Неточные совпадения
Наместником в то время был молодой, красивый и щеголеватый архимандрит. Говорили о нем, что он из древнего княжеского рода, но правда ли это — не знаю. Но что был он
великий щеголь — вот это правда, и от него
печать щегольства и даже светскости перешла и на простых монахов.
[Весь дальнейший текст до конца абзаца («Роскошь помещения… плебеями») не был пропущен в
печать в 1859 г.] Роскошь помещения и содержания, сравнительно с другими, даже с женскими заведениями, могла иметь связь с мыслью Александра, который, как говорили тогда, намерен был воспитать с нами своих братьев,
великих князей Николая и Михаила, почти наших сверстников по летам; но императрица Марья Федоровна воспротивилась этому, находя слишком демократическим и неприличным сближение сыновей своих, особ царственных, с нами, плебеями.
Дом вышел, начиная с фасада и орнаментов его до соразмерности частей, с
печатью великого вкуса.
Прежде всего он устраивает себе обширный кабинет с изобилием письменных столов, с тяжелою мебелью, тяжелыми портьерами и гардинами, стараясь придать помещению такой вид, чтобы случайный посетитель знал, что именно в этой храмине производится та таинственная стряпня, по поводу которой сложилась поговорка, что
печать есть шестая
великая держава.
Александров стоял за колонкой, прислонясь к стене и скрестив руки на груди по-наполеоновски. Он сам себе рисовался пожилым, много пережившим человеком, перенесшим тяжелую трагедию
великой любви и ужасной измены. Опустив голову и нахмурив брови, он думал о себе в третьем лице: «
Печать невыразимых страданий лежала на бледном челе несчастного юнкера с разбитым сердцем»…
Великий мастер сказал мне приветствие, после чего я стала одним коленом на подушку, и они мне дали раскрытый циркуль, ножку которого я должна была приставить к обнаженной груди моей, и в таком положении заставили меня дать клятву, потом приложили мне к губам
печать Соломона, в знак молчания, и тут-то вот наступила самая страшная минута!
— Хемм!.. Штабс-капитан Рыбников. Очень приятно. Вы тоже писатель? Очень, очень приятно. Уважаю пишущую братию.
Печать — шестая
великая держава. Что? Не правда?
Хотя с Жуковским нельзя согласиться в мнении о «Рославлеве», но до его выхода из
печати, общая уверенность, что «Рославлев» будет еще лучше, или по крайней мере еще интереснее «Юрия Милославского», была так
велика, что в Москве произошло, в своем роде, также событие, неслыханное в летописях книжной русской торговли.
— Власть Господня на то, — строго промолвила Аграфена Петровна. — Не нам судить о том, что небесный отец положил во власти своей и
печатью тайны от нас запечатал! Грех
великий испытывать Создателя!
Известно также, что Екатерина не принимала никаких мер против разглашений иностранных газет о мнимой «
великой княжне»: иностранная
печать была не опасна; в России в то время, кроме двора и коллегии иностранных дел, никто не выписывал иностранных газет, за исключением разве гамбургских.
— Коли вам желательно ознакомиться с нашими посильными трудами, я с
великой радостью… У меня и к
печати приготовлено кое-что для губернских ведомостей. Ежели угодно, так я велю позвать отца эконома: отец-то казначей должен по делу маленько отлучиться.
Великой исторической заслугой Михайловского в буржуазно-демократическом движении в пользу освобождения России было то, что он горячо сочувствовал угнетенному положению крестьян, энергично боролся против всех и всяких проявлений крепостнического гнета, отстаивал в легальной, открытой
печати — хотя бы намеками сочувствие и уважение к „подполью“, где действовали самые последовательные и решительные демократы разночинцы, и даже сам помогал прямо этому подполью.
— Вы знали его старшего брата? — спросил я. — Он тоже убил себя, отравился цианистым калием. Проповедовал мировую душу, трагическую радость познания этой души,
великую красоту человеческого существования. Но глаза его были водянисто-светлые, двигались медленно и были как будто пусты. В них была та же жизненная пустота. И он умер, — должен был умереть. Доктор Розанов говорит, на всей их семье типическая
печать вырождения… Встало Неведомое и ведет людей, куда хочет!.. Страшно, страшно!
По окончании обряда гетман и
великий канцлер со всеми кавалерами вышли на галерею в аудиенц-камеру, куда были уже принесены все клейноды гетманские: богато украшенная дорогими каменьями войсковая
печать и серебряные литавры с богатыми, на бархате шитыми занавесками и с золотыми висячими кутосами.
Ему шел в это время тридцать восьмой год, лета цветущие для мужчины, но на его прекрасное лицо, с необъяснимо приятными чертами, соединяющими в себе выражения кротости и остроумия, государственные и военные заботы уже наложили
печать некоторой усталости, хотя оно по-прежнему было соразмерной полноты и в профиль напоминало лицо его
великой бабки — императрицы Екатерины II.
Ни за какие деньги не изменил бы он тайне Мамона и цесарского посла, но долг,
великий, священный долг повелевал сорвать с нее
печать, и он, с сокрушением сердца, отрывая часть своего тела, принес дань свою к одру Образца.
Которы распечатаны, у которых и
печати целы. Одна
печать — письмо не тронуто, пять — вскрыто. На адресах куши не
великие: целковый, два, три, к солдатикам больше, в полки.
Петра-чудотворца, в доме Богоматери, не принимать врагов
великого князя: князя Можайского, сыновей Шемяки и Василия Ярославича Боровского, отменить вечевые грамоты и обещались не издавать судных прав без утверждения и
печати великого князя, и многое другое, и по обычаю целовали крест в уверение в исполнении ими всего обещанного.
Печать отяжелевшей буржуазности лежит на всех общественных идеологиях, и потому все эти идеологии не христианские [Есть своя
великая правда в порыве ухода из культуры и культурной общественности Л. Толстого, А. Добролюбова, Э. Карпентера.
За каретой несли гетманские клейноды: большое белое знамя с русским гербом, подарок Петра
Великого гетману Данииле Апостолу, гетманские булаву, бунчук и
печать.
Архиепископов обязались ставить в Москве, у гроба святого Петра-чудотворца, в доме Богоматери, не принимать врагов
великого князя: князя Можайского, сыновей Шемяки и Василия Ярославича Боровского, отменить вечевые грамоты и обещались не издавать судных прав без утверждения и
печати великого князя, и многое другое, и по обычаю целовали крест в уверение в исполнении ими всего обещанного.
— Вы напитались ретроградным духом Москвы, немудрено, что вы так говорите, — продолжал корнет. — Здесь, в этой Бухаре, цивилизованному, европейскому человеку дышать тяжело. Здесь все носит
печать отсталости, все, от грязи на улицах, в которой утонуть можно, до беззубой московской литературы и младенческой науки. Не очаровывают ли вашу патриотическую душу оглушительные гимны ваших сорока сороков с басом profondo их дедушки — Ивана
Великого? Не поклонения ли?.. Мне просто от всего здесь тошно.
Труженица же искусства, получающая своей игрой толпу в этой
великой народной школе, называемой театром, заклеймлена
печатью отвержения, именем комедиантки, со стороны настоящих, подлых, низких, но чаще всего титулованных комедианток!
— Нет, — говорил он, всё более и более одушевляясь, — Наполеон
велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав всё хорошее — и равенство граждан, и свободу слова и
печати — и только потому приобрел власть.
Эти, а также и некоторые другие, столь же замечательные или, по крайней мере, очень редкие события в первых числах апреля месяца 1885 года отмечены русскими газетами
великой и малой
печати, и истолковывались как «предвещания» той «близкой войны», о которой в истекшие дни все говорили и все ждали решительных известий. Особенным значением пользовалось «проречение кронштадтского младенца».