Неточные совпадения
«Для Бетси еще рано», подумала она и, взглянув в окно, увидела
карету и высовывающуюся
из нее черную шляпу и столь знакомые ей уши Алексея Александровича. «Вот некстати; неужели ночевать?» подумала она, и ей так показалось ужасно и страшно всё, что могло от этого
выйти, что она, ни минуты не задумываясь, с веселым и сияющим лицом
вышла к ним навстречу и, чувствуя в себе присутствие уже знакомого ей духа лжи и обмана, тотчас же отдалась этому духу и начала говорить, сама не зная, что скажет.
На другой день, в 8 часов утра, Анна
вышла одна
из извозчичьей
кареты и позвонила у большого подъезда своего бывшего дома.
Княгиня Бетси, не дождавшись конца последнего акта, уехала
из театра. Только что успела она войти в свою уборную, обсыпать свое длинное бледное лицо пудрой, стереть ее, оправиться и приказать чай в большой гостиной, как уж одна за другою стали подъезжать
кареты к ее огромному дому на Большой Морской. Гости
выходили на широкий подъезд, и тучный швейцар, читающий по утрам, для назидания прохожих, за стеклянною дверью газеты, беззвучно отворял эту огромную дверь, пропуская мимо себя приезжавших.
Ливрейный лакей отворял дверцы
кареты; дама под черным вуалем, в черной мантилье,
выходила из нее…
Доктор
выходил из избы опять уже закутанный в шубу и с фуражкой на голове. Лицо его было почти сердитое и брезгливое, как будто он все боялся обо что-то запачкаться. Мельком окинул он глазами сени и при этом строго глянул на Алешу и Колю. Алеша махнул
из дверей кучеру, и
карета, привезшая доктора, подъехала к выходным дверям. Штабс-капитан стремительно выскочил вслед за доктором и, согнувшись, почти извиваясь пред ним, остановил его для последнего слова. Лицо бедняка было убитое, взгляд испуганный...
Он пошел к двери и оглянулся. Она сидит неподвижно: на лице только нетерпение, чтоб он ушел. Едва он
вышел, она налила
из графина в стакан воды, медленно выпила его и потом велела отложить
карету. Она села в кресло и задумалась, не шевелясь.
— Как это вы делали, расскажите! Так же сидели, глядели на все покойно, так же, с помощью ваших двух фей, медленно одевались, покойно ждали
кареты, чтоб ехать туда, куда рвалось сердце? не
вышли ни разу
из себя, тысячу раз не спросили себя мысленно, там ли он, ждет ли, думает ли? не изнемогли ни разу, не покраснели от напрасно потерянной минуты или от счастья, увидя, что он там? И не сбежала краска с лица, не являлся ни испуг, ни удивление, что его нет?
Губернатор Рыхлевский ехал
из собрания; в то время как его
карета двинулась, какой-то кучер с небольшими санками, зазевавшись, попал между постромок двух коренных и двух передних лошадей.
Из этого
вышла минутная конфузия, не помешавшая Рыхлевскому преспокойно приехать домой. На другой день губернатор спросил полицмейстера, знает ли он, чей кучер въехал ему в постромки и что его следует постращать.
На крутом спуске мы все
выходим из экипажей и иногда вперегонки бежим до моста, между тем как Василий и Яков, подтормозив колеса, с обеих сторон руками поддерживают
карету, как будто они в состоянии удержать ее, ежели бы она упала.
Я тогда, князь, в третьегодняшней отцовской бекеше через Невский перебегал, а она
из магазина
выходит, в
карету садится.
В сущности Харитина
вышла очертя голову за Полуянова только потому, что желала хотя этим путем досадить Галактиону. На, полюбуйся, как мне ничего не жаль! Из-за тебя гибну. Но Галактион, кажется, не почувствовал этой мести и даже не приехал на свадьбу, а послал вместо себя жену с братом Симоном. Харитина удовольствовалась тем, что заставила мужа выписать
карету, и разъезжала в ней по магазинам целые дни. Пусть все смотрят и завидуют, как молодая исправница катается.
Наконец
карета у крыльца. Тетеньки вылезают
из нее и кланяются отцу, касаясь рукой до земли, а отец в это время крестит их; потом они ловят его руку, а он ловит их руки, так что никакого целования
из этого взаимного ловления не
выходит, а происходит клеванье носами, которое кажется нам, детям, очень смешным. Потом тетеньки целуют всех нас и торопливо суют нам в руки по прянику.
У подъезда дома вдруг прогремела
карета; швейцар отворил двери, и
из дому
вышла садиться в
карету дама, пышная, молодая, красивая, богатая, в шелку и бархате, с двухаршинным хвостом.
Дождь лил как
из ведра, так что на крыльцо нельзя было
выйти; подъехала
карета, в окошке мелькнул образ моей матери — и с этой минуты я ничего не помню…
Вскоре после этого разговора госпожа Мечникова
вышла у своей квартиры
из извозчичьей
кареты и повела на черную, облитую зловонными помоями лестницу молодое семнадцатилетнее дитя в легком беленьком платьице и с гладко причесанной русой головкой.
Через полчаса богатыревская
карета остановилась в одном
из переулков Арбата.
Из кареты сначала
вышел стряпчий и вошел в дверь, над которою была табличка, гласившая: «Квартира надзирателя такого-то квартала».
Пешеход, отирая пот с лица, искал тени. Ямская
карета, с шестью пассажирами, медленно тащилась за город, едва подымая пыль за собою. В четыре часа чиновники
вышли из должности и тихо побрели по домам.
Время шло. Стоявшие на громадной тумбе
из черного мрамора великолепные бронзовые часы показывали уже пять минут третьего. Александра Яковлевна не отходила от зеркал, впиваясь в них взглядом. Вот несколько
карет проехало мимо, у подъезда же остановились извозничьи сани и
из них
вышла высокая барыня с лицом, закрытым густою черною вуалью. Извозчик медленно отъехал. Отчасти по фигуре, но скорее инстинктивно, она узнала в подъехавшей княгиню. Вся кровь бросилась ей в голову — она быстро ушла к себе в будуар.
О. Иоанн не заставил себя долго ждать. Через несколько дней после отправки письма, к подъезду княжеского дома подъехала
карета, по следам которой бежала толпа народа, и
из нее
вышел о. Иоанн. Благословляя по обе стороны собравшуюся у подъезда толпу, он прошел в швейцарскую и приказал доложить о себе княгине. Она приняла его в комнате, смежной со спальней больного.
У m-r Пьера вытянулось лицо, но делать нечего; оставшись в сообществе с Аграфеной Васильевной, он пошел с ней неторопливым шагом, так как Аграфена Васильевна по тучности своей не могла быстро ходить, и когда они
вышли из ворот тюрьмы, то
карета Сусанны Николаевны виднелась уже далеко.
Стоявший около гостиницы гаускнехт [Гаускнехт — слуга (нем.).] ее поспешил отворить дверцы
кареты, и
из нее
вышли Сусанна Николаевна и Егор Егорыч, постаревший, сгорбившийся и совсем, как видно, больной, а вслед за ними, чего, вероятно, не ожидает читатель, появился Антип Ильич.
Громадная четырехместная
карета, запряженная шестеркой цугом, уже с половины седьмого стояла у крыльца… Без четверти семь Марья Валерьяновна
вышла из своей комнаты.
Вихров ничего ей на это не отвечал и, высадив ее у крыльца
из кареты, сейчас же поспешил уйти к себе на квартиру. Чем дальше шли репетиции, тем
выходило все лучше и лучше, и один только Полоний, муж Пиколовой, был
из рук вон плох.
И почему наверно знаете, что поехала в Скворешники?» — он ответил, что случился тут потому, что проходил мимо, а увидав Лизу, даже подбежал к
карете (и все-таки не разглядел, кто в
карете, при его-то любопытстве!), а что Маврикий Николаевич не только не пустился в погоню, но даже не попробовал остановить Лизу, даже своею рукой придержал кричавшую во весь голос предводительшу: «Она к Ставрогину, она к Ставрогину!» Тут я вдруг
вышел из терпения и в бешенстве закричал Петру Степановичу...
Неелов выскочил первый
из кареты, осмотрелся зорко по сторонам, и, подав руку Любовь Аркадьевне, помог ей
выйти из экипажа.
Карета остановилась, и графиня
вышла из нее, предложив сделать то же самое и своей спутнице.
Император, севший уже в
карету,
вышел из нее и направился к его экипажу.
Через несколько минут она
вышла из калитки и села рядом с сидевшей уже в
карете княгиней Святозаровой.
Увлеченный таинственностью приключения, молодой офицер не заметил, что при выходе его
из театра
вышел и неотступно следивший за ним другой офицер и что другая большая шестиместная
карета, запряженная четверкой лошадей, на довольно значительном расстоянии ехала следом за
каретой, увозившей счастливого избранника красивой брюнетки.
Григорий Александрович полубольной был через несколько дней на похоронах.
Выйдя из церкви, он, в задумчивости, вместо своей
кареты, сел на похоронные дроги, но вовремя в ужасе отступил.
В продолжение дороги кучеру послышался в экипаже шум, и он хотел было остановиться, думая, не господа ли его зовут; но вскоре все смолкло. У подъезда Калинович
вышел в свой кабинет. Полину человек вынул
из кареты почти без чувств и провел на ее половину. Лицо ее опять было наглухо закрыто капюшоном.
— Отворить, дурак! — крикнул грозным голосом нежнейший прапорщик и, как истый рыцарь,
вышел даже
из себя для защиты дам; но потом, приняв, сколько возможно, любезную улыбку, побежал к
карете.
В тот момент, когда окончился вышеупомянутый разговор Павла Горданова с Глафирой, к дому подъехала
карета и
из нее
вышел Бодростин, пасмурный и убитый, а вслед за ним Грегуар. Они долго и медленно входили по лестнице, останавливались, перешептывались и наконец вступили в апартаменты.
В четыре часа без десяти минут к крыльцу стаховской дачи подъехала ямская
карета, и человек еще молодой, благообразной наружности, просто и изящно одетый,
вышел из нее и велел доложить о себе. Это был Егор Андреевич Курнатовский.
Карета въехала во двор и остановилась у подъезда. Мы
вышли из нее. Дождь уже прошел. Громовая туча, сверкая молниями и издавая сердитый ропот, спешила на северо-восток, всё более и более открывая голубое, звездное небо. Казалось, тяжело вооруженная сила, произведя опустошения и взявши страшную дань, стремилась к новым победам… Отставшие тучки гнались за ней и спешили, словно боялись не догнать… Природа получала обратно свой мир…
Спустившись, мы остановились у подъезда и начали наблюдать, как съезжается избранная публика, те счастливцы, у которых были билеты. Большинство являлось в собственных экипажах.
Из карет выходили разряженные дамы, офицеры, привилегированные мужчины. Это был совершенно особенный мир, который мы могли наблюдать только у подъезда. У них были свои интересы, свои разговоры, даже свои слова.
Из карет, одна за другой останавливавшихся у главного подъезда дворца,
выходили мальтийские кавалеры в черных мантиях и в шляпах со страусовыми перьями и исчезали в подъезде.
Дня через два,
выходя с графиней садиться в
карету, она опять его увидела. Он стоял у самого подъезда, закрыв лицо бобровым воротником: черные глаза его сверкали из-под шляпы. Лизавета Ивановна испугалась, сама не зная чего, и села в
карету с трепетом неизъяснимым.
13 мая утром, когда уже окончилась ранняя обедня, к воротам Александро-Невской лавры подъехала дорожная
карета,
из которой
вышла дама, одетая в глубоком трауре.
Почти вслед за ними подъехала
карета,
из которой
вышли Эрнестина Ивановна, княжна Варвара Прозоровская и белокурая молодая девушка с тонкими чертами бледно-воскового лица, бескровными губами и большими голубыми глазами, выражавшими какую-то болезненную грусть.
Но на одиннадцатый день чувство действительности все-таки заявило о правах своих. Нельзя безнаказанно, в течение семи дней сряду, не
выходя из нумера, предаваться изнурительным исследованиям о церемонияле при погребении великого князя Трувора. Поэтому вопрос: отчего столько дней за мной нет
кареты? — вдруг встал передо мной со всею ясностью!
Когда мы
вышли из калитки на улицу, я устыдилась моей
кареты, моих серых и моего жирного Федота.
К тому же это полутаинственное посещение бабушкою мастерской Кипренского вместе с графом, с которым она приезжала в одной
карете, дало повод к толкам об их большом дружестве,
из которого делались произвольные выводы, все сходившиеся к тому, что княгиня, вероятно, наскучила вдовством и того и гляди
выйдет за графа замуж.
На другой день поутру князь велел опять заложить себе
карету и, взяв все сто тысяч с собой, поехал в банк, где положил деньги на свое имя.
Выходя из банка, князь вдруг встретился с Николя Оглоблиным.
В день отъезда княгини Григоровой к дебаркадеру Николаевской железной дороги подъехала
карета, запряженная щегольской парою кровных вороных лошадей.
Из кареты этой
вышли очень полная дама и довольно худощавый мужчина. Это были Анна Юрьевна и барон. Анна Юрьевна за последнее время не только что еще более пополнела, но как-то даже расплылась.
Князь на это ничего не ответил и, сев в
карету, велел себя везти на Кузнецкий мост. Здесь он
вышел из экипажа и пошел пешком. Владевшие им в настоящую минуту мысли заметно были не совсем спокойного свойства, так что он горел даже весь в лице. Проходя мимо одного оружейного магазина и случайно взглянув в его окна, князь вдруг приостановился, подумал с минуту и затем вошел в магазин.
Она приказала нанять для себя
карету и в двенадцатом часу поехала на Фурштадтскую улицу и велела остановиться невдалеке от подъезда квартиры Доры, но не
выходила и, завернувшись в свою дорогую ротонду
из голубых песцов, следила за подъезжавшими экипажами.
Вот подъехала
карета;
из нее
вышла дама: при блеске фонарей брильянты ярко сверкали между ее локонами, за нею вылез
из кареты мужчина в медвежей шубе.
Из кареты он
вышел бледный, растерянный; взошел на крыльцо, снял свою шляпу, машинально оправился и, чувствуя, впрочем, маленькую дрожь в коленках, пустился по лестнице.
— Какая неприятность! — сказал он потом,
выходя в залу. — У нас молодой наш отказывается от танцев: вчерашний день ногу ушиб, выскакивая
из кареты. Павел Васильич, — сказал он, обращаясь к вдали стоящему Бешметеву, — что, ваша нога болит еще?