Неточные совпадения
Вот вам от слова в слово он:
«Как скоро
Волк у стада забуянит,
И обижать он
Овцу станет,
То
Волка тут властна
Овца,
Не разбираючи лица,
Схватить за шиворот
и в суд тотчас представить,
В соседний лес иль в бор».
«
И не диковина», твердит народ:
«Какая от
волков овцам пощада!»
Вот
волка стали стеречи.
В каком-то стаде у
Овец,
Чтоб
Волки не могли их более тревожить,
Положено число Собак умножить.
Что́ ж? Развелось их столько наконец,
Что
Овцы от
Волков, то правда, уцелели,
Но
и Собакам надо ж есть;
Сперва с Овечек сняли шерсть,
А там, по жеребью, с них шкурки полетели,
А там осталося всего
Овец пять-шесть,
И тех Собаки съели.
Овечкам от
Волков совсем житья не стало,
И до того, что, наконец,
Правительство зверей благие меры взяло
Вступиться в спа́сенье
Овец, —
И учреждён Совет на сей конец.
Всем плачется
и распускает толк,
Что страшный показался
волк,
Что начал он
овец таскать из стада
И беспощадно их дерёт.
Хоть надобно
Овец оборонить,
Но
и Волков не вовсе ж притеснить.
Да только я видал: до этих пор —
Хоть говорят:
Волкам и не спускают —
Что будь
Овца ответчик иль истец...
Не наказывал Господь той стороны ни египетскими, ни простыми язвами. Никто из жителей не видал
и не помнит никаких страшных небесных знамений, ни шаров огненных, ни внезапной темноты; не водится там ядовитых гадов; саранча не залетает туда; нет ни львов рыкающих, ни тигров ревущих, ни даже медведей
и волков, потому что нет лесов. По полям
и по деревне бродят только в обилии коровы жующие,
овцы блеющие
и куры кудахтающие.
Мальчик стерег
овец и, будто увидав
волка, стал звать: «Помогите,
волк!
волк!» Мужики прибежали
и видят: неправда. Как сделал он так
и два
и три раза, случилось —
и вправду набежал
волк. Мальчик стал кричать: «Сюда, сюда скорей,
волк!» Мужики подумали, что опять по-всегдашнему обманывает, — не послушали его.
Волк видит, бояться нечего: на просторе перерезал все стадо.
Волк хотел поймать из стада
овцу и зашел под ветер, чтобы на него несло пыль от стада.
Буссе пишет, что айно, увидев в первый раз в жизни свиней, испугались; да
и Миддендорф говорит, что когда на Амуре в первый раз были разведены
овцы, то
волки не трогали их.
Эти «
волки» с руками накроют, бывало, в лесу коровенку либо
овцу, тут же зарежут да на воз
и на базар.
Это ревнители тихого разврата, рыцари безделицы, показывающие свои патенты лишь таким же рыцарям, как
и они, посетители «отдельных кабинетов», устроиватели всевозможных комбинаций на основании правила: «
И волки сыты,
и овцы целы», антреметтёры высшей школы, политические
и нравственные кукушки, потихоньку кладущие свои яйца в чужие гнезда, при случае — разбойники, при случае — карманные воришки.
Мастерица Таисья инстинктивно оглянулась назад, увидела стоявших рядом смиренного Кирилла
и старика Гермогена
и сразу все поняла: проклятые поморские
волки заели лучшую
овцу в беспоповщинском стаде…
Всяк глаголяй, кроме повеленных, аще
и достоверен будет, аще
и постит
и девствует, аще
и знамения творит, аще
и пророчествует —
волк тебе да мнится во овчей коже,
овцам пагубу содевающ…»
— Как
волк посреди
овец бродит… К златоустовским пристал
и все с Гермогеном, все с Гермогеном. Два сапога — пара.
Поставлены они, аки добрые псы, боронить от пыхающих
волков овцы моя, дабы мог сказать я на Страшном суде божием по пророческому словеси: се аз
и дети, яже дал ми бог!
— Послушайте, Раиса Павловна, я устрою так, что Тетюев сам придет к вам с повинной! — объявил Прейн, радуясь новой выдумке. — Честное слово. Только, мне нужно предварительно войти в соглашение с генералом: пожалуй, еще заартачится. Пусть Нина Леонтьевна полюбуется на своего протеже. Право, отличная мысль пришла в голову этому Родиону Антонычу!.. Поистине,
и волки будут сыты,
и овцы целы…
— Могу! — ответил он решительно
и даже не без веселости. — Се сон де пустяки. Мы всю эту штуку вам во как обделаем!
И овцы будут целы,
и волки сыты. Это я все могу, а только ты, Нюта, не сердись. Дутье-то в сторону! А лучше протяни-ка лапку старому другу!.. Честно
и открыто протяни! От сердца! Ну, Нюта!.. Что же?.. Я жду!.. — ласково понудил он, после короткого выжидательного молчания, подставив ей свои ладони. — Хочешь услуги от меня, так мирись!
Иоссе мне понравился, он зимой должен опять быть здесь проездом из России. От него ты будешь иметь грустные об нас всех известия, которые иногда не укладываются в письмо. Мне пришло на мысль отправить эти листки к Д. Д. С. Он тебе их вручит. Таким образом
и волки сыты
и овцы целы! [Письмо, посланное с оказией, не застрянет в канцеляриях
и не будет читаться жандармами.]
Все устроилось так, что, как говорит пословица,
и овцы остались целы,
и волки были сыты.
Юсов. Именно выгнать. Не марай чиновников. Ты возьми, так за дело, а не за мошенничество. Возьми так, чтобы
и проситель был не обижен
и чтобы ты был доволен. Живи по закону; живи так, чтобы
и волки были сыты,
и овцы целы. Что за большим-то гоняться! Курочка по зернышку клюет, да сыта бывает. А этот уж что за человек! Не нынче, так завтра под красную шапку угодит.
Мы ничего не имели в мыслях, кроме интересов казны; мы ничего не желали, кроме благополучного разрешения благих начинаний; мы трудились, усердствовали, лезли из кожи
и в свободное от усердия время мечтали: о! если бы
и волки были сыты,
и овцы целы!.. Словом сказать, мы день
и ночь хлопотали о насаждении древа гражданственности.
И вот теперь нам говорят: вы должны претерпеть!
—
Овцой ты глядел, — этого не надо… А надо ни
овцой, ни
волком, а так — этак — разыграть пред ним: «Вы наши папаши, мы ваши детишки…» — он сейчас
и обмякнет.
— Молчал бы! — крикнул Ананий, сурово сверкая глазами. — Тогда силы у человека больше было… по силе
и грехи! Тогда люди — как дубы были…
И суд им от господа будет по силам их… Тела их будут взвешены,
и измерят ангелы кровь их…
и увидят ангелы божии, что не превысит грех тяжестью своей веса крови
и тела… понимаешь?
Волка не осудит господь, если
волк овцу пожрет… но если крыса мерзкая повинна в
овце — крысу осудит он!
Прямо признать за „хамами“ право на жизнь — не хочется, а устроить таким образом, чтобы
и волки были сыты
и овцы целы, — нет умения.
— Нет; а ты пресентиментальная особа, Аня, — начала, укладываясь в постель, Дорушка. — У тебя все как бы так, чтоб
и волк наелся
и овца б была целою.
— Да, очень даже лучше, только, к несчастью, вот досадно, что это невозможно. Уж ты поверь мне, что его жена —
волк, а он —
овца. В нем есть что-то такое до беспредельности мягкое, кроткое, этакое, знаешь, как будто жалкое, мужской ум, чувства простые
и теплые, а при всем этом он дитя, правда?
— Чтобы"
овцы были целы
и волки сыты"? — спросила я
и рассмеялась.
— Очень простую вещь. Тратить свою красоту, молодость
и ум так, чтобы"
и волки были сыты,
и овцы целы". Жить с прохладцей
и, — протянул он, — ничего не бояться.
Вот
и можно было бы сделать так, как говорит Домбрович, чтобы
и"
волки были сыты,
и овцы целы".
Мурзавецкая. Тебе всё
волки мерещатся — пуганая ворона куста боится. А меня ты куда ж? Да нет, уж лучше в
волки запиши; я хоть
и женщина, а
овцой с тобой в одном стаде быть не хочу.
И пусть заседатель за то отрапортуется больным
и пьет себе дома эту добавочную ординарию
и на улицу не выходит, а свой мундир, одной с полицейским формы, отпустит Рыжову, от чего сей последний, вероятно, не найдет причины отказаться,
и будут тогда
и овцы целы
и волки сыты.
—
И какой же мы теперь, — продолжал Миклаков, — из всего этого извлечем урок
и какое предпримем решение, дабы
овцы были целы
и волки сыты? Вам голос первой в этом случае, Елена Николаевна.
Так не лучше ли бы, сударь,
и ворота держать на запоре,
и собакам-та не прикидываться
волками;
волк бы жил да жил у себя в лесу, а
овцы были бы целы!
Когда окунь вследствие голода мучает платву, паук мучает муху,
волк овцу, они знают, что делают то, что должно быть
и совершается то самое, что должно быть;
и потому, когда
и окунь,
и паук,
и волк подпадают таким же мучениям от сильнейших их, они, убегая, отбиваясь, вырываясь, знают, что делают всё то, что должно быть,
и потому в них не может быть ни малейшего сомнения, что с ними
и случается то самое, что должно быть.
Мамаев. Она женщина темперамента сангвинического, голова у ней горячая, очень легко может увлечься каким-нибудь франтом, черт его знает, что за механик попадется, может быть, совсем каторжный. В этих прихвостнях Бога нет. Вот оно куда пошло! А тут, понимаешь ты, не угодно ли вам, мол, свой, испытанный человек.
И волки сыты,
и овцы целы. Ха, ха, ха! Понял?
Глумов. А вот еще обстоятельство! Чтоб со стороны не подумали чего дурного, ведь люди злы, вы меня познакомьте с Турусиной. Там уж я открыто буду ухаживать за племянницей, даже, пожалуй, для вас, если вам угодно, посватаюсь. Вот уж тогда действительно будут
и волки сыты,
и овцы целы.
Они так
и начали — отрезали у живой
овцы «четверть», спекли ее
и съели, а остальное оставили в овраге, — а сюда пришел в самом деле
волк и прекратил терзательные мучения
овцы и сволок
и сожрал ее всю без остатка, а пастухи, не найдя
овцы на другой день, заподозрили друг друга в краже, подрались
и друг друга выдали.
В соседнем с нами селе пастух Игнашка с подпаском, например, захотели «есть убоину»
и с этой целью сами вдвоем отлучили одну исправную телом
овцу от стада
и сволокли ее в лесной овраг, чтобы тут зарезать
и начать ее есть; а на деревне сказать, что ее
волк съел.
— Бога не вижу
и людей не люблю! — говорит. — Какие это люди, если друг другу помочь не могут? Люди! Против сильного —
овцы, против слабого —
волки! Но
и волки стаями живут, а люди — все врозь
и друг другу враги! Ой, много я видела
и вижу, погибнуть бы всем! Родят деток, а растить не могут — хорошо это? Я вот — била своих, когда они хлеба просили, била!
Слышавше же древляне, яко опять идет, сдумавше с князем своим Малом: «аще ся ввадит
волк в
овцы, то выносить все стадо, аще не убьють его; тако
и се, аще не убьем его, то вся нас погубить», послаша к нему, глаголюще: «Почто идеши опять?
Драч совесть выдает свою за образец,
А Драч так истцов драл, как алчный
волк овец.
Он был моим судьей
и другом быть мне клялся;
Я взятки дать ему, не знав его, боялся;
Соперник мой его
и знал
и сам был плут,
Разграбя весь мой дом, призвал меня на суд.
Напрасно брал себе закон я в оборону:
Драч правдой покривить умел
и по закону.
Тогда пословица со мной сбылася та,
Что хуже воровства честная простота:
Меня ж разграбили, меня ж
и обвинили
И вору заплатить бесчестье осудили.
— Нет, это у вас все мудреное. У меня, брат, все простое, мужицкое. Я ваших чох-мох не разумею. У вас все такое в голове, чтоб
и овцы были целы
и волки сыты, а этого нельзя. Этак не бывает.
«Савуар вивр» — значит умение подчиняться обстоятельствам, выгодная служба
и нашим,
и вашим, умение так распорядиться, чтобы
и волки были сыты,
и овцы были целы, а также
и свой карман набить.
На этом-то основании
и волк не дерется с
волком, а хватает
овцу, еще никем не захваченную, из-за которой истории быть не может.
Что же касается до гуманных чувств, то есть до того, чтобы никому не мешать
и ни у кого не отнимать ничего — так этот принцип мы даже у хищных животных видим;
волки не бросаются друг на друга, чтобы отнять добычу, а предпочитают ее добывать сами; шакалы
и гиены ходят целыми стаями,
и кровопролитные войны между ними весьма необычны [; вообще — ворон ворону глаза не выклюнет] — [Но
волки овец таскают; значит, принцип нестеснения чужой деятельности у них слаб?
Во время длинного их разговора в середу вечером, Сперанский не раз говорил: «У нас смотрят на всё, чтó выходит из общего уровня закоренелой привычки…» или с улыбкой: «Но мы хотим, чтоб
и волки были сыты
и овцы целы…» или: «Они этого не могут понять…»
и всё с таким выражением, которое говорило: «Мы: вы да я, мы понимаем, чтó они
и кто мы».