Неточные совпадения
Так я все веду речь эту не к тому, чтобы начать
войну с бусурменами: мы обещали султану
мир,
и нам бы великий был грех, потому что мы клялись по закону нашему.
— Немцы считаются самым ученым народом в
мире. Изобретательные — ватерклозет выдумали. Христиане.
И вот они объявили нам
войну. За что? Никто этого не знает. Мы, русские, воюем только для защиты людей. У нас только Петр Первый воевал с христианами для расширения земли, но этот царь был врагом бога,
и народ понимал его как антихриста. Наши цари всегда воевали с язычниками, с магометанами — татарами, турками…
— Здоровенная будет у нас революция, Клим Иванович. Вот — начались рабочие стачки против
войны — знаешь? Кушать трудно стало, весь хлеб армии скормили. Ох, все это кончится тем, что устроят европейцы
мир промежду себя за наш счет, разрежут Русь на кусочки
и начнут глодать с ее костей мясо.
Говорил оратор о том, что
война поколебала международное значение России, заставила ее подписать невыгодные, даже постыдные условия
мира и тяжелый для торговли хлебом договор с Германией. Революция нанесла огромные убытки хозяйству страны, но этой дорогой ценой она все-таки ограничила самодержавие. Спокойная работа Государственной думы должна постепенно расширять права, завоеванные народом, европеизировать
и демократизировать Россию.
Началась она, как все эти
войны, нарушением со стороны кафров обязательств
мира и кражею скота. Было несколько случаев, в которых они отказались выдать украденный скот
и усиливали дерзкие вылазки на границах.
Энергические
и умные меры Смита водворили в колонии
мир и оказали благодетельное влияние на самих кафров. Они, казалось, убедились в физическом
и нравственном превосходстве белых
и в невозможности противиться им, смирились
и отдались под их опеку. Советы, или, лучше сказать, приказания, Смита исполнялись — но долго ли, вот вопрос! Была ли эта
война последнею? К сожалению, нет. Это была только вторая по счету: в 1851 году открылась третья.
И кто знает, где остановится эта нумерация?
Мельком, словно во сне, припоминались некоторым старикам примеры из истории, а в особенности из эпохи, когда градоначальствовал Бородавкин, который навел в город оловянных солдатиков
и однажды, в минуту безумной отваги, скомандовал им:"Ломай!"Но ведь тогда все-таки была
война, а теперь… без всякого повода… среди глубокого земского
мира…
И неизбежно должно было раскрыться
миру, что в самой глубине буржуазной жизни лежит уже семя великой
войны, великой катастрофы.
В этом глубокая антиномия христианства: христианство не может отвечать на зло злом, противиться злу насилием,
и христианство есть
война, разделение
мира, изживание до конца искупления креста в тьме
и зле.
И ныне перед европейским
миром стоят более страшные опасности, чем те, которые я видел в этой
войне.
Война мира славянского
и мира германского не есть только столкновение вооруженных сил на полях битвы; она глубже, это — духовная
война, борьба за господство разного духа в
мире, столкновение
и переплетение восточного
и западного христианского
мира.
Пасифистская теория вечного
мира легко превращается в теорию вечного покоя, счастливой бездвижности, ибо последовательно должно отрицать не только боль, связанную с движением
войны, но
и боль, связанную со всяким движением, со всяким зачинающим историческим творчеством.
Но великая
война должна иметь
и творческие исторические задачи, должна что-то изменить в
мире к лучшему, к более ценному бытию.
Человечество
и весь
мир могут перейти к высшему бытию,
и не будет уже материальных насильственных
войн с ужасами, кровью
и убийством.
Таким путем угашается вселенское нравственное сознание виновности всех
и вся, всех народов
и всего человеческого
мира в ужасе
войны.
Не случайно, что пожар мировой
войны начался с Балкан,
и оттуда всегда шла угроза европейскому
миру.
Если в XX в. предпочитают говорить о плановом хозяйстве, о дирижизме, об усилении власти государства над человеком, то это главным образом потому, что мы живем в
мире, созданном двумя мировыми
войнами,
и готовимся к третьей мировой
войне.
Продолжающееся распадение космоса природного
и космоса социального, продолжающийся разлагаться капиталистический режим, торжество атомной бомбы, хаотический
мир, раскрытый в творчестве Генри Миллера, хаос не изначальный, не начала, а хаос конца,
война всех против всех.
Война вплотную поставила перед русским сознанием
и русской волей все больные славянские вопросы — польский, чешский, сербский, она привела в движение
и заставила мучительно задуматься над судьбой своей весь славянский
мир Балканского полуострова
и Австро-Венгрии.
Вопрос о том, что
войну начала Германия, что она главная виновница распространения гнетущей власти милитаризма над
миром, что она нарушила нормы международного права, вопрос дипломатический
и военный — для нашей темы второстепенный.
Мировая
война приводит в исключительное соприкосновение
мир Запада
и мир Востока, она соединяет через раздор, она выводит за границы европейской культуры
и европейской истории.
И я хочу верить, что нынешняя мировая
война выведет Россию из этого безвыходного круга, пробудит в ней мужественный дух, покажет
миру мужественный лик России, установит внутренне должное отношение европейского Востока
и европейского Запада.
Вронский давно предсказал мировую
войну в таком почти виде, как она сейчас происходит, столкновение славянского
мира с германским
и неизбежность единения Польши с Россией в ее борьбе с Германией (см. его «Le destin de la France, de l’Allemagne et de la Russie comme Proĺеgomenes du Messianisme»).
При ложном делении
мира на две части, которое вызывает необыкновенную лживость, научные открытия
и технические изобретения представляют страшную опасность все новых
и новых
войн.
Внутренняя
война была прикрыта лишь поверхностным покровом мирной буржуазной жизни,
и ложь этого буржуазного
мира, который многим казался вечным, должна была быть разоблачена.
Война горьким опытом своим научает тому, что народ должен стяжать себе положительную силу
и мощь, чтобы осуществить свою миссию в
мире.
Он говорил просто, свободно переходя от предмета к предмету, всегда знал обо всем, что делается в
мире, в свете
и в городе; следил за подробностями
войны, если была
война, узнавал равнодушно о перемене английского или французского министерства, читал последнюю речь в парламенте
и во французской палате депутатов, всегда знал о новой пиесе
и о том, кого зарезали ночью на Выборгской стороне.
Быть может, под громы
войны и мировых потрясений,
и не без связи с ними,
и ныне для
мира неведомо совершается нечто такое, что для его судеб подлиннее, окончательнее, существеннее, чем эта
война и чем весь этот шум, поднятый европейским «прогрессом».
В частности, давно уже назревало
и то столкновение германства с православно-русским
миром, которое внешне проявилось ныне, не теперь только началась
война духовная.
«Небо» κόσμος νοητός,
мир умопостигаемый, нетленный
и вечный, пребывает в недосягаемой для греха области, превыше всякого бытия,
и софийными лучами, бытийными своими энергиями связывает его, спасает от распыления, сохраняет от всегубительных
войн свирепеющего хаоса — ничто.
После обыкновенных фраз, отрывистых слов
и лаконических отметок, которым лет тридцать пять приписывали глубокий смысл, пока не догадались, что смысл их очень часто был пошл, Наполеон разбранил Ростопчина за пожар, говорил, что это вандализм, уверял, как всегда, в своей непреодолимой любви к
миру, толковал, что его
война в Англии, а не в России, хвастался тем, что поставил караул к Воспитательному дому
и к Успенскому собору, жаловался на Александра, говорил, что он дурно окружен, что мирные расположения его не известны императору.
Купец — человек
мира, а не
войны, упорно
и настойчиво отстаивающий свои права, но слабый в нападении; расчетливый, скупой, он во всем видит торг
и, как рыцарь, вступает с каждым встречным в поединок, только мерится с ним — хитростью.
У меня всегда было чувство, что этот высоко культурный
и свободолюбивый
мир висит над бездной
и будет свержен в эту бездну катастрофой
войны или революции.
В это время
мир уже приближался к страшной мировой
войне, которая открывает эру катастроф, несчастий
и страданий, которым не видно конца.
В Германии-Тургенев-Баден-Швейцария-Бакунин-Берн
и Базель-Мировой конгресс-Мюнхен-Вена-Привлекательная Вена-Веселящаяся Вена-Театральная Вена-Венские любимцы-Грильпарцер-Венский фашинг-Славянская Вена-Чехия-Дюма-Разговоры с Дюма-Мои оценки Дюма-Наке-Корш-Об Испании-Испанские впечатления-Мадрид-В кругу иностранных корреспондентов-Поездка по Испании-Испанская политика-Испанский язык-Испанские музеи-В Барселонк-Моя программа пепеездов-"С Итальянского бульвара"-Герцен-Русские в Париже-Огарев-Отношения к Герцену-Кавелин-Разговоры с Герценом-"Общечеловек"Герцен-Огаревы
и Герцен-Парижская суета-Снова Вена-Невинный флирт-О французких женжинах-Роман
и актрисы-Планы на следующий сезон-Бакст-Гончаров-В Берлине-Политические тучи-Война-Седанский погром-Французские Политики-Возвращение в Россию-Берг
и Вейнберг-Варшава-Польский театр-В Петербурге-Некрасов-Салтыков-Салтыков
и Некрасов-Искра-Петербургские литераторы-Восстание Коммуны-Литературный
мир Петербурга-Петербургская атмосфера-Урусов-Семевский
и Краевский-Вид Парижа схватил меня за сердце-Мадам Паска-Мои парижские переживания-Опять Петербург-Театральные заботы-Дельцы-Будущая жена-Встреча русского Нового года
По этой части они могли бы подать друг другу руку с Л.Толстым, который как раз в эти годы писал"
Войну и мир".
Ткачев поступил в дальнейшую радикальную выучку к Благосветлову, редактору"Русского слова", а потом журнала"Дело". Там
и выработался из него самый суровый
и часто бранчивый критик писаревского пошиба, но еще бесцеремоннее в своих приемах
и языке. Он, как известно, доходил до того, что Толстого, автора"
Войны и мира", называл именем юродивого — Ивана Яковлевича Корейши!
В Женеве он поддерживал себя материально, давая уроки
и по общим русским предметам,
и по фортепианной игре. Когда я (во время франко-прусской
войны) заехал в Женеву повидаться с Лизой Герцен, я нашел его ее учителем. Но еще раньше я возобновил наше знакомство на конгрессах"
Мира и свободы", всего больше на первом по счету из тех, на какие я попадал, — в Берне.
Не заходила ни разу речь о Льве Толстом, а тогда он уже был автором"
Войны и мира".
Потом, через год, много через два года,
и он пришел опять в прежнее свое настроение, но тогда на него жалко было смотреть. Весь его
мир сводился ведь почти исключительно к театру. А
война и две осады Парижа убили, хотя
и временно, театральное дело. Один только театр"Gymnase"оставался во все это время открытым, даже в последние дни Коммуны, когда версальские войска уже начали проникать сквозь бреши укреплений.
Правда, тогда уже не у одного меня складывалась оценка Толстого (после"
Войны и мира") как великого объективного изобразителя жизни. Хотя он-то
и был всегда «эгоцентрист», но мы еще этого тогда недостаточно схватывали, а видели то, что он даже
и в воспроизведении людей несимпатичного ему типа (Наполеона, Сперанского) оставался по приемам прежде всего художником
и сердцеведом.
Я не про
войну лишь одну говорю
и не про Тюильри; я
и без того знал, что все прейдет, весь лик европейского старого
мира — рано ли, поздно ли; но я, как русский европеец, не мог допустить того.
— Русский? Это — пустое. Правописание по Гроту мы уже одолели. А сочинения ведь известно какие. Одни
и те же каждый год. «Рага pacem, para bellum» [«Если хочешь
мира, готовься к
войне» (лат.).]. «Характеристика Онегина в связи с его эпохой»…
Война есть порождение греха,
и она возможна лишь в греховном
мире.
Желательно
и должно достигнуть такого состояния
мира, при котором
война будет невозможна.
Война имеет свою роковую диалектику,
и эта диалектика скорее приведет к уничтожению
войн, чем проповедь
мира.
С абсолютной, нормативной точки зрения
война есть зло, но с относительной точки зрения она может быть злом наименьшим
и даже благом вследствие того, что абсолютные нравственные начала действуют в темной
и греховной среде
мира.
Но греховный
мир есть арена борьбы
и столкновения взаимодействующих воль, поэтому в известном смысле
мир есть
война.
Но рабье сознание ещё господствует в
мире,
и война является одним из его выражений, наиболее страшным.
Деление
мира на два лагеря, которое есть главный метод концентрации сил коммунизма
и фашизма, есть деление военное
и приспособленное для
войны.