Неточные совпадения
Кто теперь живет на самой грязной из бесчисленных черных лестниц первого двора, в 4-м этаже, в квартире направо, я не знаю; а в 1852 году жил тут управляющий домом, Павел Константиныч Розальский, плотный, тоже видный мужчина, с женою Марьею Алексевною, худощавою, крепкою, высокого роста дамою, с
дочерью,
взрослою девицею — она-то и есть Вера Павловна — и 9–летним сыном Федею.
Мы уже сказали, что старшая
дочь Агриппины Филипьевны была замужем за Половодовым; следующая за нею по летам, Алла, вступила уже в тот цветущий возраст, когда ей неприлично было оставаться в недрах муравейника, и она была переведена в спальню maman, где и жила на правах совсем
взрослой барышни.
[Только одного я встретил, который выразил желание остаться на Сахалине навсегда: это несчастный человек, черниговский хуторянин, пришедший за изнасилование родной
дочери; он не любит родины, потому что оставил там дурную память о себе, и не пишет писем своим, теперь уже
взрослым, детям, чтобы не напоминать им о себе; не едет же на материк потому, что лета не позволяют.]
Стабровского приятно поразило то внимание, с каким ухаживала за ним Дидя. Она ходила за ним, как настоящая сиделка. Стабровский не ожидал такой нежности от холодной по натуре
дочери и был растроган до глубины души. И потом Дидя делала все так спокойно, уверенно, как совсем
взрослая опытная женщина.
Понятно, что в таком столпотворении разобраться было нелегко, и недели две после приезда все ходили как потерянные. Искали и не находили; находили и опять теряли. Для
взрослых помещичьих
дочерей — и в том числе для сестры Надежды — это было чистое мученье. Они рвались выезжать, мечтали порхать на балах, в театрах, а их держали взаперти, в вонючих каморках, и кормили мороженою домашней провизией.
Они вместе покучивали, и когда я, зайдя раз в коттедж, где жил Фехтер, не застал его дома, то его кухарка-француженка, обрадовавшись тому, что я из Парижа и ей есть с кем отвести душу, по-французски стала мне с сокрушением рассказывать, что"Monsieur"совсем бросил"Madame"и"Madame"с
дочерью (уже
взрослой девицей) уехали во Францию, a"Monsieur"связался с актрисой,"толстой, рыжей англичанкой", с которой он играл в пьесе"de се Dikkenc", как она произносила имя Диккенса, и что от этого"Dikkenc"пошло все зло, что он совратил"Monsieur", а сам он кутила и даже пьяница, как она бесцеремонно честила его.
Зато при синьоре Ортис жили три
дочери —
взрослые Лола (Долорес) и Консуэла и подросток с таким же благоуханным именем. Каждый вечер приходили молодые люди (les navios, то есть женихи), и их вечеринки с пением и игрой очень напоминали жизнь нашей провинции эпохи моей юности.
У маркизы был сын Орест, который долго назывался «Оничкой»,
дочь Антонина, девица
взрослая,
дочь Сусанна, девица на возрасте, и сын Вениамин, молодой человек еще в самой зеленой поре.
Про курсисток распространялись мерзейшие сплетни, к поступлению на курсы ставились всевозможные препятствия: от
взрослых девушек, например, требовалось согласие родителей и их обязательство содержать
дочь в течение всего прохождения курса.
Среди деревьев мелькнул дом, тарантас подкатил к крыльцу. Вышла Софья Андреевна, радушная и любезная, со следами большой былой красоты. Мы прошли на нижнюю террасу, где в это время пили кофе. Были тут
дочь Льва Николаевича, Александра Львовна, сын Лев Львович, домашний доктор, — кажется, Никитин, — еще несколько человек
взрослых и детей.
И острослов направился своею лениво-перевалистою походкою к одной полной пожилой даме, которая, невзирая на двух
взрослых и рядом с нею сидящих
дочерей, все еще стремилась молодиться и нравиться, и разговаривая с людьми, глядела на них не иначе как сквозь лорнет.
Сходства этого, вероятно, не бывало, потому что младенцы, по моему мнению, не могут походить на
взрослых; но Софья Николавна во всю свою жизнь утверждала, что первая
дочь как две капли воды, была похожа на бабушку.
Она чувствовала потребность высказаться пред Смолиным; ей хотелось убедить его, что она понимает значение его слов, она — не простая купеческая
дочь, тряпичница и плясунья. Смолин нравился ей. Первый раз она видела купца, который долго жил за границей, рассуждает так внушительно, прилично держится, ловко одет и говорит с ее отцом — первым умником в городе — снисходительным тоном
взрослого с малолетним.
Кроме двух стариков в высоком доме жила молодая девушка — вторая
дочь Петра Иннокентьевча — Татьяна Петровна. Ей шел двадцать первый год, но на вид никто не дал бы ей более шестнадцати — ее тоненькая фигурка, розовый цвет лица, с наивным, чисто детским выражением не могли навести никого на мысль, что она уже давно
взрослая девушка-невеста.
Все эти короткости, исходившие единственно из бабушкиного прямодушия и простоты, окончательно убеждали графа, что он княгине нравится. Он был уверен, что единственная помеха ему жениться на ней была
взрослая княжна, но вскоре граф убедился, что княгиня едва ли намерена много стесняться
дочерью. Он, как другие, впал в общее многим заблуждение, что Варвара Никаноровна свою
дочь недолюбливает.
Не подозревая той опасности, которой подвергается ее
дочь, Анжелика Сигизмундовна Вацлавская сидела в своем роскошном будуаре и переживала недавнее свидание с
дочерью. Мысль, что ее
дочь уже
взрослая девушка, перенесла Анжель к воспоминаниям ее молодости, и по роковой игре судьбы одним из героев далекого прошлого Вацлавской был тот же князь Облонский, покоривший теперь сердце Ирены.
Он как-то не доглядел, когда именно Илья превратился во
взрослого человека. Не одно это событие прошло незаметно; так же незаметно Наталья просватала и выдала замуж
дочь Елену в губернию за бойкого парня с чёрненькими усиками, сына богатого ювелира; так же, между прочим, умерла наконец, задохнулась тёща, знойным полуднем июня, перед грозою; ещё не успели положить её на кровать, как где-то близко ударил гром, напугав всех.
У матери Печорина Татьяны Петровны бывали детские вечера для маленькой
дочери: на эти вечера съезжались и
взрослые барышни и переспелые девы, жадные до всяких возможных вечеров.
Князь жил безутешным вдовцом с своей единственной
дочерью — Евпраксией Васильевной, цветущей молодостью, здоровьем и красотой, на которую старый князь перенес всю нежность своего любвеобильного сердца, уязвленного рановременной потерей своей любимой подруги жизни. Княжне в момент нашего рассказа шел шестнадцатый год, но по сложению и дородству она казалась уже совершенно
взрослой девушкой, вполне и даже роскошно сформировавшейся.
Потчевание этими кубками в домах женатых людей лежало на обязанности жены, у вдовцов же — на
взрослой старшей
дочери. Неподнесение кубка считалось высшею степенью холодности приема.
Отец был бунчуковый товарищ, Гаврило Омельянович Перекрута; имел"знатные маетности и домашнего добра до пропасти" — так значило в записке и добавлено:"и едино-чадная
дочь Гликерия Гавриловна, лет
взрослых, собою на взгляд опрятненькая, хотя смотрит сурово, но это от притворства, чтоб все боялись ее и повиновались".
А эта самая Стеха, — несомненно имевшая все те добрые качества, которые ей приписывали, — рассказывала мне о голодном годе при своей пожилой уже
дочери и при
взрослой девушке и внучке, «ничего не прибавляючи и не отбавляючи», и в этом рассказе прямо о всех своих сверстницах, и о себе говорила: «всех нас, милый, восемь бабенков молоденьких было, и всех нас кошкодралы у колодца уговорили: „Поедемте, говорят, мы вас в Орел свезем, там у колодцев лучше здешнего“.
Как понимали произведения отца две
дочери, довольно
взрослые, и сын лет пятнадцати, это неизвестно.
Последнее не замедлило явиться. Директор педагогических курсов предложил молодой Гурьевой очень подходящее место гувернантки-преподавательницы к почти
взрослым барышням,
дочерям действительного статского советника Сокольского.
— В этом море утонула моя
дочь, уже
взрослая девушка, Елена. Пять лет тому назад.
Семья Линтваревых состояла из предобрейшей старушки-матери и пяти ее
взрослых детей: две
дочери были врачами, третья — бестужевка; один сын был серьезным пианистом, другой — политическим изгнанником из университета.
Он ворчал, а семья его сидела за столом и ждала, когда он кончит мыть руки, чтобы начать обедать. Его жена Федосья Семеновна, сын Петр — студент, старшая
дочь Варвара и трое маленьких ребят давно уже сидели за столом и ждали. Ребята — Колька, Ванька и Архипка, курносые, запачканные, с мясистыми лицами и с давно не стриженными, жесткими головами, нетерпеливо двигали стульями, а
взрослые сидели не шевелясь и, по-видимому, для них было всё равно — есть или ждать…
Помилуйте, у меня
дочери взрослые, а тут день и ночь одни только мерзости слышишь!
Хозяйка и женщина из столующихся служат
взрослым, хозяйская
дочь, девочка, служит детям.