Неточные совпадения
По этой части они могли бы подать друг другу руку с Л.Толстым, который как раз в эти годы писал"
Войну и мир".
В Германии-Тургенев-Баден-Швейцария-Бакунин-Берн
и Базель-Мировой конгресс-Мюнхен-Вена-Привлекательная Вена-Веселящаяся Вена-Театральная Вена-Венские любимцы-Грильпарцер-Венский фашинг-Славянская Вена-Чехия-Дюма-Разговоры с Дюма-Мои оценки Дюма-Наке-Корш-Об Испании-Испанские впечатления-Мадрид-В кругу иностранных корреспондентов-Поездка по Испании-Испанская политика-Испанский язык-Испанские музеи-В Барселонк-Моя программа пепеездов-"С Итальянского бульвара"-Герцен-Русские в Париже-Огарев-Отношения к Герцену-Кавелин-Разговоры с Герценом-"Общечеловек"Герцен-Огаревы
и Герцен-Парижская суета-Снова Вена-Невинный флирт-О французких женжинах-Роман
и актрисы-Планы на следующий сезон-Бакст-Гончаров-В Берлине-Политические тучи-Война-Седанский погром-Французские Политики-Возвращение в Россию-Берг
и Вейнберг-Варшава-Польский театр-В Петербурге-Некрасов-Салтыков-Салтыков
и Некрасов-Искра-Петербургские литераторы-Восстание Коммуны-Литературный
мир Петербурга-Петербургская атмосфера-Урусов-Семевский
и Краевский-Вид Парижа схватил меня за сердце-Мадам Паска-Мои парижские переживания-Опять Петербург-Театральные заботы-Дельцы-Будущая жена-Встреча русского Нового года
Правда, тогда уже не у одного меня складывалась оценка Толстого (после"
Войны и мира") как великого объективного изобразителя жизни. Хотя он-то
и был всегда «эгоцентрист», но мы еще этого тогда недостаточно схватывали, а видели то, что он даже
и в воспроизведении людей несимпатичного ему типа (Наполеона, Сперанского) оставался по приемам прежде всего художником
и сердцеведом.
Не заходила ни разу речь о Льве Толстом, а тогда он уже был автором"
Войны и мира".
Потом, через год, много через два года,
и он пришел опять в прежнее свое настроение, но тогда на него жалко было смотреть. Весь его
мир сводился ведь почти исключительно к театру. А
война и две осады Парижа убили, хотя
и временно, театральное дело. Один только театр"Gymnase"оставался во все это время открытым, даже в последние дни Коммуны, когда версальские войска уже начали проникать сквозь бреши укреплений.
Ткачев поступил в дальнейшую радикальную выучку к Благосветлову, редактору"Русского слова", а потом журнала"Дело". Там
и выработался из него самый суровый
и часто бранчивый критик писаревского пошиба, но еще бесцеремоннее в своих приемах
и языке. Он, как известно, доходил до того, что Толстого, автора"
Войны и мира", называл именем юродивого — Ивана Яковлевича Корейши!
В Женеве он поддерживал себя материально, давая уроки
и по общим русским предметам,
и по фортепианной игре. Когда я (во время франко-прусской
войны) заехал в Женеву повидаться с Лизой Герцен, я нашел его ее учителем. Но еще раньше я возобновил наше знакомство на конгрессах"
Мира и свободы", всего больше на первом по счету из тех, на какие я попадал, — в Берне.
— Но, по вере вашей, Кутузов, вы не можете претендовать на роль вождя. Маркс не разрешает это, вождей — нет, историю делают массы. Лев Толстой развил эту ошибочную идею понятнее и проще Маркса, прочитайте-ка «
Войну и мир».
Очень характерно, что Л. Толстой и тогда, когда писал «
Войну и мир», и тогда, когда писал свои нравственно-религиозные трактаты, был безнадежно замкнут в кругу частной точки зрения на жизнь, не желающей знать ничего, кроме индивидуальной жизни, ее радостей и горестей, ее совершенств или несовершенств.
Лев Толстой в «
Войне и мире» так описывает обед, которым в 1806 году Английский клуб чествовал прибывшего в Москву князя Багратиона: «…Большинство присутствовавших были старые, почтенные люди с широкими, самоуверенными лицами, толстыми пальцами, твердыми движениями и голосами».
К тому же правительство Бонапарта превосходно поставлено, чтоб пользоваться доносчиками всех партий. Оно представляет революцию и реакцию,
войну и мир, 89 год и католицизм, падение Бурбонов и 41/2 %. Ему служит и Фаллу-иезуит, и Бильо-социалист, и Ларошжаклен-легитимист, и бездна людей, облагодетельствованных Людовиком-Филиппом. Растленное всех партий и оттенков естественно стекает и бродит в тюльерийском дворце.
Неточные совпадения
Так я все веду речь эту не к тому, чтобы начать
войну с бусурменами: мы обещали султану
мир,
и нам бы великий был грех, потому что мы клялись по закону нашему.
— Немцы считаются самым ученым народом в
мире. Изобретательные — ватерклозет выдумали. Христиане.
И вот они объявили нам
войну. За что? Никто этого не знает. Мы, русские, воюем только для защиты людей. У нас только Петр Первый воевал с христианами для расширения земли, но этот царь был врагом бога,
и народ понимал его как антихриста. Наши цари всегда воевали с язычниками, с магометанами — татарами, турками…
— Здоровенная будет у нас революция, Клим Иванович. Вот — начались рабочие стачки против
войны — знаешь? Кушать трудно стало, весь хлеб армии скормили. Ох, все это кончится тем, что устроят европейцы
мир промежду себя за наш счет, разрежут Русь на кусочки
и начнут глодать с ее костей мясо.
Говорил оратор о том, что
война поколебала международное значение России, заставила ее подписать невыгодные, даже постыдные условия
мира и тяжелый для торговли хлебом договор с Германией. Революция нанесла огромные убытки хозяйству страны, но этой дорогой ценой она все-таки ограничила самодержавие. Спокойная работа Государственной думы должна постепенно расширять права, завоеванные народом, европеизировать
и демократизировать Россию.
Началась она, как все эти
войны, нарушением со стороны кафров обязательств
мира и кражею скота. Было несколько случаев, в которых они отказались выдать украденный скот
и усиливали дерзкие вылазки на границах.