Неточные совпадения
— Ну, что ж ты расходилась так? Экая занозистая! Ей скажи только одно слово, а она уж в ответ десяток! Поди-ка принеси огоньку запечатать письмо. Да стой, ты схватишь сальную
свечу, сало дело топкое:
сгорит — да и нет, только убыток, а ты принеси-ка мне лучинку!
В комнате
горели две
свечи; лампада теплилась перед образом; под ним стоял высокий столик, по обычаю католическому, со ступеньками для преклонения коленей во время молитвы.
В комнате тускло
горит одна сальная свечка, и то это допускалось только в зимние и осенние вечера. В летние месяцы все старались ложиться и вставать без
свечей, при дневном свете.
А их глазищи желтые
Горят, как воску ярого
Четырнадцать
свечей!
Все уже разошлись; одна
свеча горит в гостиной; maman сказала, что она сама разбудит меня; это она присела на кресло, на котором я сплю, своей чудесной нежной ручкой провела по моим волосам, и над ухом моим звучит милый знакомый голос...
И
свеча, при которой она читала исполненную тревог, обманов,
горя и зла книгу, вспыхнула более ярким, чем когда-нибудь, светом, осветила ей всё то, что прежде было во мраке, затрещала, стала меркнуть и навсегда потухла.
Он не раздеваясь ходил своим ровным шагом взад и вперед по звучному паркету освещенной одною лампой столовой, по ковру темной гостиной, в которой свет отражался только на большом, недавно сделанном портрете его, висевшем над диваном, и чрез ее кабинет, где
горели две
свечи, освещая портреты ее родных и приятельниц и красивые, давно близко знакомые ему безделушки ее письменного стола. Чрез ее комнату он доходил до двери спальни и опять поворачивался.
— От копеечной
свечи, вы знаете, Москва
сгорела, — ответил Базаров.
Все окна были открыты;
свечи горели; священники читали молитвы.
Клим разделся, прошел на огонь в неприбранную комнату; там на столе
горели две
свечи, бурно кипел самовар, выплескивая воду из-под крышки и обливаясь ею, стояла немытая посуда, тарелки с расковырянными закусками, бутылки, лежала раскрытая книга.
Заходило солнце, главы Успенской церкви
горели, точно огромные
свечи, мутно-розовый дымок стоял в воздухе.
В третий день окончилась борьба
На реке кровавой на Каяле,
И погасли в небе два столба,
Два
светила в сумраке пропали.
Вместе с ними, за море упав,
Два прекрасных месяца затмились —
Молодой Олег и Святослав
В темноту ночную погрузились.
И закрылось небо, и погас
Белый свет над Русскою землею,
И, как барсы лютые, на нас
Кинулись поганые с войною.
И воздвиглась на Хвалу Хула,
И на волю вырвалось Насилье,
Прянул Див на землю, и была
Ночь кругом и
горя изобилье.
Перед идолами
горели тоненькие, длинные
свечи.
Венера
горит ярко, как большая
свеча.
Тихо
светит по всему миру: то месяц показался из-за
горы. Будто дамасскою дорого́ю и белою, как снег, кисеею покрыл он гористый берег Днепра, и тень ушла еще далее в чащу сосен.
Звезды
горят и
светят над миром и все разом отдаются в Днепре.
Для нее блестело золото иконостаса и
горели все
свечи на паникадиле и в подсвечниках, для нее были эти радостные напевы: «Пасха Господня, радуйтесь, людие».
На столике у окна
горели отекшие толстые
свечи.
Когда совсем смерклось, мы отправились с Кетчером. Сильно билось сердце, когда я снова увидел знакомые, родные улицы, места, домы, которых я не видал около четырех лет… Кузнецкий мост, Тверской бульвар… вот и дом Огарева, ему нахлобучили какой-то огромный герб, он чужой уж; в нижнем этаже, где мы так юно жили, жил портной… вот Поварская — дух занимается: в мезонине, в угловом окне,
горит свечка, это ее комната, она пишет ко мне, она думает обо мне,
свеча так весело
горит, так мне
горит.
В моей комнате стояла кровать без тюфяка, маленький столик, на нем кружка с водой, возле стул, в большом медном шандале
горела тонкая сальная
свеча. Сырость и холод проникали до костей; офицер велел затопить печь, потом все ушли. Солдат обещал принесть сена; пока, подложив шинель под голову, я лег на голую кровать и закурил трубку.
А как воротилась в себя, —
свеча еле
горит, корыто простыло, стираное на пол брошено.
Над головой его ярко
горела лампада, на столе, среди комнаты, —
свеча, а в окно уже смотрело мутное зимнее утро.
На столе
горела, оплывая и отражаясь в пустоте зеркала, сальная
свеча, грязные тени ползали по полу, в углу перед образом теплилась лампада, ледяное окно серебрил лунный свет. Мать оглядывалась, точно искала чего-то на голых стенах, на потолке.
Внутри палатки
горел огонь, и от этого она походила на большой фонарь, в котором зажгли
свечу.
Большие восковые
свечи горели тусклым красным пламенем; волны густого дыма от ладана застилали глаза; монотонное чтение раскольничьего кануна нагоняло тяжелую дремоту.
Из-за
горы, вниз по Ключевой, виднелась Шеинская курья, а за ней белою
свечой поднималась церковь в Суслоне.
— А вы не сердитесь на нашу деревенскую простоту, Харитина Харитоновна, потому как у нас все по душам… А я-то так кругом обязан Ильей Фирсычем, по гроб жизни. Да и так люди не чужие… Ежели, напримерно, вам насчет денежных средств, так с нашим удовольствием. Конешно, расписочку там на всякий случай выдадите, — это так, для порядку, а только несумлевайтесь. Весь перед вами, в там роде, как
свеча горю.
По лону реки мелькают лодочки рыбных ловцов, вдали из-за колена реки выбегает черными клубами дымящийся пароход, а клонящееся к закату солнце
горит в высоком небосклоне, осыпая золотыми искрами речную шамру; ширятся в воздухе и сверкают под лучами небесного
светила белоснежные паруса и то́псели, вдали по красноватым отвесным
горам правого берега выделяются обнаженные, ровно серебряные, слои алебастра, синеют на венце
гор дубовые рощи, зеленеет орешник, густо поросший по отлогим откосам.
Первая с краю изба освещена внутри, и в ней не лучина
горит, а сальные
свечи.
Вот уж, как молвится, не
светило, не
горело, да вдруг припекло.
В убогой избе Абрамовой не лучина дымит, а
свечи горят, и промеж тех
свечей самовар на столе ровно жар
горит, и вокруг стола большие сидят и малые, из хороших одинаких у всех чашек чай распивают с мягким папушником.
—
Свечи сальны, светильны бумажны,
горят ясно, оченно прекрасно! — распевает он во все горло резким голосом.
Обширные лавки мыльных рядов с полу до потолка завалены
горами разного мыла, ящиками со стеариновыми и сальными
свечами и бочками с олеином.
На столе перед диваном
горят две восковые
свечи; сзади дивана, по обеим сторонам продольного зеркала, зажжены два бра, в каждом по две
свечи; в зале на стене
горит лампа, заправленная постным маслом.
Они рассказывают, что на тех чарусах по ночам бесовы огни
горят, ровно
свечи теплятся [Болотные огни.].
Перед местными в золоченых ризах иконами
горели ослопные
свечи, все паникадила были зажжены, и синеватый клуб ладана носился между ними.
Там передо всеми иконами
горели пудовые ослопные [Старинное слово:
свеча, величиной в ослóп.
Сотня
свечей горит в паникадиле и на подсвечниках в моленной Чапурина.
Мать Аркадия, во всех бы паникадилах
свечи горели.
— В два часа за полночь велела я в било ударить, — отвечала мать Аркадия. — Когда собрались, когда что — в половине третьего пение зачали. А пели, матушка, утреню по минеи. У местных образов новы налепы
горели, что к Рождеству были ставлены, паникадила через
свечу зажигали.
Луна чуть
светит над
горою;
Объяты рощи темнотою,
Долина в мертвой тишине…
Изменник едет на коне.
Кругом
горели желтым пламенем траурные
свечи, воздух был спертый, насыщенный чем-то особенным, в комнате слышались тихие разговоры и вздохи.
Выходит он под конец на поляну широкую, и посередь той поляны широкой стоит дом не дом, чертог не чертог, а дворец королевский или царский, весь в огне, в серебре и золоте и в каменьях самоцветных, весь
горит и
светит, а огня не видать; ровно солнушко красное, индо тяжело на него глазам смотреть.
Сотни свежих окровавленных тел людей, за 2 часа тому назад полных разнообразных, высоких и мелких надежд и желаний, с окоченелыми членами, лежали на росистой цветущей долине, отделяющей бастион от траншеи, и на ровном полу часовни Мертвых в Севастополе; сотни людей с проклятиями и молитвами на пересохших устах — ползали, ворочались и стонали, — одни между трупами на цветущей долине, другие на носилках, на койках и на окровавленном полу перевязочного пункта; а всё так же, как и в прежние дни, загорелась зарница над Сапун-горою, побледнели мерцающие звезды, потянул белый туман с шумящего темного моря, зажглась алая заря на востоке, разбежались багровые длинные тучки по светло-лазурному горизонту, и всё так же, как и в прежние дни, обещая радость, любовь и счастье всему ожившему миру, выплыло могучее, прекрасное
светило.
Лужи крови, видные на местах не занятых, горячечное дыхание нескольких сотен человек и испарение рабочих с носилками производили какой-то особенный тяжелый, густой, вонючий смрад, в котором пасмурно
горели 4
свечи на различных концах залы.
На каждой колонне
горят в пятилапых подсвечниках белые толстые
свечи: их огонь дает всей зале теплый розово-желтоватый оттенок.
— А ваши еще страннее и еще вреднее. Дуйте, дуйте ей, сударыня, в уши-то, что она несчастная, ну и в самом деле увидите несчастную. Москва ведь от грошовой
свечи сгорела. Вы вот сегодня все выболтали уж, так и беретесь снова за старую песню.
В отворенную дверь Розанов увидел еще бульшую комнату с диванами и большим письменным столом посредине. На этом столе
горели две
свечи и ярко освещали величественную фигуру колоссального седого орла.
— Ведь твоя невеста на твоих глазах
сгорает, как
свеча — она видимо догадалась.
Умом он знал, что ему нужно идти домой, но по какому-то непонятному влечению он вернулся в столовую. Там уже многие дремали, сидя на стульях и подоконниках. Было невыносимо жарко, и, несмотря на открытые окна, лампы и
свечи горели не мигая. Утомленная, сбившаяся с ног прислуга и солдаты-буфетчики дремали стоя и ежеминутно зевали, не разжимая челюсти, одними ноздрями. Но повальное, тяжелое, общее пьянство не прекращалось.