Неточные совпадения
Мечтам и годам нет возврата;
Не обновлю души моей…
Я вас люблю любовью брата
И, может быть, еще нежней.
Послушайте ж меня без гнева:
Сменит не раз младая
деваМечтами легкие мечты;
Так деревцо свои листы
Меняет с каждою весною.
Так, видно, небом суждено.
Полюбите вы снова: но…
Учитесь властвовать собою:
Не
всякий вас, как я, поймет;
К беде неопытность ведет».
Отъезда
день давно просрочен,
Проходит и последний срок.
Осмотрен, вновь обит, упрочен
Забвенью брошенный возок.
Обоз обычный, три кибитки
Везут домашние пожитки,
Кастрюльки, стулья, сундуки,
Варенье в банках, тюфяки,
Перины, клетки с петухами,
Горшки, тазы et cetera,
Ну, много
всякого добра.
И вот в избе между слугами
Поднялся шум, прощальный плач:
Ведут на двор осьмнадцать кляч...
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию
всяких прошений. Комиссия
всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня поступит она в комитет сельских
дел, там сделают
всякие справки и выправки по этому
делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем времени положит свою резолюцию, и
дело будет сделано.
Праздность, драка, сплетни и
всякие ссоры завелись между прекрасным полом такие, что мужья то и
дело приходили к нему с такими словами: «Барин, уйми беса-бабу!
Какое нам
дело до того, что, может быть,
всякий час ему дорог и терпят оттого
дела его!
По этой причине он
всякий раз, когда Петрушка приходил
раздевать его и скидавать сапоги, клал себе в нос гвоздичку, и во многих случаях нервы у него были щекотливые, как у девушки; и потому тяжело ему было очутиться вновь в тех рядах, где все отзывалось пенником и неприличьем в поступках.
Какие бывают эти общие залы —
всякий проезжающий знает очень хорошо: те же стены, выкрашенные масляной краской, потемневшие вверху от трубочного дыма и залосненные снизу спинами разных проезжающих, а еще более туземными купеческими, ибо купцы по торговым
дням приходили сюда сам-шест и сам-сём испивать свою известную пару чаю; тот же закопченный потолок; та же копченая люстра со множеством висящих стеклышек, которые прыгали и звенели
всякий раз, когда половой бегал по истертым клеенкам, помахивая бойко подносом, на котором сидела такая же бездна чайных чашек, как птиц на морском берегу; те же картины во всю стену, писанные масляными красками, — словом, все то же, что и везде; только и разницы, что на одной картине изображена была нимфа с такими огромными грудями, каких читатель, верно, никогда не видывал.
И труды, и старания, и бессонные ночи вознаграждались ему изобильно, если
дело наконец начинало перед ним объясняться, сокровенные причины обнаруживаться, и он чувствовал, что может передать его все в немногих словах, отчетливо и ясно, так что
всякому будет очевидно и понятно.
И вот напечатают в газетах, что скончался, к прискорбию подчиненных и всего человечества, почтенный гражданин, редкий отец, примерный супруг, и много напишут
всякой всячины; прибавят, пожалуй, что был сопровождаем плачем вдов и сирот; а ведь если разобрать хорошенько
дело, так на поверку у тебя всего только и было, что густые брови».
— Да я и строений для этого не строю; у меня нет зданий с колоннами да фронтонами. Мастеров я не выписываю из-за границы. А уж крестьян от хлебопашества ни за что не оторву. На фабриках у меня работают только в голодный год, всё пришлые, из-за куска хлеба. Этаких фабрик наберется много. Рассмотри только попристальнее свое хозяйство, то увидишь —
всякая тряпка пойдет в
дело,
всякая дрянь даст доход, так что после отталкиваешь только да говоришь: не нужно.
— Не хочу! — сказал Чичиков и поднес, однако ж, обе руки на
всякий случай поближе к лицу, ибо
дело становилось в самом
деле жарко.
Дело в том, что пришло нам спасать нашу землю; что гибнет уже земля наша не от нашествия двадцати иноплеменных языков, а от нас самих; что уже, мимо законного управленья, образовалось другое правленье, гораздо сильнейшее
всякого законного.
Иные из них читали роман, засунув его в большие листы разбираемого
дела, как бы занимались они самым
делом, и в то же время вздрагивая при
всяком появленье начальника.
Непостижимое
дело! с товарищами он был хорош, никого не продавал и, давши слово, держал; но высшее над собою начальство он считал чем-то вроде неприятельской батареи, сквозь которую нужно пробиваться, пользуясь
всяким слабым местом, проломом или упущением…
Словом, всячески, как ни оборачивал он это
дело, видел, что во
всяком случае покупка была выгодна.
Не о каких-либо бедных или посторонних шло
дело,
дело касалось
всякого чиновника лично,
дело касалось беды, всем равно грозившей; стало быть, поневоле тут должно быть единодушнее, теснее.
На это обыкновенно замечали другие чиновники: «Хорошо тебе, шпрехен зи дейч Иван Андрейч, у тебя
дело почтовое: принять да отправить экспедицию; разве только надуешь, заперши присутствие часом раньше, да возьмешь с опоздавшего купца за прием письма в неуказанное время или перешлешь иную посылку, которую не следует пересылать, — тут, конечно,
всякий будет святой.
— Лучше всего вы это посмотрите. Впрочем, во
всяком случае, — продолжал он весьма добродушно, — будьте всегда покойны и не смущайтесь ничем, даже если бы и хуже что произошло. Никогда и ни в чем не отчаивайтесь: нет
дела неисправимого. Смотрите на меня: я всегда покоен. Какие бы ни были возводимы на меня казусы, спокойствие мое непоколебимо.
И как ни рассматривал, на какую сторону ни оборачивал
дело, видел, что во
всяком случае покупка была выгодна.
Чичиков постарался объяснить, что его соболезнование совсем не такого рода, как капитанское, и что он не пустыми словами, а
делом готов доказать его и, не откладывая
дела далее, без
всяких обиняков, тут же изъявил готовность принять на себя обязанность платить подати за всех крестьян, умерших такими несчастными случаями. Предложение, казалось, совершенно изумило Плюшкина. Он, вытаращив глаза, долго смотрел на него и наконец спросил...
Сделавши свое
дело относительно губернаторши, дамы насели было на мужскую партию, пытаясь склонить их на свою сторону и утверждая, что мертвые души выдумка и употреблена только для того, чтобы отвлечь
всякое подозрение и успешнее произвесть похищение. Многие даже из мужчин были совращены и пристали к их партии, несмотря на то что подвергнулись сильным нареканиям от своих же товарищей, обругавших их бабами и юбками — именами, как известно, очень обидными для мужеского пола.
Узнал, в какую церковь приходила она по воскресным
дням, становился
всякий раз насупротив ее, чисто одетый, накрахмаливши сильно манишку, — и
дело возымело успех: пошатнулся суровый повытчик и зазвал его на чай!
— А зачем же так вы не рассуждаете и в
делах света? Ведь и в свете мы должны служить Богу, а не кому иному. Если и другому кому служим, мы потому только служим, будучи уверены, что так Бог велит, а без того мы бы и не служили. Что ж другое все способности и дары, которые розные у
всякого? Ведь это орудия моленья нашего: то — словами, а это
делом. Ведь вам же в монастырь нельзя идти: вы прикреплены к миру, у вас семейство.
— Вас может только наградить один Бог за такую службу, Афанасий Васильевич. А я вам не скажу ни одного слова, потому что, — вы сами можете чувствовать, —
всякое слово тут бессильно. Но позвольте мне одно сказать насчет той просьбы. Скажите сами: имею ли я право оставить это
дело без внимания и справедливо ли, честно ли с моей стороны будет простить мерзавцев.
Видно было, что хозяин приходил в дом только отдохнуть, а не то чтобы жить в нем; что для обдумыванья своих планов и мыслей ему не надобно было кабинета с пружинными креслами и
всякими покойными удобствами и что жизнь его заключалась не в очаровательных грезах у пылающего камина, но прямо в
деле.
— Конечно, это первая вещь, — сказал <он>. — Но согласитесь, однако ж, что могут быть такие случаи и
дела, такие
дела и такие поклепы со стороны врагов, и такие затруднительные положения, что отлетит
всякое спокойствие.
Всякая копейка, добытая вами, добыта бесчестно, есть воровство и бесчестнейшее
дело, за которое кнут и Сибирь!
Но
дело в том, что завелось меж ними много
всякой мерзости.
— Да что в самом
деле… как будто точно сурьезное
дело; да я в другом месте нипочем возьму. Еще мне
всякий с охотой сбудет их, чтобы только поскорей избавиться. Дурак разве станет держать их при себе и платить за них подати!
Чтобы еще более согласить в чем-нибудь своих противников, он
всякий раз подносил им всем свою серебряную с финифтью табакерку, на
дне которой заметили две фиалки, положенные туда для запаха.
— Ну, тогда было
дело другое. У
всякого свои шаги. А насчет чуда скажу вам, что вы, кажется, эти последние два-три
дня проспали. Я вам сам назначил этот трактир и никакого тут чуда не было, что вы прямо пришли; сам растолковал всю дорогу, рассказал место, где он стоит, и часы, в которые можно меня здесь застать. Помните?
Он даже успел сунуть неприметно в руку;
дело, впрочем, было ясное и законное, и, во
всяком случае, тут помощь ближе была. Раздавленного подняли и понесли; нашлись помощники. Дом Козеля был шагах в тридцати. Раскольников шел сзади, осторожно поддерживал голову и показывал дорогу.
На
всякий случай есть у меня и еще к вам просьбица, — прибавил он, понизив голос, — щекотливенькая она, а важная: если, то есть на
всякий случай (чему я, впрочем, не верую и считаю вас вполне неспособным), если бы на случай, — ну так, на
всякий случай, — пришла бы вам охота в эти сорок — пятьдесят часов как-нибудь
дело покончить иначе, фантастическим каким образом — ручки этак на себя поднять (предположение нелепое, ну да уж вы мне его простите), то — оставьте краткую, но обстоятельную записочку.
— Я готов-с и отвечаю… но уймитесь, сударыня, уймитесь! Я слишком вижу, что вы бойкая!.. Это… это… это как же-с? — бормотал Лужин, — это следует при полиции-с… хотя, впрочем, и теперь свидетелей слишком достаточно… Я готов-с… Но, во
всяком случае, затруднительно мужчине… по причине пола… Если бы с помощью Амалии Ивановны… хотя, впрочем, так
дело не делается… Это как же-с?
«Иисус говорит ей: воскреснет брат твой. Марфа сказала ему: знаю, что воскреснет в воскресение, в последний
день. Иисус сказал ей: «Я есмь воскресение и жизнь;верующий в меня, если и умрет, оживет. И
всякий живущий и верующий в меня не умрет вовек. Веришь ли сему? Она говорит ему...
— Нет, нет, не совсем потому, — ответил Порфирий. — Все
дело в том, что в ихней статье все люди как-то разделяются на «обыкновенных» и «необыкновенных». Обыкновенные должны жить в послушании и не имеют права переступать закона, потому что они, видите ли, обыкновенные. А необыкновенные имеют право делать
всякие преступления и всячески преступать закон, собственно потому, что они необыкновенные. Так у вас, кажется, если только не ошибаюсь?
Наконец, пришло ему в голову, что не лучше ли будет пойти куда-нибудь на Неву? Там и людей меньше, и незаметнее, и во
всяком случае удобнее, а главное — от здешних мест дальше. И удивился он вдруг: как это он целые полчаса бродил в тоске и тревоге, и в опасных местах, а этого не мог раньше выдумать! И потому только целые полчаса на безрассудное
дело убил, что так уже раз во сне, в бреду решено было! Он становился чрезвычайно рассеян и забывчив и знал это. Решительно надо было спешить!
Вот почему Петр Петрович положил, по приезде в Петербург, немедленно разузнать, в чем
дело, и если надо, то на
всякий случай забежать вперед и заискать у «молодых поколений наших».
Во
всяком случае, Свидригайлова надо увидать как можно скорее, решил он про себя окончательно. Слава богу, тут не так нужны подробности, сколько сущность
дела; но если, если только способен он, если Свидригайлов что-нибудь интригует против Дуни, — то…
Только что нас благословили, я на другой
день на полторы тысячи и привез: бриллиантовый убор один, жемчужный другой да серебряную дамскую туалетную шкатулку — вот какой величины, со
всякими разностями, так даже у ней, у мадонны-то, личико зарделось.
Но останавливаться на лестнице, слушать
всякий вздор про всю эту обыденную дребедень, до которой ему нет никакого
дела, все эти приставания о платеже, угрозы, жалобы, и при этом самому изворачиваться, извиняться, лгать, — нет уж, лучше проскользнуть как-нибудь кошкой по лестнице и улизнуть, чтобы никто не видал.
Что помнится? Он славно
Пересмеять умеет всех;
Болтает, шутит, мне забавно;
Делить со
всяким можно смех.
Только, верно,
всякий еще вчерашним сыт, ибо, некуда
деть правды, понаедались все так, что дивлюсь, как ночью никто не лопнул.
Взял он его про запас, на торжественный случай, чтобы, если случится великая минута и будет всем предстоять
дело, достойное на передачу потомкам, то чтобы
всякому, до единого, козаку досталось выпить заповедного вина, чтобы в великую минуту великое бы и чувство овладело человеком.
Это не было строевое собранное войско, его бы никто не увидал; но в случае войны и общего движенья в восемь
дней, не больше,
всякий являлся на коне, во всем своем вооружении, получа один только червонец платы от короля, — и в две недели набиралось такое войско, какого бы не в силах были набрать никакие рекрутские наборы.
Было между ними немало и охочекомонных, которые сами поднялись, своею волею, без
всякого призыва, как только услышали, в чем
дело.
За такое позорное
дело привязали его на базаре к столбу и положили возле дубину, чтобы
всякий по мере сил своих отвесил ему по удару.
В самом
деле, она была жалка, как
всякая женщина того удалого века.
Немало было и
всяких сенаторских нахлебников, которых брали с собою сенаторы на обеды для почета, которые крали со стола и из буфетов серебряные кубки и после сегодняшнего почета на другой
день садились на козлы править конями у какого-нибудь пана.
Услыша пастуха, Ручей журчит сердито:
«Река несытая! что, если б
дно твоё
Так было, как моё
Для всех и ясно, и открыто,
И
всякий видел бы на тенистом сем
днеВсе жертвы, кои ты столь алчно поглотила?