Неточные совпадения
— Фома Кузьмич, — заговорил вдруг мужик
голосом глухим и разбитым, — а, Фома Кузьмич.
— Лодка есть, — отвечал он
глухим и разбитым
голосом, — да больно плоха.
«Русский. Я его где-то видел», — отметил Самгин и стал наклонять голову каждый раз, когда этот человек оглядывался. Но в антракте человек встал рядом с ним и заговорил
глухим, сиповатым
голосом...
Говорил он громко, точно
глухой, его сиповатый
голос звучал властно. Краткие ответы матери тоже становились все громче, казалось, что еще несколько минут — и она начнет кричать.
Ритмический топот лошадей был едва слышен в пестром и гулком шуме
голосов, в непрерывном смехе, иногда неожиданно и очень странно звучал свист, но все же казалось, что толпа пешеходов подчиняется
глухому ритму ударов копыт о землю.
Глухим, бесцветным
голосом он печально говорил...
Туробоев шел впереди, протискиваясь сквозь непрочную плоть толпы, за ним, гуськом, продвигались остальные, и чем ближе была мясная масса колокольни, тем
глуше становился жалобный шумок бабьих молитв, слышнее внушительные
голоса духовенства, служившего молебен.
Сквозь мятежный шум
голосов, озлобленные, рыдающие крики женщин упрямо пробивался
глухой, но внятный бас...
— Нехорошо сделали с нами, ваше благородие, —
глухим басом сказал лысый старик, скрестив руки, положив широкие ладони на плечи свои, — тяжелый
голос его вызвал разнообразное эхо; кто-то пробормотал...
Шум превратился в
глухой ропот, а его покрыл осипший
голос...
В густом гуле всхрапывающей немецкой речи
глухой, бесцветный
голос Долганова был плохо слышен, отрывистые слова звучали невнятно.
В комнате Алексея сидело и стояло человек двадцать, и первое, что услышал Самгин, был
голос Кутузова,
глухой, осипший
голос, но — его. Из-за спин и голов людей Клим не видел его, но четко представил тяжеловатую фигуру, широкое упрямое лицо с насмешливыми глазами, толстый локоть левой руки, лежащей на столе, и уверенно командующие жесты правой.
Ей, в дремоте отчаяния, снился взгляд бабушки, когда она узнала все, брошенный на нее, ее
голос — даже не было
голоса, а вместо его какие-то
глухие звуки ужаса и смерти…
Чоканье стаканов прорезало
глухой шум трехсот
голосов, иногда покрываемых раскатистым хохотом.
Существует особое космическое чувство, обычно
глухое и тупо сознаваемое, однако поднимающее свой
голос при всяком его раздражении.
Его
голос звучал тогда такими
глухими загробными раскатами, что сидевшие по углам и наиболее поддавшиеся действию жидовской горилки слушатели опускали головы, свешивали длинные подстриженные спереди «чуприны» и начинали всхлипывать...
— Можно, можно… — ответил какой-то
глухой женский
голос, и от окна, из глубины клеенчатого кресла, поднялась низенькая старушка в круглых серебряных очках. — Ведь это ты, Верочка?
В
голосе старика опять послышались
глухие слезы, но он сдержал себя на этот раз.
Когда проходишь по площади, то воображение рисует, как на ней шумит веселая ярмарка, раздаются
голоса усковских цыган, торгующих лошадьми, как пахнет дегтем, навозом и копченою рыбой, как мычат коровы и визгливые звуки гармоник мешаются с пьяными песнями; но мирная картина рассеивается в дым, когда слышишь вдруг опостылевший звон цепей и
глухие шаги арестантов и конвойных, идущих через площадь в тюрьму.
Старуха, очевидно, часто рассказывала о горящем сердце Данко. Она говорила певуче, и
голос ее, скрипучий и
глухой, ясно рисовал предо мной шум леса, среди которого умирали от ядовитого дыхания болота несчастные, загнанные люди…
— Буду помнить, Патап Максимыч, — отозвался Алексей
глухим, едва слышным
голосом.
Слышатся в них и
глухой, перекатный шум родных лесов, и тихий всплеск родных волн, и веселые звуки весенних хороводов, и последний замирающий лепет родителя, дающего детям предсмертное благословение, и сладкий шепот впервые любимой девушки, и нежный
голос матери, когда, бывало, погруженная в думу о судьбе своего младенца, заведет она тихую, унылую песенку над безмятежной его колыбелью…
Я просто верить не хотел, что эта сухопарая фигура с
глухим, смешным, гнусавым
голосом — первый сюжет и в светских пьесах.
Немного погодя Егорушка сквозь полусон слышал, как Соломон
голосом глухим и сиплым от душившей его ненависти, картавя и спеша, заговорил об евреях: сначала говорил он правильно, по-русски, потом же впал в тон рассказчиков из еврейского быта и стал говорить, как когда-то в балагане, с утрированным еврейским акцентом.
— Каторжный! — закричал он
глухим, плачущим
голосом. — За что ты ужика убил? Что он тебе сделал, проклятый ты? Ишь ужика убил! А ежели бы тебя так?
— Нет… что же… тут и говорить нечего, — отозвалась Олеся как будто бы спокойно, но таким
глухим, безжизненным
голосом, что мне стало жутко. — Если служба, то, конечно… надо ехать…
«Внизу глубоко подо мной
Поток, усиленный грозой,
Шумел, и шум его
глухойСердитых сотне
голосовПодобился.
Еще издали заслышали мы
глухой шум, похожий на топот многих ног, который вскоре заглушился звуками крикливых женских
голосов.
Александр остановился и перевел дух. Петр Иваныч закурил сигару и пустил кольцо дыму. Лицо его, по обыкновению, выражало совершенное спокойствие. Александр продолжал читать
глухим, едва слышным
голосом...
Точно шаловливые, смеющиеся дети, побежали толпой резвые флейты и кларнеты, с победным торжеством вскрикнули и запели высокие медные трубы,
глухие удары барабана торопили их блестящий бег, и не поспевавшие за ним тяжелые тромбоны ласково ворчали густыми, спокойными, бархатными
голосами.
Ромашов глядел на нее восхищенными глазами и повторял
глухим, счастливым, тихим
голосом...
Сначала из кабинета доносился только
глухой однотонный звук низкого командирского баса. Слов не было слышно, но по сердитым раскатистым интонациям можно было догадаться, что полковник кого-то распекает с настойчивым и непреклонным гневом. Это продолжалось минут пять. Потом Шульгович вдруг замолчал; послышался чей-то дрожащий, умоляющий
голос, и вдруг, после мгновенной паузы, Ромашов явственно, до последнего оттенка, услышал слова, произнесенные со страшным выражением высокомерия, негодования и презрения...
— Как здоровье Марьи Викторовны? — спросил Ромашов тем развязным и умышленно громким
голосом, каким говорят с
глухими и туго понимающими людьми и каким с Лещенкой в полку говорили все, даже прапорщики.
— Благодарим! — произнес он каким-то
глухим и стыдливым
голосом: он был еще очень неопытен в своей пастырской деятельности.
— Мари любит другого?.. Но кого же? — спросил Павел каким-то
глухим и торопливым
голосом.
— Постойте, Марья Дмитриевна, — перебил ее Лаврецкий
глухим, но потрясающим
голосом.
— Здрав буди, Иване! — произнес
глухой нечеловеческий
голос, — се кланяюся тебе, иже погубил еси мя безвинно!
Все были пьяны; иной, лежа на голой земле, проливал на платье чарку вина, другой силился хриплым
голосом подтягивать товарищам, но издавал лишь
глухие, невнятные звуки.
— Что? — сказала наконец мамка
глухим, дребезжащим
голосом, — молишься, батюшка? Молись, молись, Иван Васильич! Много тебе еще отмаливаться! Еще б одни старые грехи лежали на душе твоей! Господь-то милостив; авось и простил бы! А то ведь у тебя что ни день, то новый грех, а иной раз и по два и по три на день придется!
Осенью я не видывал близко больших стай шилохвостей, но иногда узнавал их по особенному
глухому их
голосу, похожему на тихое гусиное гоготанье, по полету и по свисту крыльев; стаи всегда летели очень высоко.
В этот момент, когда
глухой занавес окончательно готов был отделить от меня весь этот прекрасный мир, я увидел: невдалеке, размахивая розовыми руками-крыльями, над зеркалом мостовой скользила знакомая, громадная голова. И знакомый, сплющенный
голос...
— Это все не то. Это все праздные речи! —
глухим своим
голосом вмешался в спор Лука Благоприобретов, медвежевато выползая из своего угла. — И Пушкин ваш, и все эти баре — все это один голый разврат, потому что сама эстетика и это так называемое искусство пресловутое — тоже разврат. И всех бы их на осину за это! Вот что-с!
В эти
глухие тридцать лет там, на Западе, эмиграция создала своих историков, поэтов, публицистов,
голоса которых громко и дружно, на всю Европу, раздавались в защиту польского дела, и эти
голоса подхватывались чуждыми людьми других национальностей, усилившими общий негодующий хор, а мы все молчали и молчали, и с этим молчанием в наши «образованные» массы, мало-помалу, но все более и все прочнее проникало сознание, что правы они, а виноваты мы.
— Тише, братцы, — сказал Ларионыч и, тоже бросив работу, подошел к столу Ситанова, за которым я читал. Поэма волновала меня мучительно и сладко, у меня срывался
голос, я плохо видел строки стихов, слезы навертывались на глаза. Но еще более волновало
глухое, осторожное движение в мастерской, вся она тяжело ворочалась, и точно магнит тянул людей ко мне. Когда я кончил первую часть, почти все стояли вокруг стола, тесно прислонившись друг к другу, обнявшись, хмурясь и улыбаясь.
Голос у него был маленький, но — неутомимый; он прошивал
глухой, о́темный гомон трактира серебряной струной, грустные слова, стоны и выкрики побеждали всех людей, — даже пьяные становились удивленно серьезны, молча смотрели в столы перед собою, а у меня надрывалось сердце, переполненное тем мощным чувством, которое всегда будит хорошая музыка, чудесно касаясь глубин души.
— Aufgepasst! [Берегись!(нем.)] — крикнул сзади их надменный
голос. Раздался
глухой топот лошадиных копыт, и австрийский офицер, в короткой серой тюнике и зеленом картузе, проскакал мимо их… Они едва успели посторониться.
Хотели даже сослать его в Сибирь, но опять архиерей спас, и, конечно, оженив его, дали ему место в какое-то
глухое село
глухого уезда Тамбовской губернии, где он и зажил мирно, поражая своим
голосом, слушать который приезжали любители.
…В монастыре появилась новая клирошанка, — высокая, тонкая, как берёзка, она напоминала своим покорным взглядом Палагу, — глаза её однажды остановились на лице юноши и сразу поработили его. Рот её — маленький и яркий — тоже напоминал Палагу, а когда она высоким светлым
голосом пела: «Господи помилуй…» — Матвею казалось, что это она для него просит милости, он вспоминал мать свою, которая, жалеючи всех людей, ушла в
глухие леса молиться за них и, может быть, умерла уже, истощённая молитвой.
И
глухим, пониженным
голосом, торопясь, пробормотал...
«Не буду я коромыслом выгибаться перед тобой!» — подумал Матвей и, перекинув сразу несколько страниц, тем же
глухим, ворчащим
голосом, медленно произнося слова, начал...