Неточные совпадения
Г-жа Простакова. Какая я
госпожа в
доме! (Указывая на Милона.) Чужой погрозит, приказ мой ни во что.
Г-жа Простакова. Как! Новая беда! За что? За что, батюшка? Что я в своем
доме госпожа…
— Я, конечно, не мог собрать стольких сведений, так как и сам человек новый, — щекотливо возразил Петр Петрович, — но, впрочем, две весьма и весьма чистенькие комнатки, а так как это на весьма короткий срок… Я приискал уже настоящую, то есть будущую нашу квартиру, — оборотился он к Раскольникову, — и теперь ее отделывают; а покамест и сам теснюсь в нумерах, два шага отсюда, у
госпожи Липпевехзель, в квартире одного моего молодого друга, Андрея Семеныча Лебезятникова; он-то мне и
дом Бакалеева указал…
— Случайно-с… Мне все кажется, что в вас есть что-то к моему подходящее… Да не беспокойтесь, я не надоедлив; и с шулерами уживался, и князю Свирбею, моему дальнему родственнику и вельможе, не надоел, и об Рафаэлевой Мадонне
госпоже Прилуковой в альбом сумел написать, и с Марфой Петровной семь лет безвыездно проживал, и в
доме Вяземского на Сенной в старину ночевывал, и на шаре с Бергом, может быть, полечу.
— Хозяйку
дома,
госпожу Пшеницыну.
Прибыв на место, я прошел в углубление двора обозначенного в объявлении
дома и вошел в квартиру
госпожи Лебрехт.
Было ровно одиннадцать часов, когда он вступил в
дом госпожи Хохлаковой.
Тем не менее когда ступил на крыльцо
дома госпожи Хохлаковой, вдруг почувствовал на спине своей озноб ужаса: в эту только секунду он сознал вполне и уже математически ясно, что тут ведь последняя уже надежда его, что дальше уже ничего не остается в мире, если тут оборвется, «разве зарезать и ограбить кого-нибудь из-за трех тысяч, а более ничего…».
Хотя
госпожа Хохлакова проживала большею частию в другой губернии, где имела поместье, или в Москве, где имела собственный
дом, но и в нашем городке у нее был свой
дом, доставшийся от отцов и дедов.
Было им совершено великое и страшное преступление, четырнадцать лет пред тем, над одною богатою
госпожой, молодою и прекрасною собой, вдовой помещицей, имевшею в городе нашем для приезда собственный
дом.
Выйдя от Lise, Алеша не заблагорассудил пройти к
госпоже Хохлаковой и, не простясь с нею, направился было из
дому. Но только что отворил дверь и вышел на лестницу, откуда ни возьмись пред ним сама
госпожа Хохлакова. С первого слова Алеша догадался, что она поджидала его тут нарочно.
Первое из этих дел было в
доме госпожи Хохлаковой, и он поспешил туда, чтобы покончить там поскорее и не опоздать к Мите.
Действительно, к воротам
дома подъехала принадлежавшая
госпоже Хохлаковой карета. Штабс-капитан, ждавший все утро доктора, сломя голову бросился к воротам встречать его. Маменька подобралась и напустила на себя важности. Алеша подошел к Илюше и стал оправлять ему подушку. Ниночка, из своих кресел, с беспокойством следила за тем, как он оправляет постельку. Мальчики торопливо стали прощаться, некоторые из них пообещались зайти вечером. Коля крикнул Перезвона, и тот соскочил с постели.
Но затем, простив ей по неведению, прибавил, «как бы смотря в книгу будущего» (выражалась
госпожа Хохлакова в письме своем), и утешение, «что сын ее Вася жив несомненно, и что или сам приедет к ней вскорости, или письмо пришлет, и чтоб она шла в свой
дом и ждала сего.
«Слава Богу, что он меня про Грушеньку не спросил, — подумал в свою очередь Алеша, выходя от отца и направляясь в
дом госпожи Хохлаковой, — а то бы пришлось, пожалуй, про вчерашнюю встречу с Грушенькой рассказать».
Скоро подошел он к
дому госпожи Хохлаковой, к
дому каменному, собственному, двухэтажному, красивому, из лучших
домов в нашем городке.
— Ну, конечно, дело известное. Я не вытерпел: «Да помилуйте, матушка, что вы за ахинею порете? Какая тут женитьба? я просто желаю узнать от вас, уступаете вы вашу девку Матрену или нет?» Старуха заохала. «Ах, он меня обеспокоил! ах, велите ему уйти! ах!..» Родственница к ней подскочила и раскричалась на меня. А старуха все стонет: «Чем это я заслужила?.. Стало быть, я уж в своем
доме не
госпожа? ах, ах!» Я схватил шляпу и, как сумасшедший, выбежал вон.
Чрез неделю после свадьбы в один день после обеда новая
госпожа, осматривая
дом и распределяя всем служителям должности и жилище, зашла в мои комнаты.
Едва молодая
госпожа переступила порог
дому, в котором она определялася начальствовать, как я почувствовал тягость моего жребия.
Но дабы не занимать вас излишним, может быть, повествованием,
госпожа моя, вступив в управление
дома и не находя во мне способности к услуге, поверстала меня в лакеи и надела на меня ливрею.
— Э, да неужели и вправду вам неизвестно, что сегодня будет свидание Аглаи Ивановны с Настасьей Филипповной, для чего Настасья Филипповна и выписана из Петербурга нарочно, чрез Рогожина, по приглашению Аглаи Ивановны и моими стараниями, и находится теперь, вместе с Рогожиным, весьма недалеко от вас, в прежнем
доме, у той
госпожи, у Дарьи Алексеевны… очень двусмысленной
госпожи, подруги своей, и туда-то, сегодня, в этот двусмысленный
дом, и направится Аглая Ивановна для приятельского разговора с Настасьей Филипповной и для разрешения разных задач.
Также рассказывал Антон много о своей
госпоже, Глафире Петровне: какие они были рассудительные и бережливые; как некоторый господин, молодой сосед, подделывался было к ним, часто стал наезжать, и как они для него изволили даже надевать свой праздничный чепец с лентами цвету массака, и желтое платье из трю-трю-левантина; но как потом, разгневавшись на господина соседа за неприличный вопрос: «Что, мол, должон быть у вас, сударыня, капитал?» — приказали ему от
дому отказать, и как они тогда же приказали, чтоб все после их кончины, до самомалейшей тряпицы, было представлено Федору Ивановичу.
Пустынная зала, приведенная относительно в лучший порядок посредством сбора сюда всей мебели из целого
дома, оживилась шумными спорами граждан. Женщины, сидя около круглого чайного стола, говорили о труде; мужчины говорили о женщинах, в углу залы стоял Белоярцев, окруженный пятью или шестью человеками. Перед ним стояла
госпожа Мечникова, держа под руку свою шестнадцатилетнюю сестру.
Давыдовская была дородная, белокурая барыня с пробором на боку, с победоносным взором, веселым лицом, полным подбородком и обилием всяких телес. Она была природная дедичка своего
дома и распоряжалась им полновластною
госпожою.
Мать попробовала возразить: «Он ваш сын, матушка, и вы будете всегда
госпожой в его
доме».
Мать по-прежнему не входила в домашнее хозяйство, а всем распоряжалась бабушка, или, лучше сказать, тетушка; мать заказывала только кушанья для себя и для нас, но в то же время было слышно и заметно, что она настоящая
госпожа в
доме и что все делается или сделается, если она захочет, по ее воле.
Звания наши возлюбленные были не высокого: всего-навсе горничные каких-то
госпож, живших в одном с нами
доме.
— Нет, вы погодите, чем еще кончилось! — перебил князь. — Начинается с того, что Сольфини бежит с первой станции. Проходит несколько времени — о нем ни слуху ни духу. Муж этой
госпожи уезжает в деревню; она остается одна… и тут различно рассказывают: одни — что будто бы Сольфини как из-под земли вырос и явился в городе, подкупил людей и пробрался к ним в
дом; а другие говорят, что он писал к ней несколько писем, просил у ней свидания и будто бы она согласилась.
Часов в десять утра в
доме госпожи Ставрогиной явилась работница Липутина, Агафья, развязная, бойкая и румяная бабенка, лет тридцати, посланная им с поручением к Николаю Всеволодовичу и непременно желавшая «повидать их самих-с». У него очень болела голова, но он вышел. Варваре Петровне удалось присутствовать при передаче поручения.
Приехав на Гороховое поле, он очень скоро отыскал бывший
дом госпожи Зудченко и в нем обрел нужную ему даму в особе Миропы Дмитриевны.
Госпожа Сверстова, или, как издавна и странно называл ее муж, gnadige Frau [милостивая государыня (нем.).], желая тем выразить глубокое уважение к ней, оставшись
дома одна, забыла даже пообедать и напилась только ячменного кофею.
Для сей цели Миропа Дмитриевна наняла верхний этаж одного из самых больших
домов на Никитской и разбила этот этаж на номера, которые выкрасила, убрала мебелью и над окнами оных с улицы прибила вывеску: Меблированные комнаты со столом
госпожи Зверевой.
— Старшая, Людмила Николаевна,
дома! — проговорил тот утвердительно. —
Госпожа адмиральша, может, с двумя младшими уехала.
Условившись таким образом, они на другой же день поехали в нанятой для большего шика камер-юнкером коляске к даме, дающей деньги под проценты, причем оказалось, что Максинька знал только, что эта дама живет на Гороховом поле в
доме, бывшем
госпожи Зудченко; но для сметливого камер-юнкера этого было достаточно.
Кабинет акцизника, и без того обделенный убранством в пользу комнат
госпожи и повелительницы
дома, теперь совсем был ободран и представлял зрелище весьма печальное. В нем оставались стол, стул, два дивана и больше ничего.
— Ну, с госпожой-то Пыльниковой мы мирно сговорились, — весело сказала Людмила, — а вот вы на Сашу не нападайте из-за нас. Если уж наш
дом такой опасный для гимназистов, то мы его, если хотите, и пускать не будем.
Загнанная, оборванная барышня, которую подлое лакейство, особенно приданые мачехи, обижали сколько душе угодно, втоптали в грязь — вдруг сделалась полновластною
госпожою в
доме, потому что больной отец отдал ей в распоряжение всё.
В городе довольно поговорили, порядили и посудили о том, что молодые Багровы купили себе
дом и живут сами по себе. Много было преувеличенных и выдуманных рассказов; но Алексей Степаныч угадал: скоро узнали настоящую причину, отчего молодые оставили
дом отца; этому, конечно, помог более всего сам Калмык, который хвастался в своем кругу, что выгнал капризную молодую
госпожу, раскрашивая ее при сей верной оказии самыми яркими красками. Итак, в городе поговорили, порядили, посудили и — успокоились.
Надеясь вскоре избавиться от
госпожи и сам сделаться господином в
доме, он стал наглее и менее скрывал свою силу.
В маленьких комнатах, где жила его мать, было очень тесно; все они, даже сени и передняя, были загромождены мебелью, которую после продажи имения перенесли сюда из большого
дома; и мебель была все старинная, из красного дерева.
Госпожа Чепракова, очень полная, пожилая дама, с косыми китайскими глазами, сидела у окна в большом кресле и вязала чулок. Приняла она меня церемонно.
Человек.
Госпожа Мамаева! Они в гостиной-с. Я докладывал, что ее превосходительства
дома нет-с.
Госпожа Жиглинская более чем за год не платила за квартиру, и заведовавший
домом сенатский чиновник докладывал было купцу-домовладельцу, что не согнать ли ее?
— Очень холодно-с! — подтвердил сенатский чиновник и в тот же день взял вексель с
госпожи Жиглинской, которая, подписываясь, обругала прежде всего довольно грубыми словами
дом, потом хозяина, а наконец, и самого чиновника.
—
Дома госпожа? — спросил он очень хорошо ему знакомого лакея.
Здесь он скоро разыскал квартиру Елены, где попавшаяся ему в дверях горничная очень сконфузилась и не знала: принимать его или нет; но князь даже не спросил ее: «
Дома ли
госпожа?» — а прямо прошел из темной передней в следующую комнату, в которой он нашел Елену сидящею за небольшим столиком и пишущею какие-то счеты. Увидев его, она немножко изменилась в лице; князь же, видимо, старался принять на себя веселый и добрый вид.
— Кричит, знаете, этой
госпоже своей, — продолжал Грохов, — «Глаша, Глаша, ко мне жена хочет воротиться…» Та прибежала, кричит тоже: «Это невозможно!.. Нельзя…» — «Позвольте, говорю, господа, закон не лишает Михаила Сергеича права потребовать к себе Домну Осиповну; но он также дает и ей право приехать к нему, когда ей угодно, тем более, что она ничем не обеспечена!» — «Как, говорит, не обеспечена: я ей
дом подарил».
— Но я еще любила его — пойми ты это! — возразила она ему. — Даже потом, гораздо после, когда я, наконец, от его беспутства уехала в деревню и когда мне написали, что он в нашу квартиру, в мою даже спальню, перевез свою
госпожу. «Что же это такое, думаю:
дом принадлежит мне, комната моя; значит, это мало, что неуважение ко мне, но профанация моей собственности».
Когда Домна Осиповна спросила дворника, куда эта
госпожа переезжает, тот отвечал ей, что в Грузины, в
дом господина Грохова, незадолго перед тем им купленный.
— Муж мой, — начала она небрежным тоном, — дал мне странное поручение!
Госпожа его все еще продолжает жить в моем
доме… дурит бог знает как… Михаилу Сергеичу написали об этом… (На последних словах Грохов на мгновение вскинул глаза на Домну Осиповну.) Он меня просит теперь вытурить ее из моей квартиры; я очень рада этому, но каким способом — недоумеваю: чрез квартального, что ли?
— Я просил бы вас сегодня же перевезти ко мне
госпожу Мерову в
дом… Я пришлю за ней карету и теплую одежду, а также и вас прошу приезжать к ней.