Неточные совпадения
Изображу ль в картине
вернойУединенный кабинет,
Где мод воспитанник примерный
Одет, раздет и вновь одет?
Всё, чем для прихоти обильной
Торгует Лондон щепетильный
И по Балтическим волнам
За лес и сало возит нам,
Всё, что в Париже вкус голодный,
Полезный промысел избрав,
Изобретает для забав,
Для роскоши, для неги модной, —
Всё украшало кабинет
Философа в осьмнадцать лет.
Но вот толпа заколебалась,
По зале шепот пробежал…
К хозяйке дама приближалась,
За нею важный генерал.
Она была нетороплива,
Не холодна, не говорлива,
Без взора наглого для
всех,
Без притязаний на успех,
Без этих маленьких ужимок,
Без подражательных затей…
Всё тихо, просто было в ней,
Она казалась
верный снимок
Du comme il faut… (Шишков, прости:
Не знаю, как перевести...
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья
верного с тобой...
Конечно, вы не раз видали
Уездной барышни альбом,
Что
все подружки измарали
С конца, с начала и кругом.
Сюда, назло правописанью,
Стихи без меры, по преданью,
В знак дружбы
верной внесены,
Уменьшены, продолжены.
На первом листике встречаешь
Qu’écrirez-vous sur ces tablettes;
И подпись: t. á. v. Annette;
А на последнем прочитаешь:
«Кто любит более тебя,
Пусть пишет далее меня».
Прости ж и ты, мой спутник странный,
И ты, мой
верный идеал,
И ты, живой и постоянный,
Хоть малый труд. Я с вами знал
Всё, что завидно для поэта:
Забвенье жизни в бурях света,
Беседу сладкую друзей.
Промчалось много, много дней
С тех пор, как юная Татьяна
И с ней Онегин в смутном сне
Явилися впервые мне —
И даль свободного романа
Я сквозь магический кристалл
Еще не ясно различал.
И живо потом навсегда и навеки останется проведенный таким образом вечер, и
все, что тогда случилось и было, удержит
верная память: и кто соприсутствовал, и кто на каком месте стоял, и что было в руках его, — стены, углы и всякую безделушку.
Река то,
верная своим высоким берегам, давала вместе с ними углы и колена по
всему пространству, то иногда уходила от них прочь, в луга, затем, чтобы, извившись там в несколько извивов, блеснуть, как огонь, перед солнцем, скрыться в рощи берез, осин и ольх и выбежать оттуда в торжестве, в сопровожденье мостов, мельниц и плотин, как бы гонявшихся за нею на всяком повороте.
Покамест
все это было еще судейская тайна и до ушей его не дошло, хотя
верная записка юрисконсульта, которую он вскоре получил, несколько дала ему понять, что каша заварится.
—
Все это вздор! — сказал кто-то, — где эти
верные люди, видевшие список, на котором назначен час нашей смерти?.. И если точно есть предопределение, то зачем же нам дана воля, рассудок? почему мы должны давать отчет в наших поступках?
Но вот, наконец,
весь этот гам, продолжавшийся
верных десять минут, стал постепенно утихать.
Вернее же
всего, где-нибудь напоили и обманули… в первый раз… понимаете? да так и пустили на улицу.
— Довольно
верное замечание, — ответил тот, — в этом смысле действительно
все мы, и весьма часто, почти как помешанные, с маленькою только разницей, что «больные» несколько больше нашего помешаны, потому тут необходимо различать черту. А гармонического человека, это правда, совсем почти нет; на десятки, а может, и на многие сотни тысяч по одному встречается, да и то в довольно слабых экземплярах…
Образ несчастного брата под конец выступил сам собою, нарисовался точно и ясно; тут не могло быть и ошибок, потому что
всё были
верные факты.
Ушли
все на минуту, мы с нею как есть одни остались, вдруг бросается мне на шею (сама в первый раз), обнимает меня обеими ручонками, целует и клянется, что она будет мне послушною,
верною и доброю женой, что она сделает меня счастливым, что она употребит
всю жизнь, всякую минуту своей жизни,
всем,
всем пожертвует, а за
все это желает иметь от меня только одно мое уважение и более мне, говорит, «ничего, ничего не надо, никаких подарков!» Согласитесь сами, что выслушать подобное признание наедине от такого шестнадцатилетнего ангельчика с краскою девичьего стыда и со слезинками энтузиазма в глазах, — согласитесь сами, оно довольно заманчиво.
Ошибиться в счете я тоже не мог, потому что, за минуту перед вашим приходом, окончив
все счеты, я нашел итог
верным.
Ну что ваш батюшка?
всё А́нглийского клоба
Старинный,
верный член до гроба?
А между тем
верный товарищ стоял пред ним, бранясь и рассыпая без счету жестокие укорительные слова и упреки. Наконец схватил он его за ноги и руки, спеленал, как ребенка, поправил
все перевязки, увернул его в воловью кожу, увязал в лубки и, прикрепивши веревками к седлу, помчался вновь с ним в дорогу.
Ни разу не растерявшись и не смутившись ни от какого случая, с хладнокровием, почти неестественным для двадцатидвухлетнего, он в один миг мог вымерять
всю опасность и
все положение дела, тут же мог найти средство, как уклониться от нее, но уклониться с тем, чтобы потом
верней преодолеть ее.
Баснь эту лишним я почёл бы толковать;
Но ка́к здесь к слову не сказать,
Что лучше
верного держаться,
Чем за обманчивой надеждою гоняться?
Найдётся тысячу несчастных от неё
На одного, кто не был ей обманут,
А мне, что́ говорить ни станут,
Я буду
всё твердить своё:
Что́ впереди — бог весть; а что моё — моё!
Положим, это было бы физически и возможно, но ей морально невозможен отъезд: сначала она пользовалась только прежними правами дружбы и находила в Штольце, как и давно, то игривого, остроумного, насмешливого собеседника, то
верного и глубокого наблюдателя явлений жизни —
всего, что случалось с ними или проносилось мимо их, что их занимало.
Дом Обломовых был когда-то богат и знаменит в своей стороне, но потом, Бог знает отчего,
все беднел, мельчал и, наконец, незаметно потерялся между нестарыми дворянскими домами. Только поседевшие слуги дома хранили и передавали друг другу
верную память о минувшем, дорожа ею, как святынею.
Барин в овраге
всю ночь пролежал,
Стонами птиц и волков отгоняя,
Утром охотник его увидал.
Барин вернулся домой, причитая:
— Грешен я, грешен! Казните меня! —
Будешь ты, барин, холопа примерного,
Якова
верного,
Помнить до судного дня!
— Ну, уж извини меня. Ты знаешь, для меня
все женщины делятся на два сорта… то есть нет…
вернее: есть женщины, и есть… Я прелестных падших созданий не видал и не увижу, а такие, как та крашеная Француженка у конторки, с завитками, — это для меня гадины, и
все падшие — такие же.
Левины жили уже третий месяц в Москве. Уже давно прошел тот срок, когда, по самым
верным расчетам людей знающих эти дела, Кити должна была родить; а она
всё еще носила, и ни по чему не было заметно, чтобы время было ближе теперь, чем два месяца назад. И доктор, и акушерка, и Долли, и мать, и в особенности Левин, без ужаса не могший подумать о приближавшемся, начинали испытывать нетерпение и беспокойство; одна Кити чувствовала себя совершенно спокойною и счастливою.
— Какая твоя вина, барин! Своей судьбы не минуешь! Ну, кудластый, лошадушка моя
верная, — обратился Филофей к кореннику, — ступай, брат, вперед! Сослужи последнюю службу!
Все едино… Господи! бо-слови!
Лютов, крепко потирая руки, усмехался, а Клим подумал, что чаще
всего, да почти и всегда, ему приходится слышать хорошие мысли из уст неприятных людей. Ему понравились крики Лютова о необходимости свободы, ему казалось
верным указание Туробоева на русское неуменье владеть мыслью. Задумавшись, он не дослышал чего-то в речи Туробоева и был вспугнут криком Лютова...
— Как слепой в яму упал, — вставил Варавка, а Клим, чувствуя, что он побледнел от досады, размышлял: почему это случается так, что
все забегают вперед его? Слова Томилина, что люди прячутся друг от друга в идеях, особенно нравились ему, он считал их
верными.
— Приглашали. Мой муж декорации писал, у нас актеры стаями бывали, ну и я — постоянно в театре, за кулисами. Не нравятся мне актеры,
все — герои. И в трезвом виде, и пьяные. По-моему, даже дети видят себя
вернее, чем люди этого ремесла, а уж лучше детей никто не умеет мечтать о себе.
«Солдат этот, конечно, — глуп, но —
верный слуга. Как повар. Анфимьевна. Таня Куликова. И — Любаша тоже. В сущности, общество держится именно такими. Бескорыстно отдают
всю жизнь,
все силы. Никакая организация невозможна без таких людей. Николай — другого типа… И тот, раненый, торговец копченой рыбой…»
— Ныне скудоумные и маломысленные, соблазняемые смертным грехом зависти, утверждают, что богатые суть враги людей, забывая умышленно, что не в сокровищах земных спасение душ наших и что
все смертию помрем, яко же и сей
верный раб Христов…
Тот Всеслав людей судом судил,
Города Всеслав князьям делил,
Сам
всю ночь, как зверь, блуждал в тумане,
Вечер — в Киеве, до зорь — в Тмуторокани,
Словно волк, напав на
верный путь,
Мог он Хорсу бег пересягнуть.
В этот день вместе с баниосами явился новый чиновник, по имени Синоуара Томотаро, принадлежащий к свите полномочных и приехавших будто бы вперед, а
вернее, вместе с ними.
Все они привезли уверение, что губернатор отвечает за свидание, то есть что оно состоится в четверг. Итак, мы остаемся.
В первый раз в жизни случилось мне провести последний день старого года как-то иначе, непохоже ни на что прежнее. Я обедал в этот день у японских вельмож! Слушайте же, если вам не скучно, подробный рассказ обо
всем, что я видел вчера. Не берусь одевать
все вчерашние картины и сцены в их оригинальный и яркий колорит. Обещаю одно:
верное, до добродушия, сказание о том, как мы провели вчерашний день.
Венецианские граждане (если только слово «граждане» не насмешка здесь) делали
все это; они сидели на бархатных, но жестких скамьях, спали на своих колючих глазетовых постелях, ходили по своим великолепным площадям ощупью, в темноте, и едва ли имели хоть немного приблизительное к нынешнему,
верное понятие об искусстве жить, то есть извлекать из жизни
весь смысл,
весь здоровый и свежий сок.
В Маиле нам дали других лошадей,
все таких же дрянных на вид, но
верных на ногу, осторожных и крепких. Якуты ласковы и внимательны: они нас буквально на руках снимают с седел и сажают на них; иначе бы не влезть на седло, потом на подушку, да еще в дорожном платье.
Я думаю, на Невском проспекте, у Тенкате: это
всего вернее.
Новый ходок, Пахомыч, взглянул на дело несколько иными глазами, нежели несчастный его предшественник. Он понял так, что теперь самое
верное средство — это начать во
все места просьбы писать.
Верные ликовали, а причетники, в течение многих лет питавшиеся одними негодными злаками, закололи барана и мало того что съели его
всего, не пощадив даже копыт, но долгое время скребли ножом стол, на котором лежало мясо, и с жадностью ели стружки, как бы опасаясь утратить хотя один атом питательного вещества.
Воздушная Катерина задрожала. Но уже пан Данило был давно на земле и пробирался с своим
верным Стецьком в свои горы. «Страшно, страшно!» — говорил он про себя, почувствовав какую-то робость в козацком сердце, и скоро прошел двор свой, на котором так же крепко спали козаки, кроме одного, сидевшего на сторо́же и курившего люльку. Небо
все было засеяно звездами.
Верный Стецько уже стоял одетый во
всей козацкой сбруе. Данило надел смушевую шапку, закрыл окошко, задвинул засовами дверь, замкнул и вышел потихоньку из двора, промеж спавшими своими козаками, в горы.
Небо почти
все прочистилось. Свежий ветер чуть-чуть навевал с Днепра. Если бы не слышно было издали стенания чайки, то
все бы казалось онемевшим. Но вот почудился шорох… Бурульбаш с
верным слугою тихо спрятался за терновник, прикрывавший срубленный засек. Кто-то в красном жупане, с двумя пистолетами, с саблею при боку, спускался с горы.
Там, лежа за перегородкой, он, вероятнее
всего, чтоб
вернее изобразиться больным, начнет, конечно, стонать, то есть будить их
всю ночь (как и было, по показанию Григория и жены его), — и
все это,
все это для того, чтоб тем удобнее вдруг встать и потом убить барина!
Ну,
все равно как к старцу Зосиме на исповеди, и это самое
верное, это очень подходит: назвала же я вас давеча схимником, — ну так вот этот бедный молодой человек, ваш друг Ракитин (о Боже, я просто на него не могу сердиться!
— Какие страшные трагедии устраивает с людьми реализм! — проговорил Митя в совершенном отчаянии. Пот лился с его лица. Воспользовавшись минутой, батюшка весьма резонно изложил, что хотя бы и удалось разбудить спящего, но, будучи пьяным, он
все же не способен ни к какому разговору, «а у вас дело важное, так уж
вернее бы оставить до утреца…». Митя развел руками и согласился.
Про то же, что повсеместно по
всей России уже прошла слава об ужасном процессе, Алеша знал давно, и, Боже, какие дикие известия и корреспонденции успел он прочесть за эти два месяца среди других,
верных, известий о своем брате, о Карамазовых вообще и даже о себе самом.
Пока он докучал
всем своими слезами и жалобами, а дом свой обратил в развратный вертеп, трехлетнего мальчика Митю взял на свое попечение
верный слуга этого дома Григорий, и не позаботься он тогда о нем, то, может быть, на ребенке некому было бы переменить рубашонку.
Начальство и суд не могли не дать хода делу, но приостановились и они: хотя представленные вещи и письма и заставили размышлять, но решено было и тут, что если сии документы и оказались бы
верными, то
все же окончательное обвинение не могло бы быть произнесено на основании только сих документов.
Я поставила во
всем этом одну только цель: чтоб он знал, к кому воротиться и кто его самый
верный друг.
Без сомнения, иной юноша, принимающий впечатления сердечные осторожно, уже умеющий любить не горячо, а лишь тепло, с умом хотя и
верным, но слишком уж, судя по возрасту, рассудительным (а потому дешевым), такой юноша, говорю я, избег бы того, что случилось с моим юношей, но в иных случаях, право, почтеннее поддаться иному увлечению, хотя бы и неразумному, но
все же от великой любви происшедшему, чем вовсе не поддаться ему.
— Не надоест же человеку! С глазу на глаз сидим, чего бы, кажется, друг-то друга морочить, комедь играть? Али
все еще свалить на одного меня хотите, мне же в глаза? Вы убили, вы главный убивец и есть, а я только вашим приспешником был, слугой Личардой
верным, и по слову вашему дело это и совершил.