Неточные совпадения
Я догадался, что имею
дело с бюрократом самого новейшего закала. Но — странное
дело! — чем больше я вслушивался в его рекомендацию самого себя, тем больше мне казалось, что, несмотря на внешний закал, передо мною стоит все тот же достолюбезный Держиморда, с которым я когда-то был так приятельски знаком. Да, именно Держиморда! Почищенный, приглаженный, выправленный, но все такой же балагур, готовый во
всякое время и отца родного с кашей съесть, и самому себе в глаза наплевать…
— Всё-с, ваше высокородие! Словом сказать, всё-с. Хоша бы, например, артели, кассы… когда ж это видано? Прежде,
всякий, ваше высокородие, при своем
деле состоял-с: господин на службе был, купец торговал, крестьянин, значит, на господина работал-с… А нынче, можно сказать, с этими кассами да с училищами, да с артелями вся чернядь в гору пошла!
Когда я докладывал об этом моему генералу, то даже он не мог воздержаться от благосклонной улыбки."А ведь это похоже на
дело, мой друг!" — сказал он, обращаясь ко мне. На что я весело ответил:"
Всякое заблуждение, ваше превосходительство, имеет крупицу правды, но правды преждевременной, которая по этой причине и именуется заблуждением". Ответ этот так понравился генералу, что он эту же мысль не раз после того в Английском клубе от себя повторял.
— Конечно… есть случаи… как это ни прискорбно… когда без кровопускания обойтись невозможно… Это так! это я допускаю! Но чтобы во
всяком случае… сейчас же… с первого же раза… так сказать, не разобравши
дела… не верьте этому, милостивый государь! не верьте этому никогда! Это… неправда!
Всякий являлся на арену купли, с головы до ног вооруженный темными подозрениями, и потому не шел прямою дорогой к
делу, но выбирал окольные пути.
Лукьяныч не только не хотел понимать, но даже просто-напросто не понимал, чтоб можно было какое-нибудь
дело сделать, не проведя его сквозь все мытарства запрашиваний, оговорок, обмолвок и всей бесконечной свиты мелких подвохов, которыми сопровождается
всякая так называемая полюбовная сделка, совершаемая в мире столпов и основ.
— Самая это, ваше сиятельство, полезная вещь будет! А для простого народа, для черняди, легость какая — и боже ты мой! Потому что возьмем, к примеру, хоть этот самый хмель: сколько теперича его даром пропадает! Просто, с позволения сказать, в навоз валят! А тогда, значит,
всякий, кто даже отроду хмелем не занимался, и тот его будет разводить. Потому, тут
дело чистое: взял, собрал в мешок, представил в прессовальное заведение, получил денежки — и шабаш!
— Да уж где только эта кляуза заведется — пиши пропало. У нас до Голозадова насчет этого тихо было, а поселился он — того и смотри, не под суд, так в свидетели попадешь! У
всякого, сударь, свое
дело есть, у него у одного нет; вот он и рассчитывает:"Я, мол, на гулянках-то так его доеду, что он последнее отдаст, отвяжись только!"
Словом сказать,
всякую аттенцию оказывает, а настоящего
дела не открывает.
Опять мысль, и опять откровение! В самом
деле, ведь оникак будто о том больше хлопочут, чтоб было что-то на бумажке написано? Их интригует не столько факт, сколько то, что вот в такой-то книжке об этом так-то сказано! Спрашивается: необходимо ли это, или же представляется достаточным просто, без
всяких законов, признать совершившийся факт, да и
дело с концом?
— Извините меня, маменька, но мне кажется, что все это только фантазии ваши, и напрасно вы с этим
делом обратились ко мне ("это она Федьке весь капитал-то при жизни еще передать хочет!" — шевельнулось у него в голове)! Вы лучше обратились бы к Сенечке: он на эти
дела мастер; он и пособолезновал бы с вами, и натолковался бы досыта, и предположений бы
всяких наделал!
— Мало ли, друг мой, в доме занятий найдется? С той минуты, как утром с постели встанешь, и до той, когда вечером в постель ляжешь, — всё в занятиях.
Всякому надо приготовить, за всем самой присмотреть. Конечно, всебольше мелочи, но ведь ежели с мелочами справляться умеешь, тогда и большое
дело не испугает тебя.
Но ни около служб, ни около дома никого не было видно: по случаю рабочей поры
всякий был около своего
дела.
— Оставь, сделай милость, нынешнее время в покое. Сколько бы мы с тобой об нем ни судачили — нам его не переменить. Что же касается до того, кто умнее и кто глупее, то, по мнению моему,
всякий «умнее» там, где может судить и действовать с большим знанием
дела. Вот почему я и полагаю, что в настоящем случае Коронат — умнее.Ведь правда? ведь не можешь же ты не понимать, что поднятый им вопрос гораздо ближе касается его, нежели тебя?
На
деле перед вами происходит замысловатая, но в то же время несколько шальная комедия, в которой граф, неизвестно зачем, разыгрывает роль лакея, а лакей, без
всякого разумного основания, напяливает на себя графский фрак.
Ясно было, что Плешивцев окончательно начинает терять хладнокровие, что он, вообще плохой спорщик, дошел уже до такой степени раздражения, когда
всякое возражение,
всякий запрос принимают размеры оскорбления. При таком расположении духа одного из спорящих первоначальный предмет спора постепенно затемняется, и на сцену бог весть откуда выступают всевозможные детали, совершенно ненужные для разъяснения
дела. Поэтому я решился напомнить друзьям моим, что полемика их зашла слишком далеко.
Всякий живет и прозябает по-своему, сам по себе, и делает свое маленькое
дело совершенно независимо от государственных соображений.
— А ты, мой друг, потихоньку! Разумеется, со
всяким встречным об таких
делах не след болтать, а так, слегка… как будто тебя не касающе.
— Так что ж что государству! Государство — само по себе, а свои
дела — сами по себе. Об своих
делах всякий должен радеть: грех великий у того на душе, который об устройстве своем не печется! Ты знаешь ли, что в Писании-то сказано: имущему прибавится, а у неимущего и последнее отнимется!
Результатом такого положения вещей является, конечно, не торжество государства, а торжество ловких людей. Не преданность стране, не талант, не ум делаются гарантией успеха, а пронырливость, наглость и предательство. И Франция доказала это самым
делом, безропотно, в течение двадцати лет, вынося иго людей, которых, по счастливому выражению одной английской газеты,
всякий честный француз счел бы позором посадить за свой домашний обед.
Шитье ратницкой амуниции шло
дни и ночи напролет. Все, что могло держать в руке иглу, все было занято. Почти во
всяком мещанском домишке были устроены мастерские. Тут шили рубахи, в другом месте — ополченские кафтаны, в третьем — стучали сапожными колодками. Едешь, бывало, темною ночью по улице — везде горят огни, везде отворены окна, несмотря на глухую осень, и из окон несется пар, говор, гам, песни…
Хоть и большое
дело двадцать тысяч человек снарядить, а все-таки не
всякому туда впроситься удалось.
— Да, не без приятности для Удодова. Да собственно говоря, он один и приятность-то от всего этого
дела получит. Он-то свой процент даже сейчас уж выручил, а прочим, вот хоть бы тем же Костроминым с братией, кажется, просто без
всяких приятностей придется на нет съехать. Только вот денег много зараз в руках увидят — это как будто радует!
Неточные совпадения
Мечтам и годам нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не раз младая
дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо свои листы // Меняет с каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать собою: // Не
всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность ведет».
Отъезда
день давно просрочен, // Проходит и последний срок. // Осмотрен, вновь обит, упрочен // Забвенью брошенный возок. // Обоз обычный, три кибитки // Везут домашние пожитки, // Кастрюльки, стулья, сундуки, // Варенье в банках, тюфяки, // Перины, клетки с петухами, // Горшки, тазы et cetera, // Ну, много
всякого добра. // И вот в избе между слугами // Поднялся шум, прощальный плач: // Ведут на двор осьмнадцать кляч,
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию
всяких прошений. Комиссия
всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня поступит она в комитет сельских
дел, там сделают
всякие справки и выправки по этому
делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем времени положит свою резолюцию, и
дело будет сделано.
Праздность, драка, сплетни и
всякие ссоры завелись между прекрасным полом такие, что мужья то и
дело приходили к нему с такими словами: «Барин, уйми беса-бабу!
Какое нам
дело до того, что, может быть,
всякий час ему дорог и терпят оттого
дела его!