Во-первых, постригают человека в монахи не только не спрашивая, желает ли он или нет сподобиться чина ангельского, а прямо «подневольно»; а во-вторых, при понятиях нынешнего растленного века кажется несообразным и оскорбительным для идеи иночества наказывать безнравственного человека возведением его в сан иеромонаха.
Лет за пятнадцать до смерти принял родитель иночество от некоего старца Агафангела, приходившего к нам из стародубских монастырей. С этих пор он ничем уж не занимался и весь посвятил себя богу, а домом и всем хозяйством заправляла старуха мать, которую он и называл «посестрией». Помню я множество странников, посещавших наш дом: и невесть откуда приходили они! и из Стародуба, и с Иргиза, и с Керженца, даже до Афона доходили иные; и всех-то отец принимал, всех чествовал и отпускал с милостыней.
— Скопцы, действительно, у нас были в древности, — отвечал Евгений, — и в начале нынешнего тысячелетия занимали даже высшие степени нашей церковной иерархии: Иоанн, митрополит киевский, родом грек, и Ефим, тоже киевский митрополит, бывший до иночества старшим боярином при князе Изяславе […князь Изяслав (1024—1078) — великий князь киевский, сын Ярослава Мудрого.]; но это были лица единичные, случайные!..
Преданная и не изменившая внутреннему голосу, призывавшему и увлекавшему её на подвиги иночества, она возвеличила духовно-нравственные стихии тех монастырей, где служила…
Узнав о нём, окрестные жители стали постепенно приходить к нему за советом и благословением, а ревнители иночества стали просить его принять их под своё руководство.
И не было у игумена прав взять под свой кров желающих принять иночество, даже тех, коих он почитал достойными.
Преданная и не изменившая внутреннему голосу, призывавшему и увлекавшему её на подвиги иночества, она возвеличила духовно-нравственные стихии тех монастырей, где служила…
Узнав о нём, окрестные жители стали постепенно приходить к нему за советом и благословением, а ревнители иночества стали просить его принять их под своё руководство.