Неточные совпадения
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью
в другой
конец залы к другим гостям, а Чичиков все еще стоял неподвижно на одном и том же месте, как человек, который весело вышел на улицу, с тем чтобы прогуляться, с глазами, расположенными глядеть на все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок
в кармане; не деньги ли? но деньги тоже
в кармане, все, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый дух шепчет ему
в уши, что он позабыл что-то.
К ней подходил высокий молодой человек, как я заключил, с целью пригласить ее; он был от нее
в двух шагах, я же — на противоположном
конце залы.
Чтоб избавиться от этого тяжелого чувства, он, не дождавшись
конца прений, ушел
в залу, где никого не было, кроме лакеев около буфета.
В конце зимы он поехал
в Москву, выиграл
в судебной палате процесс, довольный собою отправился обедать
в гостиницу и, сидя там, вспомнил, что не прошло еще двух лет с того дня, когда он сидел
в этом же
зале с Лютовым и Алиной, слушая, как Шаляпин поет «Дубинушку». И еще раз показалось невероятным, что такое множество событий и впечатлений уложилось
в отрезок времени — столь ничтожный.
— Значит, она там! Ее спрятали там! Прочь, подлец! — Он рванул было Григория, но тот оттолкнул его. Вне себя от ярости, Дмитрий размахнулся и изо всей силы ударил Григория. Старик рухнулся как подкошенный, а Дмитрий, перескочив через него, вломился
в дверь. Смердяков оставался
в зале, на другом
конце, бледный и дрожащий, тесно прижимаясь к Федору Павловичу.
В этом месте сорвались было сильные рукоплескания из многих
концов залы, но Фетюкович даже замахал руками, как бы умоляя не прерывать и чтобы дали ему договорить. Все тотчас затихло. Оратор продолжал...
Он проворно раскопал свои папки, бумаги, вынес
в залу, разложил на столе и с нетерпением ждал, когда Вера отделается от объятий, ласк и расспросов бабушки и Марфеньки и прибежит к нему продолжать начатый разговор, которому он не хотел предвидеть
конца. И сам удивлялся своей прыти, стыдился этой торопливости, как будто
в самом деле «хотел заслужить внимание, доверие и дружбу…».
— Да. Так вот танцевал я больше с нею и не видал, как прошло время. Музыканты уж с каким-то отчаянием усталости, знаете, как бывает
в конце бала, подхватывали всё тот же мотив мазурки, из гостиных поднялись уже от карточных столов папаши и мамаши, ожидая ужина, лакеи чаще забегали, пронося что-то. Был третий час. Надо было пользоваться последними минутами. Я еще раз выбрал ее, и мы
в сотый раз прошли вдоль
залы.
Сам Красовский был тоже любитель этого спорта, дававшего ему большой доход по трактиру. Но последнее время,
в конце столетия, Красовский сделался ненормальным, больше проводил время на «Голубятне», а если являлся
в трактир, то ходил по
залам с безумными глазами, распевал псалмы, и… его, конечно, растащили: трактир, когда-то «золотое дно», за долги перешел
в другие руки, а Красовский кончил жизнь почти что нищим.
Шарлотта.
Конец! (Бросает плед на Пищика, делает реверанс и убегает
в залу.)
В зале делалось душно, особенно когда зажгли лампы. Свидетелям не было
конца. Все самые тайные подвиги Полуянова выплывали на свет божий. Свидетельствовала крестьяне, мещане, мелкие и крупные купцы, какие-то бабы-торговки, — все это были данники Полуянова, привыкшие ему платить из года
в год. Страница за страницей развертывалась картина бесконечного сибирского хищения. Многое Полуянов сам забыл и с удивлением говорил...
А у самого сердце так и кипит, встал он и ходит, как зверь
в узенькой клетке. Лицо горит, глаза полымем пышут, порывается он пройти
в общую
залу и там положить
конец разговорам Лохматова, но сам ни с места. Большого скандала боится.
Откинет головку назад, разбежится из одного
конца залы в другой, потом обратно, потом начнет кружиться, а за ней то же самое повторяет прапорщик Завулонов, и никак не может Феничку изловить…
А
в зале, где разместили на ночь подростков, они повскакали с разостланных на полу пуховиков и
в одних рубашках, с криком и хохотом, перебегают из
конца в конец по неровной поверхности, образуемой подушками и перинами, на каждом шагу спотыкаясь и падая. При этом происходит словесная перестрелка, настолько нецеломудренная, что девушки, стоящие у рукомойников, беспрестанно покрикивают...
Во всех домах отворенные окна ярко освещены, а перед подъездами горят висячие фонари. Обеим девушкам отчетливо видна внутренность
залы в заведении Софьи Васильевны, что напротив: желтый блестящий паркет, темно-вишневые драпри на дверях, перехваченные шнурами,
конец черного рояля, трюмо
в золоченой раме и то мелькающие
в окнах, то скрывающиеся женские фигуры
в пышных платьях и их отражения
в зеркалах. Резное крыльцо Треппеля, направо, ярко озарено голубоватым электрическим светом из большого матового шара.
Без поездки за границу я бы не выдержал такого урока.
В конце сентября 1865 года, очутившись
в Эйдкунене,
в зале немецкого вокзала, я свободно вздохнул, хотя и тогда прекрасно знал, что моя трудовая доля, полная мытарств, будет продолжаться очень долго, если не всю жизнь.
Играли и
в большой концертной
зале кургауза, и
в боковых
залах. Не имея никакой игральной жилки, я не поставил даже гульдена — тогда можно было ставить и эту скромную монету, а только обошел все
залы и постоял у столов. Помню, первый русский, сидевший у первого же от входа рулеточного стола, был не кто иной, как НиколайРубинштейн. Я его уже видал
в Москве
в конце 1866 года. Он сидел с папиросой
в длиннейшем мундштуке, с сосредоточенным лицом страстного игрока.
Тогда театральное"аматерство"(любительство) было уже
в большом ходу и приютилось
в Пассаже,
в его
зале со сценой, не там, где теперь театр, а на противоположном
конце, ближе к Невскому.
Из всего «Кавалера de Maison rouge» я помнил лишь то, как он, переодетый якобинцем, отсчитывает шагами плиты
в каком-то
зале и
в конце выходит из-под эшафота, на котором казнили прекраснейшую из королев, с платком, обагренным ее кровью.
Лужи крови, видные на местах не занятых, горячечное дыхание нескольких сотен человек и испарение рабочих с носилками производили какой-то особенный тяжелый, густой, вонючий смрад,
в котором пасмурно горели 4 свечи на различных
концах залы.
На другом
конце залы, под хорами,
в бархатных красных золоченых креслах сидели почетные гости, а посредине их сама директриса, величественная седовласая дама
в шелковом серо-жемчужном платье.
Александров идет
в лазарет по длинным, столь давно знакомым рекреационным
залам; их полы только что натерты и знакомо пахнут мастикой, желтым воском и крепким, терпким, но все-таки приятным потом полотеров. Никакие внешние впечатления не действуют на Александрова с такой силой и так тесно не соединяются
в его памяти с местами и событиями, как запахи. С нынешнего дня и до
конца жизни память о корпусе и запах мастики останутся для него неразрывными.
Вслед за тем повторились подобные возгласы и
в других, более отдаленных группах и закончились почти басистым ревом: «Мы не желаем вас считать!» Бас этот вряд ли не принадлежал секретарю депутатского собрания. Часам к двенадцати, как водится, приехал губернатор и, войдя на небольшое возвышение, устроенное
в одном
конце зала, произнес краткую речь...
Буфет помещался
в конце анфилады комнат,
в просторной
зале, где водворился Прохорыч со всеми обольщениями клубной кухни и с заманчивою выставкой закусок и выпивок.
Для тех же, которые непременно всегда и везде ощущают голод и, главное, жажду, — можно открыть
в конце анфилады комнат особый буфет, которым и займется Прохорыч (главный клубный повар), и — впрочем, под строжайшим надзором комитета — будет подавать, что угодно, но за особую плату, а для того нарочно объявить
в дверях
залы надписью, что буфет — вне программы.
Во всю длину
залы,
в четыре ряда, шли высокие и массивные колонны из белого полированного гипса, образовавшие таким образом две узкие галереи, и по четырем
концам которых были громаднейшие зеркала.
— Слава богу, хорошо теперь стало, — отвечал содержатель, потирая руки, — одних декораций, ваше превосходительство, сделано мною пять новых; стены тоже побелил, механику наверху поправил; а то было, того и гляди что убьет кого-нибудь из артистов. Не могу, как другие антрепренеры, кое-как заниматься театром. Приехал сюда — так не то что на сцене,
в зале было хуже, чем
в мусорной яме.
В одну неделю просадил тысячи две серебром. Не знаю, поддержит ли публика, а теперь тяжело: дай бог
концы с
концами свести.
Однако, едва только я вступил
в светлую паркетную
залу, наполненную народом, и увидел сотни молодых людей
в гимназических мундирах и во фраках, из которых некоторые равнодушно взглянули на меня, и
в дальнем
конце важных профессоров, свободно ходивших около столов и сидевших
в больших креслах, как я
в ту же минуту разочаровался
в надежде обратить на себя общее внимание, и выражение моего лица, означавшее дома и еще
в сенях как бы сожаление
в том, что я против моей воли имею вид такой благородный и значительный, заменилось выражением сильнейшей робости и некоторого уныния.
— Послушайте, — таинственно взяв под руку, отвел он предводителя
в сторону, на другой
конец залы, — студиозуса-то, я полагаю, все-таки лучше будет позадержать немного… Он хоть и знакомый ваш, да ведь вы за него ручаться не можете… А я уж знаю вообще, каков этот народец… Мы его эдак, под благовидным предлогом… Оно как-то спокойнее.
Наконец, когда все уже оказались
в сборе, капитан Чарыковский занял председательское кресло
в зале, на
конце большого раздвижного стола, и громким звонком призвал всех наличных членов к тишине и вниманию.
Ужин уже приходил к
концу, как
в залу вошел ревизор и, присевши к столу, заказал себе ужин и велел подать шампанского.
И вижу
в другом
конце зала поднимающуюся из-за стенки дивана фигуру Далматова…
Он сказал это горячо и резко.
В разных
концах зала раздались рукоплескания,
в ответ на них — властно-громкое шиканье, и рукоплескания робко упали.
Варвара, ковыляя, словно утка, пошла через
залу в спальню и принесла оттуда
конец веревки, измочаленный и узловатый. Володин сделал петлю, поставил среди
залы стул и подвесил петлю на крюк для лампы.
Только
в конце длинной
залы стрекотала и оплывала дешевенькая пальмовая свечка, образуя своим пламенем небольшой светящийся круг.
Палтусов вошел
в ресторан, остановился спиною к буфету и оглянул
залу. Его быстрые дальнозоркие глаза сейчас же различили на противоположном
конце, у дверей
в комнату, замыкающую ресторан, группу человек
в пять биржевиков и между ними того, кто ему был нужен.
Но всеблагое Провидение, ведающее меру человеческого терпения, смилостивилось: зеленые суконные портьеры, закрывавшие дверь противоположного входу
конца покоя, распахнулись, и вдоль
залы, быстро кося ножками, прожег маленький борзый паучок, таща под мышкой синюю папку с надписью «к докладу», и прежде, чем он скрылся,
в тех же самых темных полотнищах сукна, откуда он выскочил, заколыхался огромный кит…
В это время на другом
конце улицы, у Михельского въезда, показался крестьянин на бойкой шведской лошади; он скакал во весь опор и махал рукою. Все пришло
в движение. Бургомистр, комендант, депутаты вышли из
залы и расположились поперек улицы с хлебом-солью. Все глаза обратились на Михельскую дорогу
в нетерпеливом ожидании.
Третий звонок. Сопротивляясь и цепляясь за непослушную проволоку, стал раздвигаться занавес. И застрял на половине.
В зале засмеялись. Выскочил Капралов и отдернул до
конца. Внизу, скрытая суфлерскою будкою, горела яркая лампа-молния. На эстраду вышел давешний оратор.
Приехавши
в главный город края, мы остановились
в большом казенном доме,
в котором мы буквально терялись как
в пустыне (князь не имел семейства). Было раннее утро, и мне смертельно хотелось спать, но он непременно желал, чтобы немедленно произошло официальное представление, и потому разослал во все
концы гонцов с известием о своем прибытии. Через два часа
залы дома уже были наполнены трепещущими чиновниками.
Их встреча произошла
в конце сентября, а через две недели,
в октябре месяце, «
Зал общедоступных увеселений» на Фонтанке открыл свои гостеприимные двери на зимний сезон, и
в числе «известных шансонетных певиц» значилась m-lle Фанни.
(Подают мороженое. Гости расходятся к другому
концу залы и по одному уходят
в другие комнаты, так что наконец Арбенин и Нина остаются вдвоем. Неизвестный показывается
в глубине театра.)
Мы прошли сквозь ослепительные лучи
зал, по которым я следовал вчера за Попом
в библиотеку, и застали Ганувера
в картинной галерее. С ним был Дюрок, он ходил наискось от стола к окну и обратно. Ганувер сидел, положив подбородок
в сложенные на столе руки, и задумчиво следил, как ходит Дюрок. Две белые статуи
в конце галереи и яркий свет больших окон из целых стекол, доходящих до самого паркета, придавали огромному помещению открытый и веселый характер.
— О! ну, нет, конечно, — ответил тот, и я был оставлен, — при триумфе и сердечном веселье. Группа перешла к другому
концу зала. Я повернулся, еще, первый раз свободно вздохнув, прошел между всем обществом, как дикий мустанг среди нервных павлинов, и уселся
в углу, откуда был виден весь
зал, но где никто не мешал думать.
Под потолком
в другом
конце зала с широкого балкона грянул оркестр и продолжал тише, чем шум стола, напоминая о блистающей Стране.
В залу, с окнами с двух противоположных
концов, слева выходили двое дверей от двух симметрически расположенных по углам комнат, из которых первая была кабинетом хозяина, а вторая гостиною. Между этими комнатами с левой стороны
в ту же
залу выходил альков без дверей. Днем он исполнен был приятного полумрака, а вечером освещался разноцветным китайским фонарем, озарявшим непрерывный по трем стенам турецкий диван.
В конце анфилады находилась
зала для ужинов, где
в алькове за длинным прилавком торговала услужливая и ловкая еврейка, арендаторша буфета.
В длинной
зале, подернутой слегка заревом от затопленной
в конце ее печи, против устья этой печи, стоит высокий мужчина пожилых лет, опираясь на кочергу.
Не было
конца нашему вранью. Мы с ней нежничали, точно влюбленные…
В одиннадцать часов собрались мы все
в залу. Маскарад удался как нельзя лучше. Все мужчины были шуты гороховые: Домбрович — пьеро, Борис Сучков — паяцем, граф — диким (un sauvage), Шварц — чертом и Володской — Бахусом. Бахус вышел неподражаем.
После завтрака Первач и Хрящев остались
в зале. Деловой разговор патронов подходил к
концу в комнате Теркина.