Неточные совпадения
Между тем сам как двадцать пять лет назад определился в какую-то канцелярию писцом, так в этой должности и дожил до
седых волос. Ни ему самому и никому другому и в голову не приходило, чтоб он пошел
выше.
Вронский незаметно вошел в середину толпы почти в то самое время, как раздался звонок, оканчивающий скачки, и
высокий, забрызганный грязью кавалергард, пришедший первым, опустившись на
седло, стал спускать поводья своему серому, потемневшему от поту, тяжело дышащему жеребцу.
— Как бы графине Марье Борисовне — военное министерство, а начальником бы штаба княгиню Ватковскую, — говорил, обращаясь к
высокой красавице фрейлине, спрашивавшей у него о перемещении,
седой старичок в расшитом золотом мундире.
Один, довольно плотный и
высокого роста, в темно-зеленом опрятном кафтане и пуховом картузе, удил рыбу; другой — худенький и маленький, в мухояровом заплатанном сюртучке и без шапки, держал на коленях горшок с червями и изредка проводил рукой по
седой своей головке, как бы желая предохранить ее от солнца.
Круг пошел медленнее, шум стал тише, но люди падали на пол все чаще, осталось на ногах десятка два;
седой,
высокий человек, пошатываясь, встал на колени, взмахнул лохматой головою и дико, яростно закричал...
Из-за стволов берез осторожно вышел старик, такой же карикатурный, как лошадь:
высокий, сутулый, в холщовой, серой от пыли рубахе, в таких же портках, закатанных почти по колено, обнажавших ноги цвета заржавленного железа. Серые волосы бороды его — из толстых и странно прямых волос, они спускались с лица, точно нитки, глаза — почти невидимы под
седыми бровями. Показывая Самгину большую трубку, он медленно и негромко, как бы нехотя, выговорил...
Говорков — среднего роста, стройный, смуглолицый, черноглазый, с толстыми усами и квадратной бородкой, темные, бритые щеки его нервно дрожат, говорит он
высоким голосом, крикливо и как бы откусывая слова, курчавые волосы его лежат на голове гладко, поблескивают, как шелк, и в них немало
седых.
Следствие вел провинциальный чиновник, мудрец весьма оригинальной внешности,
высокий, сутулый, с большой тяжелой головой, в клочьях
седых волос, встрепанных, точно после драки, его
высокий лоб, разлинованный морщинами, мрачно украшали густейшие серебряные брови, прикрывая глаза цвета ржавого железа, горбатый, ястребиный нос прятался в плотные и толстые, точно литые, усы,
седой волос усов очень заметно пожелтел от дыма табака. Он похож был на военного в чине не ниже полковника.
Вскочил Захарий и, вместе с
высоким,
седым человеком, странно легко поднял ее, погрузил в чан, — вода выплеснулась через края и точно обожгла ноги людей, — они взвыли, закружились еще бешенее, снова падали, взвизгивая, тащились по полу, — Марина стояла в воде неподвижно, лицо у нее было тоже неподвижное, каменное.
Седые кудри складками выпадали из-под его соломенной шляпы; серая блуза, заправленная в синие брюки, и
высокие сапоги придавали ему вид охотника; белый воротничок, галстук, пояс, унизанный серебром блях, трость и сумка с новеньким никелевым замочком — выказывали горожанина.
В трактире к обеду стало поживее; из нумеров показались сонные лица жильцов: какой-то очень благообразный,
высокий,
седой старик, в светло-зеленом сюртуке, ирландец, как нам сказали, полковник испанской службы, француз, бледный, донельзя с черными волосами, донельзя в белой куртке и панталонах, как будто завернутый в хлопчатую бумагу, с нежным фальцетто, без грудных нот.
Через минуту появилась
высокая, полная старушка с
седой головой, без чепца, с бледным лицом, черными, кротко мерцавшими глазами, с ласковой улыбкой, вся в белом: совершенно старинный портрет, бежавший со стены картинной галереи: это редакторша.
Он был
высокий,
седой старик, не совсем патриархальной наружности, с красным носом и вообще — увы, прощай, идиллия! — с следами сильного невоздержания на лице, с изломанными чертами, синими и красными жилками на носу и около.
Вечером в комнату вошел
высокий человек с длинными седеющими волосами и
седой бородой; старик этот тотчас же подсел к Масловой и стал, блестя глазами и улыбаясь, рассматривать ее и шутить с нею.
Они были две
высокие,
седые, чинные старушки, ходившие дома в тяжелых шелковых темных платьях, больших чепцах, на руках со многими перстнями.
У него был друг,
выше него ростом,
седой, с серебряным курчавым чубом, а сила у него была непомерная.
И позвонил. Вошел слуга, довольно обтрепанный, но чрезвычайно важный, с
седыми баками и совершенно лысой головой.
Высокий, осанистый, вида барственного.
Спустились к Театральной площади, «окружили» ее по канату. Проехали Охотный, Моховую. Поднялись в гору по Воздвиженке. У Арбата прогромыхала карета на
высоких рессорах, с гербом на дверцах. В ней сидела
седая дама. На козлах, рядом с кучером, — выездной лакей с баками, в цилиндре с позументом и в ливрее с большими светлыми пуговицами. А сзади кареты, на запятках, стояли два бритых лакея в длинных ливреях, тоже в цилиндрах и с галунами.
Библиотека эта по завещанию поступила в музей. И старик Хлудов до
седых волос вечера проводил по-молодому, ежедневно за лукулловскими ужинами в Купеческом клубе, пока в 1882 году не умер скоропостижно по пути из дома в клуб. Он ходил обыкновенно в
высоких сапогах, в длинном черном сюртуке и всегда в цилиндре.
Дамы обыкновенно толпились у выставки фруктов, где
седой,
высокий, важный приказчик Алексей Ильич у одного прилавка, а у другого его помощник, молодой и красивый Александр Иванович, знали своих покупательниц и умели так отпустить им товар, что ни одного яблока не попадет с пятнышком, ни одной обмякшей ягодки винограда.
Когда мы подходили к фанзе, в дверях ее показался хозяин дома. Это был
высокий старик, немного сутуловатый, с длинной
седой бородой и с благообразными чертами лица. Достаточно было взглянуть на его одежду, дом и людские, чтобы сказать, что живет он здесь давно и с большим достатком. Китаец приветствовал нас по-своему. В каждом движении его, в каждом жесте сквозило гостеприимство. Мы вошли в фанзу. Внутри ее было так же все в порядке, как и снаружи. Я не раскаивался, что принял приглашение старика.
Привели раз на каторгу новых колодников. Вечером все старые колодники собрались вокруг новых и стали их расспрашивать, кто из какого города или деревни и кто за какие дела. Аксенов тоже подсел на нары подле новых и, потупившись, слушал, кто что рассказывал. Один из новых колодников был
высокий, здоровый старик лет 60-ти, с
седой стриженой бородой. Он рассказывал, за что его взяли. Он говорил...
Возле дома старосты ждали нас несколько пожилых крестьян и впереди их сам староста, почтенный,
высокого роста,
седой и хотя несколько сгорбившийся, но мускулистый старик.
Он был очень хорош собой;
высокая фигура его, благородная осанка, красивые мужественные черты, совершенно обнаженный череп, и все это вместе, стройно соединенное, сообщали его наружности неотразимую привлекательность. Его бюст — pendant [под стать (фр.).] бюсту А. П. Ермолова, которому его насупленный, четверо-угольный лоб, шалаш
седых волос и взгляд, пронизывающий даль, придавали ту красоту вождя, состарившегося в битвах, в которую влюбилась Мария Кочубей в Мазепе.
…Когда я пришел в себя, я лежал на полу, голову ломило страшно.
Высокий,
седой жандарм стоял, сложа руки, и смотрел на меня бессмысленно-внимательно, в том роде, как в известных бронзовых статуэтках собака смотрит на черепаху.
Отчаянный роялист, он участвовал на знаменитом празднике, на котором королевские опричники топтали народную кокарду и где Мария-Антуанетта пила на погибель революции. Граф Кенсона, худой, стройный,
высокий и
седой старик, был тип учтивости и изящных манер. В Париже его ждало пэрство, он уже ездил поздравлять Людовика XVIII с местом и возвратился в Россию для продажи именья. Надобно было, на мою беду, чтоб вежливейший из генералов всех русских армий стал при мне говорить о войне.
Он был
высокого роста, немного сутуловат, с черными помутневшими глазами и с длинной редкой
седой бородой.
Чай прошел самым веселым образом. Старинные пузатенькие чашки, сахарница в виде барашка с обломленным рогом,
высокий надутый чайник саксонского фарфора, граненый низкий стакан с плоским дном — все дышало почтенной древностью и смотрело необыкновенно добродушно. Верочка болтала, как птичка, дразнила кота и кончила тем, что подавилась сухарем. Это маленькое происшествие немного встревожило Павлу Ивановну, и она проговорила, покачивая
седой головой...
Nicolas подхватил Привалова под руку и потащил через ряд комнат к буфету, где за маленькими столиками с зеленью — тоже затея Альфонса Богданыча, — как в загородном ресторане, собралась самая солидная публика: председатель окружного суда,
высокий старик с сердитым лицом и щетинистыми бакенбардами, два члена суда, один тонкий и длинный, другой толстый и приземистый; прокурор Кобяко с длинными казацкими усами и с глазами навыкате; маленький вечно пьяненький горный инженер; директор банка, женатый на сестре Агриппины Филипьевны; несколько золотопромышленников из крупных, молодцеватый старик полицеймейстер с военной выправкой и
седыми усами, городской голова из расторговавшихся ярославцев и т. д.
Сергей Привалов помнил своего деда по матери как сквозь сон. Это был
высокий, сгорбленный
седой старик с необыкновенно живыми глазами. Он страстно любил внука и часто говорил ему...
Новый господин был
высокого роста, лет пятидесяти пяти, или даже поболее, довольно тучный, с багрово-красным, мясистым и обрюзглым лицом, обрамленным густыми
седыми бакенбардами, в усах, с большими, довольно выпученными глазами.
Батюшка, отец родной, помоги, спаси, в ноги поклонюсь!» Старик, вижу,
высокий,
седой, суровый, — страшный старик.
— Слушай-ка, друг любезный, добеги, пожалуйста, до крыльца — тут сейчас купец подъехал,
высокий такой, широкоплечий, синий сюртук,
седа борода. Узнай, голубчик, не Доронин ли это Зиновий Алексеич. Пожалуйста, сбегай поскорее… Ежели Доронин, молви ему: Марко, мол, Данилыч Смолокуров зовет его к себе.
— Да ведь слышно, матушка, что вас по своим местам разошлют, на родину, значит. Какие ни на есть сродники ведь тоже у каждой найдутся, они не оставят родных, — сказал
высокий,
седой, сановитый ивановский фабрикант Старожилов.
Пришел давно знакомый всей Яме Ванька-Встанька —
высокий, худой, красноносый
седой старик, в форме лесного кондуктора, в
высоких сапогах, с деревянным аршином, всегда торчащим из бокового кармана.
Середи часовни, перед аналогием, в соборной мантии, стоял
высокий, широкий в плечах, с длинными
седыми волосами и большой окладистой, как серебро, белой бородой, старец и густым голосом делал возгласы.
— Рядом с паломником к пруту прикован, — отвечал Алексей. — Я ведь в лицо-то его не знаю, да мне сказали: «Вот этот
высокий, ражий,
седой — ихний игумен, отец Михаил»; много их тут было, больше пятидесяти человек — молодые и старые. Стуколова сам я признал.
И тогда он уже был такой же, только не
седой —
высокий, бородатый, с зычным голосом, с обрывистой и грубоватой речью, великий спорщик и"разноситель", для многих трудновыносимый, не только в личных сношениях, но и в статьях своих.
Как отчетливо сохранилась в моей памяти маленькая, плотная фигура этого задорного старика, в сюртуке, застегнутом доверху, с
седой шевелюрой, довольно коротко подстриженной, в золотых очках. И его голос,
высокий, пронзительный, попросту говоря"бабий", точно слышится еще мне и в ту минуту, когда я пишу эти строки. Помню, как он, произнося громадную речь по вопросу о бюджете, кричал, обращаясь к тогдашнему министру Руэру...
Но слушай: в родине моей
Между пустынных рыбарей
Наука дивная таится.
Под кровом вечной тишины,
Среди лесов, в глуши далекой
Живут
седые колдуны;
К предметам мудрости
высокойВсе мысли их устремлены;
Всё слышит голос их ужасный,
Что было и что будет вновь,
И грозной воле их подвластны
И гроб и самая любовь.
И видит вдруг перед собой:
Владимир, в гриднице
высокой,
В кругу
седых богатырей,
Между двенадцатью сынами,
С толпою названных гостей
Сидит за браными столами.
Где сила?» — и на шлем
высокийСедые вяжет волоса...
Я вспоминаю одного из этих униатских священников,
высокого старика с огромной
седой бородой, с дрожащею головой и большим священническим жезлом в руках.
Я вдруг вспомнил далекий день моего детства. Капитан опять стоял среди комнаты,
высокий,
седой, красивый в своем одушевлении, и развивал те же соображения о мирах, солнцах, планетах, «круговращении естества» и пылинке, Навине, который, не зная астрономии, останавливает все мироздание… Я вспомнил также отца с его уверенностью и смехом…
Это был очень старый человек,
высокий, статный (несмотря на некоторую полноту), с
седыми усами и
седыми же волосами, подстриженными в кружок.
Проходя за чем-то одним из закоулков Гарного Луга, я увидел за тыном, в огороде,
высокую, прямую фигуру с обнаженной лысой головой и с белыми, как молоко,
седыми буклями у висков. Эта голова странно напоминала головку высохшего мака, около которой сохранились бы два белых засохших лепестка. Проходя мимо, я поклонился.
Егор Николаевич Бахарев,
высокий, плотный мужчина с огромнейшими
седыми усищами, толстым славянским носом, детски веселыми и детски простодушными голубыми глазами.
Она сама —
высокая, полная, выглядевшая далеко моложе своих лет, с строгим, властным выражением правильного лица, надменным взглядом светло-карих глаз, с
седыми буклями на висках, в старомодном чепце и платье из тяжелой материи, казалась сошедшею с фамильного портрета — одного из тех в массивных золоченых рамах, которыми были увешаны стены ее обширной «портретной».
Несмотря на протекшие десятки лет, при первом взгляде на эту величественную старуху, роста немного
выше среднего и приличной, не переходящей границ, полноты, с
седыми буклями на висках и с правильными чертами до сих пор еще свежего, лишь в мелких морщинках лица, со светлыми, добрыми, покровительственно ласкающими глазами, с повелительным складом красивых полных губ, всякий нашел бы в ней поразительное сходство с изображенной на портрете, сияющей молодостью и красотою, фрейлиной царствования Императора Николая.
Князь Василий в это время только что вернулся из какого-то заседания, а потому через несколько минут явился в кабинет супруги, блистая всеми регалиями. Это был
высокий, красивый старик — князю было под шестьдесят — с громадной лысиной «государственного мужа» и длинными
седыми баками — «одно из славных русских лиц».