимости,
духа и объективированной природы.
— Это как вы знаете, кто вам объяснил это? — возразила ему становая насмешливо, — на исповеди, что ли, кто вам открыл про то!.. Так вам самому
язык за это вытянут, коли вы рассказываете, что на
духу вам говорят; вот они все тут налицо, — прибавила она, махнув головой на раскольников. — Когда вас муж захватывал и обирал по рублю с души? — обратилась она к тем.
Вообще заметно, что здесь материя преобладает над
духом, и что страсти и неумеренные увеселения плоти, говоря
языком старинных русских романов,"оставили на нем свои глубокие бразды".
Христос, умирая, сказал: «Отец, в руки твои отдаю
дух мой». Если кто говорит эти слова не одним
языком, а всем сердцем, то такому человеку ничего больше не нужно. Если
дух мой возвращается к тому, от кого исшел, то для
духа моего ничего, кроме самого лучшего, быть не может.
При виде смирения Раисы Павловны в Луше поднялась вся старая накипевшая злость, и она совсем позабыла о том, что думала еще вечером о той же Раисе Павловне.
Духа примирения не осталось и следа, а его сменило желание наплевать в размалеванное лицо этой старухе, которая пришла сюда с новой ложью в голове и на
языке. Луша не верила ни одному слову Раисы Павловны, потому что мозг этой старой интриганки был насквозь пропитан той ложью, которая начинает верить сама себе. Что ей нужно? зачем она пришла сюда?
Наступило гробовое молчание, точно в ожидании вердикта присяжных. Приходилось садиться обедать одним, причем генерал испытывал крайне угнетенное состояние
духа. Прейн тоже ругался на пяти
языках, хотя по его беззаботному виду и невозможно было разгадать эту лингвистическую внутреннюю бурю.
Теперь здесь, в спиритском кружке Парижа, он делался monsieur Borné, что ему тоже, конечно, не было особенно приятно, но на что он вначале не мог возразить по обязанности притворяться не понимающим французского
языка, а потом… потом ему некогда было с этим возиться: его заставили молиться «неведомому богу»; он удивлялся тому, что чертили медиумы, слушал, вдохновлялся, уразумевал, что все это и сам он может делать не хуже добрых людей и наконец, получив поручение, для пробы своих способностей, вопросить
духов: кто его гений-хранитель? начертал бестрепетною рукой: «Благочестивый Устин».
Сердито бросает старик:
Вот парень вам из молодых…
Спросите их:
Куда глядят? Чего хотят?
Парень в недоумении:
Никак желанное словцо
Не попадало на
язык…
— Чего?… — он начал было вслух…
Да вдруг как кудрями встряхнет,
Да вдруг как свистнет во весь
дух —
И тройка ринулась вперед!
Вперед, в пространство без конца…
И вот понадобилось для этого утверждать то, что в пятидесятницу святой
дух в виде огненных
языков сошел на тех, которые утверждали это.
Но и сошествие святого
духа надо было подтвердить для тех, которые не видали огненных
языков (хотя и непонятно, почему огненный
язык, зажегшийся над головой человека, показывает, что то, что будет говорить этот человек, — несомненная правда), и понадобились еще чудеса и исцеления, воскресения, умерщвления и все те соблазнительные чудеса, которыми наполнены Деяния и которые не только никогда не могут убедить в истинности христианского учения, но могут только оттолкнуть от него.
— Ты сам сообрази… Меня все признали, родной дядя, даже императрице самой представили, я ей понравилась и своим у нее человеком стала… Вдруг хватают разыскиваемого убийцу моей матери, а он околесицу городит, что я не я, а его дочь Татьяна Берестова… Язык-то тебе как раз за такие речи пообрежут. Тебе беда, а не мне… Я отверчусь… Коль уж очень туго придется, сама пойду к государыне, сама ей во всем как на
духу признаюсь и попрошу меня в монастырь отпустить…
Новая духовность на философском
языке означает освобождение от объективации и от подчинения
духа дурной, падшей социальности.
Даже в Евангелии чистота откровения
духа замутнена человеческой социальной средой, человеческим
языком, человеческой ограниченностью.
Дух аристократизма, а по-тогдашнему — барства высшего круга, веял над этим семейством. Блестящее, по тогдашнему времени, воспитание, знание французкого
языка, напудренные головы, фижмы — все резко отличало семейство Похвисневых даже среди других аристократических семейств первопрестольной столицы.
Там я была сама себе госпожа. Выпустив поводья и вцепившись в черную гриву моего вороного, я изредка покрикивала: «Айда, Шалый, айда! [Айда — вперед на
языке горцев.]» — и он несся, как вихрь, не обращая внимания на препятствия, встречающиеся на дороге. Он скакал тем бешеным галопом, от которого захватывает
дух и сердце бьется в груди, как подстреленная птичка.
«Господи! что, — думаю, — за несчастье: еще какой такой Филимон угрожает моей робкой родине?» Но оказывается, что этот новый злополучный Филимон этого нового, столь прекрасного и либерального времени есть разыскиваемый в зародыше Русский
дух, или, на бонтонном
языке современного бонтона, «дурная болезнь» нашего времени, для запугивания которого ее соединяют в одну семью со всеми семью язвами Египта.
«Что ты, братец? — спросил я, — где барин?» Вот он собрался с
духом и стал нам рассказывать; да видно, со страстей язык-то у него отнялся: уж он мямлил, мямлил, насилу поняли, что в кладбищной церкви мертвецы пели всенощную, что вы пошли их слушать, что вдруг у самой церкви и закричали и захохотали; потом что-то зашумело, покатилось, раздался свист, гам и конской топот; что один мертвец, весь в белом, перелез через плетень, затянул во все горло: со святыми упокой — и побежал прямо к телеге; что он, видя беду неминучую, кинулся за куст, упал ничком наземь и вплоть до нашего прихода творил молитву.
Пленнице перевели на французский
язык распоряжение фельдмаршала. Она залилась слезами. Твердость
духа, казалось, покинула ее.
Алексей. Ты, старичок, русский
язык понимаешь? Убьют тебя. Уйди куда-нибудь в подвал, скройся там, чтоб
духу твоего не было.
Теперь, друзья, скажите напрямик,
Кого винить?… По мне, всего прекрасней
Сложить весь грех на чорта, — он привык
К напраслине; к тому же безопасней
Рога и когти, чем иной
язык…
Итак заметим мы, что
дух незримый,
Но гордый, мрачный, злой, неотразимый
Ни ладаном, ни бранью, ни крестом,
Играл судьбою Саши, как мячом,
И, следуя пустейшему капризу,
Кидал его то вкось, то вверх, то книзу.
Мне случалось довольно давно и в легких фельетонных заметках, и в отдельных статьях нападать на нашу светскую страсть к французскому
языку, как известному внешнему лоску, связанному с сословным
духом.