«Губернские очерки» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1857) по всей классике
Лет за пятнадцать до смерти принял родитель иночество от некоего старца Агафангела, приходившего к нам из стародубских монастырей. С этих пор он ничем уж не занимался и весь посвятил себя богу, а домом и всем хозяйством заправляла старуха мать, которую он и называл «посестрией». Помню я множество странников, посещавших наш дом: и невесть откуда приходили они! и из Стародуба, и с Иргиза, и с Керженца, даже до Афона доходили иные; и всех-то отец принимал, всех чествовал и отпускал с милостыней.
— "Ну, полноте же, моя голубушка, от меня скрываться вам нечего; я, говорит, давно за вами примечаю, и хотя в иночестве нахожусь, однако слабость человеческую понимать могу; так вы, говорит, лучше во всем мне откройтесь — может, заодно как-нибудь и устроимся".
Во-первых, постригают человека в монахи не только не спрашивая, желает ли он или нет сподобиться чина ангельского, а прямо «подневольно»; а во-вторых, при понятиях нынешнего растленного века кажется несообразным и оскорбительным для идеи иночества наказывать безнравственного человека возведением его в сан иеромонаха.
Преданная и не изменившая внутреннему голосу, призывавшему и увлекавшему её на подвиги иночества, она возвеличила духовно-нравственные стихии тех монастырей, где служила…
Узнав о нём, окрестные жители стали постепенно приходить к нему за советом и благословением, а ревнители иночества стали просить его принять их под своё руководство.
И не было у игумена прав взять под свой кров желающих принять иночество, даже тех, коих он почитал достойными.
Преданная и не изменившая внутреннему голосу, призывавшему и увлекавшему её на подвиги иночества, она возвеличила духовно-нравственные стихии тех монастырей, где служила…
Узнав о нём, окрестные жители стали постепенно приходить к нему за советом и благословением, а ревнители иночества стали просить его принять их под своё руководство.