Неточные совпадения
Давно уж не слышно было ни звона колокольчика, ни стука колес по кремнистой дороге, — а бедный старик еще стоял на том же
месте в
глубокой задумчивости.
И точно, дорога опасная: направо висели над нашими головами груды снега, готовые, кажется, при первом порыве ветра оборваться в ущелье; узкая дорога частию была покрыта снегом, который в иных
местах проваливался под ногами, в других превращался в лед от действия солнечных лучей и ночных морозов, так что с трудом мы сами пробирались; лошади падали; налево зияла
глубокая расселина, где катился поток, то скрываясь под ледяной корою, то с пеною прыгая по черным камням.
Он внимательно и с напряжением посмотрел на сестру, но не расслышал или даже не понял ее слов. Потом, в
глубокой задумчивости, встал, подошел к матери, поцеловал ее, воротился на
место и сел.
С наслаждением отыскал он головой
место на подушке, плотнее закутался мягким ватным одеялом, которое было теперь на нем вместо разорванной прежней шинели, тихо вздохнул и заснул
глубоким, крепким, целебным сном.
Мало-помалу испуг пропадал в лице Обломова, уступая
место мирной задумчивости, он еще не поднимал глаз, но задумчивость его через минуту была уж полна тихой и
глубокой радости, и когда он медленно взглянул на Штольца, во взгляде его уж было умиление и слезы.
Несмотря на мое старанье выведать пообстоятельнее прошедшее этого человека, в жизни его остались для меня — и, вероятно, для многих других — темные пятна,
места, как выражаются книжники, покрытые
глубоким мраком неизвестности.
Он сознавал, что Марина занимает первое
место в его жизни, что интерес к ней растет, становится настойчивей,
глубже, а она — все менее понятна.
И было, впрочем, чему изумиться: кругом не было никакого признака поселенья; далеко-далеко раскинулось голое
место, и только вдали углублялся
глубокий провал, в который, по преданию, скатилась некогда пушкарская девица Дунька, спешившая, в нетрезвом виде, на любовное свидание.
Ведь знал же я одну девицу, еще в запрошлом «романтическом» поколении, которая после нескольких лет загадочной любви к одному господину, за которого, впрочем, всегда могла выйти замуж самым спокойным образом, кончила, однако же, тем, что сама навыдумала себе непреодолимые препятствия и в бурную ночь бросилась с высокого берега, похожего на утес, в довольно
глубокую и быструю реку и погибла в ней решительно от собственных капризов, единственно из-за того, чтобы походить на шекспировскую Офелию, и даже так, что будь этот утес, столь давно ею намеченный и излюбленный, не столь живописен, а будь на его
месте лишь прозаический плоский берег, то самоубийства, может быть, не произошло бы вовсе.
Отвлеченный социологизм, как целое миросозерцание, обнаруживает свою непригодность во всех отношениях, он приходит к концу и должен уступить
место более
глубоким и широким точкам зрения.
Социальный вопрос, борьба классов, гуманитарно-космополитический социализм и пр., и пр., все, что недавно еще казалось единственным важным, в чем только и видели будущее, отходит на задний план, уступает
место более
глубоким интересам и инстинктам.
Хозяйка предложила Нехлюдову тарантас доехать до полуэтапа, находившегося на конце села, но Нехлюдов предпочел идти пешком. Молодой малый, широкоплечий богатырь, работник, в огромных свеже-вымазанных пахучим дегтем сапогах, взялся проводить. С неба шла мгла, и было так темно, что как только малый отделялся шага на три в тех
местах, где не падал свет из окон, Нехлюдов уже не видал его, а слышал только чмоканье его сапог по липкой,
глубокой грязи.
Все обращение его с нею приняло характер
глубокого, нежного почтения и сдержанной покорности. Возражения на ее слова, прежняя комическая война с ней — уступили
место изысканному уважению к каждому ее слову, желанию и намерению. Даже в движениях его появилась сдержанность, почти до робости.
Мы долго шли,
местами погружаясь в
глубокую тину или невылазную, зловонную жидкую грязь,
местами наклоняясь, так как заносы грязи были настолько высоки, что невозможно было идти прямо, — приходилось нагибаться, и все же при этом я доставал головой и плечами свод.
Кое-где
местами, в котловинах, собралась вода, столь чистая и прозрачная, что исследователь замечает ее только тогда, когда попадает в нее ногой. Тут опять есть очень
глубокий колодец и боковые ходы. В этом большом зале наблюдателя невольно поражают удивительные акустические эффекты — на каждое громкое слово отвечает стоголосое эхо, а при падении камня в колодец поднимается грохот, словно пушечная пальба: кажется, будто происходят обвалы и рушатся своды.
Часов в 8 вечера на западе начала сверкать молния, и послышался отдаленный гром. Небо при этом освещении казалось иллюминованным. Ясно и отчетливо было видно каждое отдельное облачко. Иногда молнии вспыхивали в одном
месте, и мгновенно получались электрические разряды где-нибудь в другой стороне. Потом все опять погружалось в
глубокий мрак. Стрелки начали было ставить палатки и прикрывать брезентами седла, но тревога оказалась напрасной. Гроза прошла стороной. Вечером зарницы долго еще играли на горизонте.
Если смотреть на долину со стороны моря, то она кажется очень короткой. Когда-то это был
глубокий морской залив, и устье Аохобе находилось там, где суживается долина. Шаг за шагом отходило море и уступало
место суше. Но самое интересное в долине — это сама река. В 5 км от моря она иссякает и течет под камнями. Только во время дождей вода выступает на дневную поверхность и тогда идет очень стремительно.
Спуск с хребта в сторону Вай-Фудзина, как я уже сказал, был крутой. Перед нами было
глубокое ущелье, заваленное камнями и буреломом. Вода, стекающая каскадами, во многих
местах выбила множество ям, замаскированных папоротниками и представляющих собой настоящие ловушки. Гранатман толкнул одну глыбу. При падении своем она увлекла другие камни и произвела целый обвал.
На
месте норки теперь была
глубокая яма.
Среди болот сохранились еще кое-где озерки с водой; они указывают, где были
места наиболее
глубокие.
За ночь погода испортилась. Утро грозило дождем. Мы спешно собрали свои манатки и к полудню дошли до утеса, около которого Кашлев караулил тигров.
Место это представляет собою теснину между скалой и
глубокой протокой, не замерзающей далее зимою. Здесь постоянно ходят полосатые хищники, выслеживающие кабанов, а за ними в свою очередь охотится Кашлев.
Река Динзахе сильно извивается по долине.
Местами она очень мелка, течет по гальке и имеет много перекатов, но
местами образует
глубокие ямы. Вода в массе вследствие посторонних примесей имеет красивый опаловый оттенок.
Он потрясал в воздухе своей винтовкой. В таком возбужденном состоянии я никогда его не видывал. В глазах Дерсу была видна
глубокая вера в то, что тигр, амба, слышит и понимает его слова. Он был уверен, что тигр или примет вызов, или оставит нас в покое и уйдет в другое
место. Прождав 5 минут, старик облегченно вздохнул, затем закурил свою трубку и, взбросив винтовку на плечо, уверенно пошел дальше по тропинке. Лицо его снова стало равнодушно-сосредоточенным. Он «устыдил» тигра и заставил его удалиться.
И это сродство было осознано и самим Гегелем, который неоднократно и с
глубоким уважением говорит о Беме [В своей «Истории философии» Гегель отводит Я. Беме
место в «новейшей философии», в ряду ее зачинателей (Ankündigung der neuern Philosophie), наряду с Бэконом Веруламским.
Как только я вынул куклу из рук лежащей в забытьи девочки, она открыла глаза, посмотрела перед собой мутным взглядом, как будто не видя меня, не сознавая, что с ней происходит, и вдруг заплакала тихо-тихо, но вместе с тем так жалобно, и в исхудалом лице, под покровом бреда, мелькнуло выражение такого
глубокого горя, что я тотчас же с испугом положил куклу на прежнее
место.
Снова я торчу в окне. Темнеет; пыль на улице вспухла, стала
глубже, чернее; в окнах домов масляно растекаются желтые пятна огней; в доме напротив музыка, множество струн поют грустно и хорошо. И в кабаке тоже поют; когда отворится дверь, на улицу вытекает усталый, надломленный голос; я знаю, что это голос кривого нищего Никитушки, бородатого старика с красным углем на
месте правого глаза, а левый плотно закрыт. Хлопнет дверь и отрубит его песню, как топором.
Из мысов, с которыми у туземцев связаны какие-либо сказания, можно отметить два: Омулен-Гахани и Сутдэма-Оногони. Здесь морским прибоем в береговых утесах выбило
глубокие пещеры, порода обрушилась, и во многих
местах образовались одиноко стоящие каменные столбы.
Так, например, в одном
месте, около
глубокого пруда, стояло фигурное дерево «Тхун».
В среднем течении Кулумбе очень извилиста. Она все время жмется к утесам и у подножия их образует
глубокие ямы. Во многих
местах русло ее завалено камнями и занесено буреломом. Можно представить себе, что здесь делается во время наводнений! Один раз я, другой раз Дерсу оборвались в ямы и вымокли как следует.
— Плетет кружева, вяжет чулки… А как хорошо она относится к людям! Ведь это целое богатство — сохранить до
глубокой старости такое теплое чувство и стать выше обстоятельств. Всякий другой на ее
месте давно бы потерял голову, озлобился, начал бы жаловаться на все и на всех. Если бы эту женщину готовили не специально для богатой, праздной жизни, она принесла бы много пользы и себе и другим.
Вынул из кармана ключ Николай Александрыч и отпер тяжелый замок, висевший на железных дверях сионской горницы. Вошел он туда только с братом и дворецким. Прочие остались на прежних
местах в
глубоком молчанье. Один Софронушка вполголоса лепетал какую-то бессмыслицу, да дьякон, соскучась, что долго не отворяют дверей, заголосил...
Поначалу пьяные припадки матери пугали ее, но чем более приближалась она к сознательному возрасту, тем больше испуг уступал
место глубокому состраданию.
В лесах работают только по зимам. Летней порой в дикую глушь редко кто заглядывает. Не то что дорог, даже мало-мальских торных тропинок там вовсе почти нет; зато много
мест непроходимых… Гниющего валежника пропасть, да кроме того, то и дело попадаются обширные
глубокие болота, а
местами трясины с окнами, вадьями и чарусами… Это страшные, погибельные
места для небывалого человека. Кто от роду впервой попал в неведомые лесные дебри — берегись — гляди в оба!..
Не успел начать Василий Борисыч, как дверь отворилась и предстала Манефа. Все встали с
мест и сотворили перед игуменьей обычные метания… Тишина в келарне водворилась
глубокая… Только и слышны были жужжание мух да ровные удары маятника.
Я до сих пор не могу без
глубокого негодования вспомнить, как он, когда вел партию пленных коммунаров из Парижа в Версаль, приказал остановить ее и тут же на
месте расстрелять несколько сот без всякого разбирательства.
Тихо, разрозненно, в разных
местах набитого народом храма зародилось сначала несколько отдельных голосов, сливавшихся постепенно, как ручьи… Ближе, крепче, громче, стройнее, и, наконец, под сводами костела загремел и покатился волнами согласный тысячеголосый хор, а где-то в вышине над ним гудел
глубокий рев органа… Мать стояла на коленях и плакала, закрыв лицо платком.
Чистая, прозрачная вода,
местами очень
глубокая, белое песчаное дно, разнообразное чернолесье, отражавшееся в воде как в зеркале и обросшее зелеными береговыми травами, все вместе было так хорошо, что не только я, но и отец мой, и Евсеич пришли в восхищение.
В другом
месте, в
глубокой впадине стога, укрывшись теплыми бараньими пальто, лежали другие два человека и говорили между собою по-французски. По их выговору можно было разобрать, что один из них чистый француз, другой итальянец из Неаполя или из других
мест южной Италии.
Из лагеря в город вела только одна дорога — через полотно железной дороги, которое в этом
месте проходило в крутой и
глубокой выемке. Ромашов по узкой, плотно утоптанной, почти отвесной тропинке быстро сбежал вниз и стал с трудом взбираться по другому откосу. Еще с середины подъема он заметил, что кто-то стоит наверху в кителе и в шинеле внакидку. Остановившись на несколько секунд и прищурившись, он узнал Николаева.
В бедном еврейском местечке не было ни одного ресторана. Клубы, как военный, так и гражданский, находились в самом жалком, запущенном виде, и поэтому вокзал служил единственным
местом, куда обыватели ездили частенько покутить и встряхнуться и даже поиграть в карты. Ездили туда и дамы к приходу пассажирских поездов, что служило маленьким разнообразием в
глубокой скуке провинциальной жизни.
Миропа Дмитриевна затем поднялась с своего
места, сделала
глубокий реверанс Егору Егорычу и удалилась.
Пантелей Егоров вдруг смолк. Он нервно семенил ногами на одном
месте и бросал тревожные взгляды на отца Арсения. Но запрещенный поп стоял в стороне и тыкал вилкой в пустую тарелку. На минуту в комнате воцарилось
глубокое молчание.
Место высокое, почти утес; у подошвы течет
глубокая Вопля, которая тут же неподалеку, приняв в себя овраг, на котором стояла старая усадьба, делает крутой поворот направо.
На
месте господского дома стояли бугры и
глубокие ямы, наполненные осколками кирпича и штукатурки; поверх мусора густою стеной разрослась крапива, а по
местам пробивались молодые березки.
Обе на минутку задумались. Глубоко-глубоко под ними покоилось море. Со скамейки не было видно берега, и оттого ощущение бесконечности и величия морского простора еще больше усиливалось. Вода была ласково-спокойна и весело-синя, светлея лишь косыми гладкими полосами в
местах течения и переходя в густо-синий
глубокий цвет на горизонте.
Рядом с ним уже совсем не праздничным желтым пятном зиял
глубокий ров —
место прежних выставок.
В тех немногих
местах, где тиранство мостовника исчезает, колеса экипажа глубоко врезываются или в сыпучие пески, или в
глубокую, клейкую грязь.
Когда окрест царит
глубокая ночь, — та ночь, которую никакой свет не в силах объять, тогда не может быть
места для торжества живого слова.
Когда же солнце начнет склоняться к западу, тетерева поднимаются с лежки, то есть с
места своего отдохновения, опять садятся на деревья и сидят нахохлившись, как будто дремлют, до
глубоких сумерек; потом пересаживаются в полдерева и потом уже спускаются на ночлег; ночуют всегда на земле.
Смотря по возвышенной или низменной местности, окрестности такой реки бывают сухи или болотисты, В последнем случае необозримые, бесконечные камыши, проросшие кустами и лесом, с озерами более или менее
глубокими, представляют самые благонадежные, просторные и крепкие
места для вывода и укрывательства с молодыми всякой птице и преимущественно водяной дичи.