Неточные совпадения
Нахвастает с три короба,
А уличишь — отшутится
Бесстыжей поговоркою,
Что «за погудку
правуюСмычком по роже
бьют...
Кулаком
правой руки он бесшумно
бил по колену.
Ему вспомнилось, как однажды, войдя в столовую, он увидал, что Марина, стоя в своей комнате против Кутузова,
бьет кулаком своей
правой руки по ладони левой, говоря в лицо бородатого студента...
— Люблю дразнить! Мальчишкой будучи, отца дразнил, отец у меня штейгером был, потом докопался до дела — в большие тысячники вылез. Драл меня беспощадно, но, как видите, не повредил. Чехов-то
прав: если зайца
бить, он спички зажигать выучится. Вы как Чехова-то оцениваете?
Но торжеством его искусства была одна картина, намалеванная на стене церковной в
правом притворе, в которой изобразил он святого Петра в день Страшного суда, с ключами в руках, изгонявшего из ада злого духа; испуганный черт метался во все стороны, предчувствуя свою погибель, а заключенные прежде грешники
били и гоняли его кнутами, поленами и всем чем ни попало.
Еще дальше — Юшангоу [Ю-шан-гоу —
правая верхняя долина.] со скрытым устьем (перевал на Хулуай) и Сибегоу [Си-бей-гоу — северо-западная долина.] (перевал на Арзамасовку).
В настоящее время во всем Уссурийском крае есть только три естественных питомника: остров Аскольд в заливе Петра Великого; горная область с
правой стороны в верховьях реки Судзухе (местность Юм-бей-си) и небольшой участок на побережье Японского моря, между реками Кулумбе и Найной (мыс Арка).
С плоскогорья Лао-бей-лаза стекают два ключа: Кямту и Сигими-Бяса. Далее, с
правой стороны, в Бикин впадают: река Бей-си-лаза, стекающая с горы того же имени, маленький ключик Музейза [У-цзей (хе) — речка сепий.] и река Лаохозен [Лао-ху-цзен — опасающийся (этого места) тигр.], получившая свое название от слова «лахоу», что значит «тигр». По рассказам удэгейцев, несколько лет назад появился тигр, который постоянно ходил по соболиным ловушкам, ломал западни и пожирал все, что в них попадалось.
Небольшая речка
Бея [Бэй-я — северное разветвление.] (по-удэгейски Иеля), по которой я пошел от бухты Терней, впадает в Санхобе в 2 км от устья. Она длиной около 12 км и течет по заболоченной долине, расположенной параллельно берегу моря. С
правой стороны ее тянутся пологие увалы, с левой — скалистые сопки, состоящие из кварцевого порфира, диабаза и диорита.
После Лаохозена Бикин принимает в себя справа следующие речки: Сагде-ула, Кангату и Хабагоу, а слева — Чугулянкуни, Давасигчи и Сагде-гэ (по-китайски Ситцихе). С Давасигчи перевал будет опять-таки на реке Арму, в среднем ее течении. Две высокие сопки с
правой стороны реки носят название Лао-бей-лаза и Сыфантай.
С
правой стороны на значительном протяжении тянется высокий, террасообразный берег, похожий на плоскогорье и известный у китайцев под названием Лао-бей-лаза [Лао-бей-ла-цзы — старая северная скала.].
— Э! ma tante! охота вам смеяться надо мной! Вы забыли русскую пословицу: лежачего не
бьют. У меня таланта нет, решительно нет. У меня есть чувство, была горячая голова; мечты я принял за творчество и творил. Недавно еще я нашел кое-что из старых грехов, прочел — и самому смешно стало. Дядюшка
прав, что принудил меня сжечь все, что было. Ах, если б я мог воротить прошедшее! Не так я распорядился им.
—
Бить солдата бесчестно, — глухо возразил молчавший до сих пор Ромашов. — Нельзя
бить человека, который не только не может тебе ответить, но даже не имеет
права поднять руку к лицу, чтобы защититься от удара. Не смеет даже отклонить головы. Это стыдно!
Княжна понимает все это и, по-видимому, покоряется своей судьбе; но это только по-видимому, потому что жизнь еще сильным ключом
бьет в ее сердце и громко предъявляет свои
права.
— Кулаком правду не убьешь! — крикнул Рыбин, наступая да него. — И
бить меня не имеешь
права, собака ты паршивая!
И точно, глядим, Бакшей еще раз двадцать Чепкуна стеганул и все раз от разу слабее, да вдруг бряк назад и левую Чепкунву руку выпустил, а своею
правою все еще двигает, как будто
бьет, но уже без памяти, совсем в обмороке.
— А не знаю,
право, как вам сказать… Я ведь много что происходил, мне довелось быть-с и на конях, и под конями, и в плену был, и воевал, и сам людей
бил, и меня увечили, так что, может быть, не всякий бы вынес.
Мордвин был много сильнее Ситанова, но значительно тяжелей его, он не мог
бить так быстро и получал два и три удара за один. Но битое тело мордвина, видимо, не очень страдало, он все ухал, посмеивался и вдруг, тяжким ударом вверх, под мышку, вышиб
правую руку Ситанова из плеча.
Почему же он, Савин,
прав, тысячу раз
прав Маслов, с удовольствием будет
бить стекла в окнах, тушить фонари по улицам, мазать физиономии чиновников-франтов копытною мазью, а Маслов, Маслов делать этого не будет.
— Ну, вот уж и
побил! ничего подобного не было, но он заставил меня сознаться, что я не имею
права поднимать такого тоста.
— Стегайте,
бейте лошадей! — закричал я, ухватясь левой рукой за выступ подножия мраморной фигуры, а
правую протянув вперед. Еще не зная, что произойдет, я чувствовал нависшую невдалеке тяжесть угрозы и готов был принять ее на себя.
— Это возмутительно! — стукнул граф кулаком по столу. — Какое он имеет
право! Это тирания… это… это чёрт знает что такое!
Бить жену?!
Бить! За что это он вас?
— Ни за что ни про что, — заговорила Оля, утирая слезы. — Вынимаю я из кармана носовой платок, а из кармана и выпало то письмо, что вы мне вчера прислали… Он подскочил, прочел и… стал
бить… Схватил меня за руку, сдавил — посмотрите, до сих пор на руке красные пятна, — и потребовал объяснений… Я, вместо того чтоб объяснять, прибежала сюда… Хоть вы заступитесь! Он не имеет
права обращаться так грубо с женой! Я не кухарка! Я дворянка!
(Все человечество Каштанка делила на две очень неравные части: на хозяев и на заказчиков; между теми и другими была существенная разница: первые имели
право бить ее, а вторых она сама имела
право хватать за икры.)
Ашанин был
прав. В общей радости обитателей корвета не принимали участия лишь несколько человек: два или три офицера, боцмана и некоторые из унтер-офицеров. Последние собрались в палубе около боцманской каюты и таинственно совещались, как теперь быть — неужто так-таки и не поучи матроса? В конце концов, они решили, что без выучки нельзя, но только надо
бить с рассудком, тогда ничего — кляуза не выйдет.
Часы
били девять. Держа в левой руке ребенка, я
правую взял под козырек и отрапортовал...
Перед ним вновь была такая же улица, только тени опять перебросились на
правую сторону, а солнце прямо
било в занавески на левой…
А между тем, казалось бы, ясно, что если люди, считая это несправедливым (как это считают теперь все рабочие), отдают главную долю своего труда капиталисту, землевладельцу и платят подати, зная, что подати эти употребляются дурно, то делают они это прежде всего не по сознанию каких-то отвлеченных
прав, о которых они никогда и не слыхали, а только потому, что знают, что их будут
бить и убивать, если они не сделают этого.
В первый раз всею душою Юрка почувствовал в этих рабочих не товарищей, а врагов, с которыми он будет бороться не покладая рук. И сладко было вдруг сознать свое
право не негодовать втихомолку, а в открытую идти на них, напористо наседать,
бить по ним без пощады, пока не научатся уважать труд.
— Нечего «тяжело»! сама себя раба
бьет, коли плохо жнет!
Право, съезжу я в Москву, хоть глазком на Володьку взгляну! Володька! Володенька! ми-и-илый! Барин! съезжу-ка, что ли, я в Москву?
Скажи он просто:
били! —
право, этого было бы совершенно достаточно, чтоб пробудить жалость во всех сердцах.
Если в понимании человека
прав Толстой, то дело, действительно, просто: нужно только вызвать на свет ту силу жизни, которая бесчисленными ключами
бьет в недрах человечества.
Естественно, что при такой простоте нравов остается только одно средство оградить свою жизнь от вторжения неприятных элементов — это, откинув все сомнения, начать снова
бить по зубам. Но как
бить!
Бить — без ясного
права на битье;
бить — и в то же время бояться, что каждую минуту может последовать приглашение к мировому по делу о самовольном избитии!..
Тонкая бечевка, привязанная одним концом к шесту, другим концом к
правой руке жены Петра, позволяла ей укачивать ребенка, не прерывая работы (простой этот механизм придумал Глеб Савинов, строго наблюдавший, чтоб в доме его никто не
бил попусту баклуши).
Войницев. Литература и история имеет, кажется, более
прав на нашу веру… Мы не видели, Порфирий Семеныч, прошлого, но чувствуем его. Оно у нас очень часто вот тут чувствуется… (
Бьет себя по затылку.) Вот вы так не видите и не чувствуете настоящего.
В кабинете камердинер увидал, что князь лежал распростертым на канапе; кровь
била у него фонтаном изо рта; в
правой и как-то судорожно согнутой руке он держал пистолет.
Жил князь Лимбург, как и все мелкие имперские князья того времени: имел свой двор с гофмаршалом, гофмейстером, камергерами, егермейстерами и прочими придворными чинами, имел свое миниатюрное войско, держал своих поверенных при венском и версальском дворах с громким названием «посланников», имел свои ордена, которые раздавал щедро, ибо пошлины за пожалование ими составляли не последнюю статью в бюджете его доходов,
бил свою монету, словом, пользовался всеми
правами и преимуществами коронованных особ.
Как термин отвлеченный, Ташкент есть страна, лежащая всюду, где
бьют по зубам и где имеет
право гражданственности предание о Макаре, телят не гоняющем.
Я могу сколько угодно
бить, давить, неистовствовать, ходить колесом — и никто не имеет
права вменить мне это ни в злодеяние, ни даже в озорство.
Филя. Ей, ей,
право, велико слово! Вы знаете, какое у меня ухо: чуть кто на волос неверно споет, так и завизжит в нем, как поросенок или тупая пила. Не сбедокурил бы над нами проводник. Молодец хоть куда! Пожалуй, на обе руки! Да еще не жид ли: и нашим и вашим… Нас подвел ночью шведов
побить, а днем подведет их, чтоб нас поколотить.
С
правой стороны его стоял оседланный конь и
бил копытами о землю, потряхивая и звеня сбруей, слева — воткнуто было копье, на котором развевалась грива хвостатого стального шишака; сам он был вооружен широким двуострым мечом, висевшим на стальной цепочке, прикрепленной к кушаку, чугунные перчатки, крест-на-крест сложенные, лежали на его коленях; через плечо висел у него на шнурке маленький серебряный рожок; на обнаженную голову сидевшего лились лучи лунного света и полуосвещали черные кудри волос, скатившиеся на воротник полукафтана из буйволовой кожи; тяжелая кольчуга облегала его грудь.
Я ушел в Державинский сад, сел там на скамью у памятника поэту, чувствуя острое желание сделать что-нибудь злое, безобразное, чтоб на меня бросилась куча людей и этим дала мне
право бить их. Но, несмотря на праздничный день, в саду было пустынно и вокруг сада — ни души, только ветер метался, гоняя сухие листья, шурша отклеившейся афишей на столбе фонаря.
С
правой стороны его стоял оседланный конь и
бил копытами о землю, потряхивая и звеня сбруею; с левой — воткнуто было копье, на котором развевалась грива хвостного стального шишака; сам он был вооружен широким двуострым мечом, висевшим на стальной цепочке, прикрепленной к кушаку, чугунные перчатки, крест-накрест сложенные, лежали на его коленях; через плечо висел у него на шнурке маленький серебряный рожок; на обнаженную голову сидевшего лились лучи лунного света и полуосвещали черные кудри волос, скатившиеся на воротник полукафтанья из буйволовой кожи; тяжелая кольчуга облегала его грудь.
Говорили, что там прогимназистов обучают различным ремеслам простые кузнецы, слесари и плотники, которым предоставлено
право бить своих учеников; говорили также, что там по субботам обязательно дерут всех учеников: виноватых — в наказание, а
правых в поощрение, на что будто бы каждую субботу истребляются целые воза ивовых прутьев.
— И я, браток, ночей не спал, было время, и всех по рожам
бить хотел! Я ещё до солдатчины был духом смущён, а там оглушили меня — ударил ротный по уху — не слышу на правое-то. Мне фершал один помог, дай ему…
Я вам даю свободу мыслить
Не в рабстве, а в подданстве числить,
И в ноги мне челом не
бить;
Даю вам
право без препоны
Мне ваши нужды представлять,
Читать и гнать мои законы.
И в них ошибки замечать.
— Какой невеличек!.. Поглядела бы ты на него: парнишка куды на смысле, такой-то шустрый, резвый, все разумеет, даром от земли не видать; да я ведь посмеялся, я не потачлив, что греха таить, а
бить не
бью… оба они дороги мне больно, бабка, даром не родные, во как, — продолжал он, лаская Аксюшку, — во! не будь их, так, кажись, и мне, и хозяйке моей скорее бы жизнь опостыла; с ними все как бы маленечко повеселее, право-ну!
— Мне не бывает так досадно, — кончила Илька, — когда моего отца
бьют пьяные мужики или полицейские. Полиция, барон, не позволяет нам играть в больших городах. Но мне досадно, обидно, оскорбительно…обидно, когда женщина, образованная, знатная, с нежным лицом…И какое она имеет
право смотреть на нас так надменно, так презрительно? Никто не имеет
права так смотреть на нас!
— Не могу…Никто не имеет
права, папа Цвибуш,
бить тебя по лицу. Никто!
— Эх ты, милушка моя! — воскликнул Василий, крепко стиснув ее руками влюбленного. — А знаешь, как
побил я тебя — дороже ты мне стала!
Право! Роднее… али как?