Неточные совпадения
Домой приехав, пистолеты
Он осмотрел, потом вложил
Опять их в ящик и, раздетый,
При свечке, Шиллера открыл;
Но мысль одна его объемлет;
В нем сердце грустное не дремлет:
С неизъяснимою красой
Он видит Ольгу пред собой.
Владимир
книгу закрывает,
Берет перо; его стихи,
Полны любовной чепухи,
Звучат и льются. Их читает
Он вслух, в лирическом жару,
Как Дельвиг пьяный на пиру.
Мне только очень досадно, что она в последнее время как-то совсем перестала читать и уже не
берет у меня больше
книг.
— У братца есть, да они не читают. Газеты из трактира
берем, так иногда братец вслух читают… да вот у Ванечки много
книг.
― Да вот написал почти
книгу об естественных условиях рабочего в отношении к земле, ― сказал Катавасов. ― Я не специалист, но мне понравилось, как естественнику, то, что он не
берет человечества как чего-то вне зоологических законов, а, напротив, видит зависимость его от среды и в этой зависимости отыскивает законы развития.
— Это — для гимназиста, милый мой. Он
берет время как мерило оплаты труда — так? Но вот я третий год собираю материалы о музыкантах XVIII века, а столяр, при помощи машины, сделал за эти годы шестнадцать тысяч стульев. Столяр — богат, даже если ему пришлось по гривеннику со стула, а — я? А я — нищеброд, рецензийки для газет пишу. Надо за границу ехать — денег нет. Даже
книг купить — не могу… Так-то, милый мой…
У стола в комнате Нехаевой стояла шерстяная, кругленькая старушка, она бесшумно
брала в руки вещи,
книги и обтирала их тряпкой. Прежде чем взять вещь, она вежливо кивала головою, а затем так осторожно вытирала ее, точно вазочка или
книга были живые и хрупкие, как цыплята. Когда Клим вошел в комнату, она зашипела на него...
Сам г-н Бетлинк в
книге своей не
берет на себя основательного знания этого языка и ссылается на другие авторитеты.
Прочими
книгами в старом доме одно время заведовала Вера, то есть
брала, что ей нравилось, читала или не читала, и ставила опять на свое место. Но все-таки до
книг дотрогивалась живая рука, и они кое-как уцелели, хотя некоторые, постарее и позамасленнее, тронуты были мышами. Вера писала об этом через бабушку к Райскому, и он поручил передать
книги на попечение Леонтия.
Татьяна Марковна не совсем была внимательна к богатой библиотеке, доставшейся Райскому,
книги продолжали изводиться в пыли и в прахе старого дома. Из них Марфенька
брала изредка кое-какие
книги, без всякого выбора: как, например, Свифта, Павла и Виргинию, или возьмет Шатобриана, потом Расина, потом роман мадам Жанлис, и
книги берегла, если не больше, то наравне с своими цветами и птицами.
— Поди ты с своей Лукрецией! — небрежно сказала она, — с кем он там меня не сравнивает? Я — и Клеопатра, и какая-то Постумия, и Лавиния, и Корнелия, еще матрона… Ты лучше
книги бери, когда дарят! Борис Павлович подарит мне…
— Какие
книги? Мои, что у Леонтья
брали?
Я из любопытства следила за вами, позволила вам приходить к себе,
брала у вас
книги, — видела ум, какую-то силу…
— Ну, если не
берешь, так я отдам
книги в гимназию: дай сюда каталог! Сегодня же отошлю к директору… — сказал Райский и хотел взять у Леонтия реестр
книг.
Книга выпадает из рук на пол. Софья не заботится поднять ее; она рассеянно
берет цветок из вазы, не замечая, что прочие цветы раскинулись прихотливо и некоторые выпали.
Любили букинисты и студенческую бедноту, делали для нее всякие любезности. Приходит компания студентов, человек пять, и общими силами покупают одну
книгу или издание лекций совсем задешево, и все учатся по одному экземпляру. Или
брали напрокат
книгу, уплачивая по пятачку в день. Букинисты давали
книги без залога, и никогда
книги за студентами не пропадали.
Я садился обыкновенно направо от входа, у окна, за хозяйский столик вместе с Григорьевым и беседовал с ним часами. То и дело подбегал к столу его сын, гимназист-первоклассник, с восторгом показывал купленную им на площади
книгу (он увлекался «путешествиями»),
брал деньги и быстро исчезал, чтобы явиться с новой
книгой.
Мы все, с небольшими вариациями, имели сходное развитие, то есть ничего не знали, кроме Москвы и деревни, учились по тем же
книгам и
брали уроки у тех же учителей, воспитывались дома или в университетском пансионе.
Сначала не давали
книг; частный пристав уверял, что из дому
книг не дозволяется
брать.
A propos к Сен-Симону. Когда полицмейстер
брал бумаги и
книги у Огарева, он отложил том истории французской революции Тьера, потом нашел другой… третий… восьмой. Наконец, он не вытерпел и сказал: «Господи! какое количество революционных
книг… И вот еще», — прибавил он, отдавая квартальному речь Кювье «Sur les revolutions du globe terrestre».
Брал очень много
книг из Берлинской государственной библиотеки и перечитал целую литературу.
У попа было благообразное Христово лицо, ласковые, женские глаза и маленькие руки, тоже какие-то ласковые ко всему, что попадало в них. Каждую вещь —
книгу, линейку, ручку пера — он
брал удивительно хорошо, точно вещь была живая, хрупкая, поп очень любил ее и боялся повредить ей неосторожным прикосновением. С ребятишками он был не так ласков, но они все-таки любили его.
— Ваша
книга, которую я
брал у вас намедни, — значительно кивнул он на принесенную им и лежавшую на столе
книгу, — благодарен.
— Что ты, сударыня?.. — с ужасом почти вскликнула Анисья Терентьевна. — Как сметь старый завет преставлять!.. Спокон веку водится, что кашу да полтину мастерицам родители посылали… От сторонних книжных дач не положено
брать. Опять же надо ведь мальчонке-то по улице кашу в плате нести — все бы видели да знали, что за новую
книгу садится. Вот, мать моя, принялась ты за наше мастерство, учишь Дунюшку, а старых-то порядков по ученью и не ведаешь!.. Ладно ли так? А?
Ни сам он, ни Татьяна Андревна не знали, какие
книги пригодны и какие дочерям в руки
брать не годится, потому и спрашивали старичка учителя и других знающих людей, какие надо покупать
книги.
— Все чохом
берите — уступлю, — молвил Чубалов, небрежно переглядывая отобранные Смолокуровым
книги.
— Насчет других двух месяцов, опричь апреля «минеи», теперь не могу сказать вам доподлинно, — молвил Чубалов. — Достанется ли она мне, не достанется ли, сам еще не знаю. Больно дорого просят за все-то
книги, а рознить не хотят.
Бери все до последнего листа.
«Зачем накупил таких? Зачем?..
Книги все пагубные!.. От врага!.. Грешно и в руки их
брать… Это еще что? Путешествия, — ну, вот это хорошо, за это тяте спасибо… «Путешествия в Западную Индию», — прочитаю… «Путешествие г. Вальяна… с картинками».
Книг мы с собой не
брали; в контору ходить я не решался; конюшни и каретный сарай запирались на замок, и кучер Алемпий, пользуясь полной свободой, либо благодушествовал в трактире, где его даром поили чаем, либо присутствовал в конторе при судбищах.
Беря в общем, тогдашний губернский город был далеко не лишен культурных элементов. Кроме театра, был интерес и к музыке, и местный барин Улыбышев, автор известной французской
книги о Моцарте, много сделал для поднятия уровня музыкальности, и в его доме нашел оценку и всякого рода поддержку и талант моего товарища по гимназии, Балакирева.
Он на это охотно пошел и несколько месяцев занимался этим, хотя, сказать правду, слишком спешно. Книжные магазины доставляли в редакцию каждый месяц вороха новых
книг. Лавров заезжал, пересматривал их, некоторые
брал с собою и присылал свое обозрение.
А бывало, до того ободрялся, до того простирал свою смелость, что тихонько вставал со стула, подходил к полке с
книгами,
брал какую-нибудь книжку и даже тут же прочитывал что-нибудь, какая бы ни была
книга.
Книги он
брал в маленьких еврейских книжных лавчонках и иной раз посылал меня менять их.
Я сказал уже, что в Чурасове была изрядная библиотека; я не замедлил воспользоваться этим сокровищем и, с позволенья Прасковьи Ивановны, по выбору матери,
брал оттуда
книги, которые читал с великим наслаждением.
Случилось это таким образом: Лиза возвратила Розанову одну
книгу, которую
брала у него за несколько времени. Розанов, придя домой, стал перелистывать
книгу и нечаянно нашел в ней листок почтовой бумаги, на котором рукою Бертольди с особенным тщанием были написаны стишки. Розанов прочел сверху «Рай» и, не видя здесь ничего секретного, стал читать далее...
За последние дни, впрочем, он не
брал в руки
книги.
В последнее время я не
брал у вас денег; не делайте опыта мне их пересылать, а отдайте половину человеку, который ходил за мною, а половину — прочим слугам, которым прошу дружески от меня поклониться: я подчас доставлял много хлопот этим бедным людям. Оставшиеся
книги примет от меня в подарок Вольдемар. К нему я пишу особо.
Он прожил их как нельзя лучше — к службе, хотя ему и было тяжело, постепенно привыкал. Стал
брать и читал
книги духовного содержания, но читал только для того, чтобы убить время и спастись от скуки.
На вечера к Степану Трофимовичу являлся постоянно и
брал у него читать газеты и
книги.
Он стоял на трибуне, прямой, самодовольный, обложенный грудою
книг и фолиантов; сначала
брал одну
книгу, потом другую и, как чадолюбивая наседка, выклевывал одну цитату за другой, думая насытить ими голодное стадо зверей.
— А что у тебя в руках? — спрашивает Яков Петрович,
беря у него из рук
книгу.
Стоя перед шкафом, он записывал взятые учениками
книги и вычеркивал возвращаемые, а ученики, толпились вокруг шкафа,
брали с полок книжки, просматривали, выбирали.
Решено было еще ввести пункт, по которому товарищество
брало на себя также издание
книг, которым не считало возможным дать свою марку вследствие малой художественности произведений.
Я взял из гимназической библиотеки роман Густава Омара «Морской разбойник». Кто-то из товарищей или еще кто-то взял у меня
книгу почитать и не возвратил. А кто взял, я забыл. Всех опросил, — никто не
брал. Как быть? Придется заплатить за
книгу рубль — полтора. Это приводило меня в отчаяние: отдать придется все, что у меня есть, останешься без копейки. А деньги так иногда бывают нужны!
Мне счастье было: у нас много было хороших
книг своих, их не нужно было на две недели
брать из библиотеки и спешить прочесть, они всегда были под рукою.
Мы с Клестовым выработали такую программу: товарищество
берет на себя все хлопоты по изданию
книг писателей, устраивает свой собственный склад,
берет на себя предварительную оплату расходов по печатанию и бумаге и за комиссию удерживает в свою пользу 15 % с номинала
книги.
Я гулял — то в саду нашей дачи, то по Нескучному, то за заставой;
брал с собою какую-нибудь
книгу — курс Кайданова, например, — но редко ее развертывал, а больше вслух читал стихи, которых знал очень много на память; кровь бродила во мне, и сердце ныло — так сладко и смешно: я все ждал, робел чего-то и всему дивился и весь был наготове; фантазия играла и носилась быстро вокруг одних и тех же представлений, как на заре стрижи вокруг колокольни; я задумывался, грустил и даже плакал; но и сквозь слезы и сквозь грусть, навеянную то певучим стихом, то красотою вечера, проступало, как весенняя травка, радостное чувство молодой, закипающей жизни.
Я живо одевался,
брал под мышку полотенце и
книгу французского романа и шел купаться в реке в тени березника, который был в полверсте от дома.
Книги закройщицы казались страшно дорогими, и, боясь, что старая хозяйка сожжет их в печи, я старался не думать об этих
книгах, а стал
брать маленькие разноцветные книжки в лавке, где по утрам покупал хлеб к чаю.
Заставая меня за чтением, он
брал из моих рук
книгу, придирчиво спрашивал о прочитанном и, недоверчиво удивляясь, говорил приказчику...
В верхнем этаже было пять комнат, и все они были теперь заняты библиотекой, с которою Синтянина была хорошо знакома, потому что, пользуясь позволением Михаила Андреевича, она даже в его отсутствие часто сама
брала себе отсюда разные
книги.