Неточные совпадения
Напротив, у ней у самой оказалась целая история о внезапном отъезде сына; она со слезами рассказывала, как он
приходил к ней прощаться; давала при этом знать намеками, что только ей одной известны многие весьма важные и таинственные обстоятельства и что у Роди много весьма сильных
врагов, так что ему надо даже скрываться.
Трубят в рога!
Разить
врагаПришла пора!
Заяц ходит ночью по полям и лесам без страха и прокладывает прямые следы; но как только
приходит утро,
враги его просыпаются: заяц начинает слышать то лай собак, то визг саней, то голоса мужиков, то треск волка по лесу, и начинает от страха метаться из стороны в сторону.
Он, в конце концов,
приходит к мысли, что христианство —
враг жизни, что оно есть религия смерти.
Братья нам
враги, боюсь их, уедем!» Я уж на нее цыкнула: «Не бросай в печь сору, и без того угар в доме!» Тут дедушко дураков этих
прислал прощенья просить, наскочила она на Мишку, хлысь его по щеке — вот те и прощенье!
Был я не по годам силен и в бою ловок, — это признавали сами же
враги, всегда нападавшие на меня кучей. Но все-таки улица всегда била меня, и домой я
приходил обыкновенно с расквашенным носом, рассеченными губами и синяками на лице, оборванный, в пыли.
— Узнавать-то нечего, не стоит того, — ответил Морковников. — Хоша ни попов, ни церкви Божьей они не чуждаются и, как служба в церкви начнется,
приходят первыми, а отойдет — уйдут последними; хоша раза по три или по четыре в году к попу на дух ходят и причастье принимают, а все же ихняя вера не от Бога. От
врага наваждение, потому что, ежели б ихняя вера была прямая, богоугодная, зачем бы таить ее? Опять же тут и волхвования, и пляска, и верченье, и скаканье. Божеско ли это дело, сам посуди…
«Не
враг ли смущает меня? —
приходит ей на мысль. — Ему хочется не допускать меня до общения с людьми Божьими? Так и Марья Ивановна говорила, и Варенька, и все. Хитрой, злобной силой ополчается он на меня… Прочь, лукавый!.. Не смутить тебе меня, не совратить!.. Помню Писание: «Безумное Божие премудрей человеческой мудрости».
Повелел Спаситель — вам,
врагам, прощати,
Пойдем же мы в царствие тесною дорогой,
Цари и князи, богаты и нищи,
Всех ты, наш родитель, зовешь к своей пище,
Придет пора-время — все к тебе слетимся,
На тебя, наш пастырь, тогда наглядимся,
От пакостна тела борют здесь нас страсти,
Ты, Господь всесильный, дай нам не отпасти,
Дай ты, царь небесный, веру и надежду,
Одень наши души в небесны одежды,
В путь узкий, прискорбный идем — помогай нам!
Верь, Соня, что я
пришел к тебе теперь как к ангелу, а вовсе не как к
врагу: какой ты мне
враг, какой ты мне
враг!
Отец мой очень сожалел об этом и тут же приказал, чтобы Медвежий
враг был строго заповедан, о чем хотел немедленно доложить Прасковье Ивановне и обещал
прислать особое от нее приказание.
«Он не прав, он ее идеализирует! — мысленно возражает он самому себе. — Доказательство этого, роковой билет, присланный, несомненно, ею, так как не граф же Аракчеев
пришлет приглашение на свадьбу сыну своего
врага, лежит перед ним на письменном столе… Значит, прав он, Зарудин, а не Кудрин».
— Мечтание это, голубушка!..
Враг он тебе злейший, мочеганин-то этот. Зачем он ехал-то, когда добрые люди на молитву
пришли?.. И Гермогена знаю. В четвертый раз сам себя окрестил: вот он каков человек… Хуже никонианина. У них в Златоусте последнего ума решились от этих поморцев… А мать Фаина к поповщине гнет, потому как сама-то она из часовенных.
–…И еще недавно, недавно — о, как я виновата пред Nicolas!.. Вы не поверите, они измучили меня со всех сторон, все, все, и
враги, и людишки, и друзья; друзья, может быть, больше
врагов. Когда мне
прислали первое презренное анонимное письмо, Петр Степанович, то, вы не поверите этому, у меня недостало, наконец, презрения, в ответ на всю эту злость… Никогда, никогда не прощу себе моего малодушия!
Мама, как узнала,
пришла в ужас: да что же это! Ведь этак и убить могут ребенка или изуродовать на всю жизнь! Мне было приказано ходить в гимназию с двоюродным моим братом Генею, который в то время жил у нас. Он был уже во втором классе гимназии. Если почему-нибудь ему нельзя было идти со мной, то до Киевской улицы (она
врагу моему уже была не по дороге) меня провожал дворник. Мальчишка издалека следил за мною ненавидящими глазами, — как меня тяготила и удивляла эта ненависть! — но не подходил.
Не надо терять времени. Побольше забрать крепостей, пока
враги еще не
пришли в себя. Подходим к следующей...
— Пожалуй, что и с горя. К чему еще жить теперь? Веришь ли, Борис Федорыч, иной раз поневоле Курбский на ум
приходит; подумаю про него, и самому страшно станет: так, кажется, и бросил бы родину и ушел бы к ляхам, кабы не были они
враги наши.
Хотел бы Малюта со своими дать дружный напуск на
врагов, да негде было разогнаться, все
пришел лес да валежник.
Когда наконец режиссер — судебный пристав —
пришел за подсудимыми, то они уже были готовы для отражения всякой атаки со стороны их общего
врага — прокурора — и спокойно, даже торжественно, вошли в зал заседания, где и заняли места впереди своих защитников.
И тут-то исполнилось мое прошение, и стал я вдруг понимать, что сближается речейное: «Егда рекут мир, нападает внезапу всегубительство», и я исполнился страха за народ свой русский и начал молиться и всех других, кто ко мне к яме
придет, стал со слезами увещевать, молитесь, мол, о покорении под нозе царя нашего всякого
врага и супостата, ибо близ есть нам всегубительство.
— Это, отец Иосаф, все равно,
враг, а к чему дело
придет, и через нее женитесь; а вы лучше вот что: ко мне опять сваха Федориха заходила…
— Я
пришла с тобою говорить как с товарищем-революционером о твоем ошибочном поведении сегодня в цехе. А теперь вижу, что говорить нам с тобою не о чем. С тобою нужно бороться как с классовым
врагом.
Результатом этой сцены было то, что
враги очутились на суде у Карачунского. Родион Потапыч не бывал в господском доме с того времени, как поселилась в нем Феня, а теперь
пришел, потому что давно уже про себя похоронил любимую дочь.
Приходи ко мне с человеком, которого я к тебе теперь посылаю; он мне верен, он не раб твоих
врагов, а друг человека, который пользуется у правительства особенным вниманием».
И никому уже не
приходило в голову, что ведь рыдают-то перед ними их лютые
враги, и рыдают именно над тем, что им не удалось превратить эллинов в своих рабов!
Каждый знаменитый боярин и воевода пожелает быть царем русским; начнутся крамолы, восстанут новые самозванцы, пуще прежнего польется кровь христианская, и отечество наше, обессиленное междоусобием, не могущее противустать сильному
врагу, погибнет навеки; и царствующий град, подобно святому граду Киеву, соделается достоянием иноверцев и отчиною короля свейского или
врага нашего, Сигизмунда, который теперь предлагает нам сына своего в законные государи, а тогда
пришлет на воеводство одного из рабов своих.
Они
пришли благодарить за ходатайство об них у государыни и вместе радоваться, что правое их дело начинает торжествовать. Когда б знали они, что обязаны своим освобождением молдаванской княжне! Волынской и не принимает на себя успеха этого дела, а приписывает его только великодушию государыни. Беседа освятилась новою клятвою друзей действовать решительно против
врага России и, если он не будет удален от управления государством, требовать, чтобы их опять отвели в крепость.
— Мне
пришла фантазия продолжать то, что
враги моего благоприятеля так искусно начали, именно помогать любовникам.
Однажды, восхищенный успехами своего войска, он
пришел к царевне Софии, рассказывал о подвигах своих, шутил над женским правлением; говорил, что для рук, привыкших владеть иглою и веретеном, тяжела держава, с которою надо соединять и меч; грозился некогда своими новобранными наказать
врагов отечества и наконец, увидев меня, приглашал вступить к себе в службу.
— А испытания какие Господь посылал на Кладенец… Татарский погром обрушился на наш край после разорения Владимира на Клязьме…
Пришла гибель Кладенцу. Его князь один из немногих не пал духом и пошел на
врагов и погиб в рядах своей рати… Шутка сказать, когда это было: пятьсот с лишком лет назад… И хан Берку чуть опять не истребил нашего города, и царевич татарский Драшна грозил ему огнем и мечом!
Теркин, как только тот в первый раз
пришел к ним в камеру и задал ему два-три вопроса, почуял, что это — будущий
враг.
Если она не заставала его в мастерской, то оставляла ему письмо, в котором клялась, что если он сегодня не
придет к ней, то она непременно отравится. Он трусил,
приходил к ней и оставался обедать. Не стесняясь присутствием мужа, он говорил ей дерзости, она отвечала ему тем же. Оба чувствовали, что они связывают друг друга, что они деспоты и
враги, и злились, и от злости не замечали, что оба они неприличны и что даже стриженый Коростелев понимает все. После обеда Рябовский спешил проститься и уйти.
Но положим, что он встанет, как ему
прийти туда, где находится, — что, без сомнения, он знает, — непримиримый
враг его?
Идут;
пришли в спальню страдалицы. Сбереженный полусвет позволял врачу различить черты ее и исполнять свои обязанности. Как хороша была она, несмотря на свои страдания!
Враг счастлив ею — тем лучше: еще чувствительнее будет ему мщение…
— Нам известно, зачем
пришел ты, — сказал таинственный старец голосом, будто выходившим из могилы, — ты должен биться на поле с заклятым
врагом своим, Хабаром-Симским, и просишь у нас победы над ним? Не так ли?
Да,
пришел этот Мамон, гордый, ужасный в своем мщении, просить у
врага прощения.
Дарил также царь своей возлюбленной ливийские аметисты, похожие цветом на ранние фиалки, распускающиеся в лесах у подножия Ливийских гор, — аметисты, обладавшие чудесной способностью обуздывать ветер, смягчать злобу, предохранять от опьянения и помогать при ловле диких зверей; персепольскую бирюзу, которая приносит счастье в любви, прекращает ссору супругов, отводит царский гнев и благоприятствует при укрощении и продаже лошадей; и кошачий глаз — оберегающий имущество, разум и здоровье своего владельца; и бледный, сине-зеленый, как морская вода у берега, вериллий — средство от бельма и проказы, добрый спутник странников; и разноцветный агат — носящий его не боится козней
врагов и избегает опасности быть раздавленным во время землетрясения; и нефрит, почечный камень, отстраняющий удары молнии; и яблочно-зеленый, мутно-прозрачный онихий — сторож хозяина от огня и сумасшествия; и яснис, заставляющий дрожать зверей; и черный ласточкин камень, дающий красноречие; и уважаемый беременными женщинами орлиный камень, который орлы кладут в свои гнезда, когда
приходит пора вылупляться их птенцам; и заберзат из Офира, сияющий, как маленькие солнца; и желто-золотистый хрисолит — друг торговцев и воров; и сардоникс, любимый царями и царицами; и малиновый лигирий: его находят, как известно, в желудке рыси, зрение которой так остро, что она видит сквозь стены, — поэтому и носящие лигирий отличаются зоркостью глаз, — кроме того, он останавливает кровотечение из носу и заживляет всякие раны, исключая ран, нанесенных камнем и железом.
— Братцы! — отвечал Григорий, схватив их за руки, — если бы я был ливонцем и вы бы
пришли за мной вести расчет оружием, любо бы было мне потешиться молодецкой забавою. И тогда, Бог весть, чья сторона перетянула бы! Или, к примеру сказать, когда бы я с вами давно был однополчанином и мы
пришли бы вместе сюда на
врагов, — не хвастаюсь, а увидали бы вы сами, пойду ли я на попятную.
— Ну, вот что, Маринка, — произнес Игорь, кладя руку на плечо девочки, карие глаза которой были все еще полны слез, — вот что, Маринка, постарайся понять меня: ведь ты хочешь, конечно, чтобы отыскался твой отец и Ануся, a для этого надо, чтобы
пришли русские и освободили их от наших общих
врагов. Ведь вот австрийцы поступили с вами, как злодеи и разбойники, несмотря на то, что ты, твоя семья и вся эта деревня принадлежите к их государству. Они должны были охранять вас, a они…
Великодушная, отважная и рыцарски-смелая Россия
пришла на помощь своим союзникам, избавляя их от большей части воюющего с ними
врага и принимая на себя, своей собственной грудью, удар, направленный было в их сторону.
Ваша святая родина — покровительница наша, — горячо и искренно срывалось с губ оратора: — и наш храбрый народ, готовый биться до последних сил с таким сильным и кровожадным
врагом, как Австрия, верит и знает, что его старшая сестра вместе с её великим царем, могучим императором русским,
придет к ней на помощь…
— Братцы, — отвечал Григорий, схватив их за руки, — если бы я был ливонец и вы бы
пришли со мной вести расчеты оружием, любо бы было мне потешиться молодецкою забавою. Тогда, Бог весть, чья сторона перетянула бы! Или, к примеру сказать, когда бы я с вами давно был однополчанином и мы
пришли бы вместе сюда на
врагов, — не хвалюсь, а увидали бы вы сами, знаю ли я попятную.
А когда
придут в деревню, наскоро закусят, напьются кирпичного чаю и тотчас же повалятся спать, и тотчас же их облепят клопы — злейший, непобедимый
враг тех, кто изнемог и кому страстно хочется спать.
Дело шло о службе где-то в палате в губернии, о прокурорах и председателях, о кое-каких канцелярских интригах, о разврате души одного из повытчиков, о ревизоре, о внезапной перемене начальства, о том, как господин Голядкин-второй пострадал совершенно безвинно; о престарелой тетушке его, Пелагее Семеновне; о том, как он, по разным интригам
врагов своих, места лишился и пешком
пришел в Петербург; о том, как он маялся и горе мыкал здесь, в Петербурге, как бесплодно долгое время места искал, прожился, исхарчился, жил чуть не на улице, ел черствый хлеб и запивал его слезами своими, спал на голом полу и, наконец, как кто-то из добрых людей взялся хлопотать о нем, рекомендовал и великодушно к новому месту пристроил.
— Я не слыхал, что «все это» давно было опровергнуто в Западной Европе, a Zweikindersystem тут ни при чем. Это — старая истина, которая не может быть опровергнутой. «Я
пришел разделить человека с отцом его и дочь с матерью ее. И
враги человека — домашние его», — сказал Иисус…
Он бы, вероятно, так и сделал, если бы не был связан намерением «пережить» своего
врага и
прийти есть блины к нему на похороны.
— Ф-фу, как нехорошо! Какая ты озорная! Ну — зачем?
Пришла — спасибо! Я тебе —
враг? И про всё это, как мы шалили, — зачем говорить?
Возьми ты этот левантин и духом отвези его в Большой
Враг, отдай отца Дмитрия попадье и скажи ей: купец, мол, московский Трифон Егорыч Чуркин кланяться тебе, матушка, велел и
прислал, дескать, кусок левантину в подарок за то-де, что вчера он с тебя за аршин такого же левантина непомерную цену взял.
Позавидовал
враг рода человеческого. Подосадовал треклятый, глядя на новые порядки в Заборье. И вложил в стихшую душу князя Алексея Юрьича помысл греховный, распалил старого сластолюбца бесовскою страстью… Стал князь сноху на нечистую любовь склонять. В ужас княгиня
пришла, услыхавши от свекра гнусные речи… Хотела образумить, да где уж тут!.. Вывел окаянный князя на стару дорогу…
— А за сим наступит все вредное, и тогда уже
приходят те,
враги рода человеческого и потрясователи основ, — мужеский пол в шляпах земли греческой, а женская плоть — стрижены и в темных окулярах, як лягушки.