Неточные совпадения
22 июля после молебна и парада (был табельный день) прибежал надзиратель и доложил, что генерал-губернатор желает меня видеть. Я отправился. А. Н. Корф принял меня очень ласково и беседовал со мной около получаса. Наш разговор происходил в присутствии ген. Кононовича. Между прочим, мне был предложен вопрос,
не имею ли я какого-либо официального поручения. Я
ответил: нет.
У меня в кармане был корреспондентский бланок, но так как я
не имел в виду печатать что-либо о Сахалине в газетах, то,
не желая вводить в заблуждение людей, относившихся ко мне, очевидно, с полным доверием, я
ответил: нет.
На вопрос, какого он звания, крестьянин
отвечает не без достоинства, как будто уж
не может идти в счет с прочими и отличается от них чем-то особенным: «Я крестьянин».
Случается, что православный русский мужичок на вопрос, как его зовут,
отвечает не шутя: «Карл».
На этот вопрос мне
отвечали без малейшего затруднения, и только бродяги
отвечали каким-нибудь острожным каламбуром или «
не помню».
Спрашиваешь каторжную бабу, в каком году ее привезли на Сахалин, а она
отвечает вяло,
не думая: «Кто ж его знает?
Когда я обращался к нему с каким-нибудь вопросом, то лоб у него мгновенно покрывался потом и он
отвечал: «
Не могу знать, ваше высокоблагородие!» Обыкновенно спутник мой, босой и без шапки, с моею чернильницей в руках, забегал вперед, шумно отворял дверь и в сенях успевал что-то шепнуть хозяину — вероятно, свои предположения насчет моей переписи.
Я начну с Александровской долины, с селений, расположенных на реке Дуйке. На Северном Сахалине эта долина была первая избрана для поселений
не потому, что она лучше всех исследована или
отвечает целям колонизации, а просто случайно, благодаря тому обстоятельству, что она была ближайшей к Дуэ, где впервые возникла каторга.
На мой вопрос, женат ли он, молодой человек
отвечает, что за ним на Сахалин прибыла добровольно его жена с дочерью, но что вот уже два месяца, как она уехала с ребенком в Николаевск и
не возвращается, хотя он послал ей уже несколько телеграмм.
Он
не моргнул глазом и
ответил: «Это точно, дыни здесь, случается, поспевают».
— «Выиграл в карты», —
ответил он и побожился, и, обращаясь ко мне, стал уверять, что в этом нет ничего удивительного, так как почти вся тюрьма играет в карты и между картежниками-арестантами
не редкость такие, которые располагают суммами в две и три тысячи рублей.
Коренное население Южного Сахалина, здешние инородцы, на вопрос, кто они,
не называют ни племени, ни нации, а
отвечают просто: айно.
На наре обыкновенно сидит хозяин и,
не переставая, курит трубочку, и если вы задаете ему вопросы, то
отвечает неохотно и коротко, хотя и вежливо.
На вопрос, может ли воспользоваться льготой и вообще получить крестьянские права поселенец, который
не имеет своего хозяйства, потому что служит поваром у чиновника или подмастерьем у сапожника, в Корсаковском округе
ответили мне утвердительно, а в обоих северных — неопределенно.
Про четвертого агронома, немца, ничего
не делавшего и едва ли понимавшего что-нибудь в агрономии, о. Ираклий рассказывал мне, будто после одного августовского мороза, побившего хлеб, он поехал в Рыковское, собрал там сход и спросил важно: «Почему у вас был мороз?» Из толпы вышел самый умный и
ответил: «
Не могим знать, ваше превосходительство, должно, милость божия изволила так распорядиться».
Отвечая на главный пункт вопроса, касающийся удешевления порций, они предложили свои собственные табели, которые, однако, обещали совсем
не те сбережения, каких хотело тюремное ведомство. «Сбережения материального
не будет, — писали они, — но взамен того можно ожидать улучшения количества и качества арестантского труда, уменьшения числа больных и слабосильных, подымется общее состояние здоровья арестантов, что отразится благоприятно и на колонизации Сахалина, дав для этой цели полных сил и здоровья поселенцев».
Один из священников, которому я задал этот вопрос,
ответил мне: «
Не знаю».
Он же на вопрос, что за вещь черемша,
ответил: «Во-первых, это
не вещь, а растение, и, во-вторых, растение преполезное и вкусное; брюхо пучит от него, правда, да нам это наплевать, мы с дамами
не бываем».
Когда чиновник спросил у надзирателя, приставленного к карцерам, почему до сих пор
не позаботились насчет доктора, то он
ответил буквально так...
Когда его нашли и вытащили из ямы, то он на все вопросы
отвечал только одно: «Дайте воды, я
не пил пять дней».
Здесь с ними заговорили по-английски и по-русски, но ни того, ни другого языка они
не понимали и
отвечали только «жерман, жерман».
Неточные совпадения
Анна Андреевна, жена его, провинциальная кокетка, еще
не совсем пожилых лет, воспитанная вполовину на романах и альбомах, вполовину на хлопотах в своей кладовой и девичьей. Очень любопытна и при случае выказывает тщеславие. Берет иногда власть над мужем потому только, что тот
не находится, что
отвечать ей; но власть эта распространяется только на мелочи и состоит в выговорах и насмешках. Она четыре раза переодевается в разные платья в продолжение пьесы.
Не так ли, благодетели?» // — Так! —
отвечали странники, // А про себя подумали: // «Колом сбивал их, что ли, ты // Молиться в барский дом?..» // «Зато, скажу
не хвастая, // Любил меня мужик!
Впопад ли я
ответила — //
Не знаю… Мука смертная // Под сердце подошла… // Очнулась я, молодчики, // В богатой, светлой горнице. // Под пологом лежу; // Против меня — кормилица, // Нарядная, в кокошнике, // С ребеночком сидит: // «Чье дитятко, красавица?» // — Твое! — Поцаловала я // Рожоное дитя…
Влас
отвечал задумчиво: // — Бахвалься! А давно ли мы, //
Не мы одни — вся вотчина… // (Да… все крестьянство русское!) //
Не в шутку,
не за денежки, //
Не три-четыре месяца, // А целый век… да что уж тут! // Куда уж нам бахвалиться, // Недаром Вахлаки!
Ты дай нам слово верное // На нашу речь мужицкую // Без смеху и без хитрости, // По совести, по разуму, // По правде
отвечать, //
Не то с своей заботушкой // К другому мы пойдем…»